Category: Русские романы / Русские книги

👉 ЧИТАЙТЕ СЕЙЧАС

Я должна была стать той самой Золушкой, которую злая мачеха не пускает на бал. Но вот незадача…
Новая жена моего отца решила не спасать меня от сказки –
а втянуть в игру, из которой не все выходят живыми.
Меня собираются выдать замуж за очень богатого мужчину – за начальника моего отца.
Он объявил своего рода конкурс – отбор невест, где рядом с ним должна остаться только одна. Лучшая.
Казалось бы, что в этом плохого?
Вот только мой «принц» – вовсе не из сказки. Он из кошмара.
В его шкафу одиннадцать скелетов.
Точнее – одиннадцать покойных жён. Я не собираюсь становиться двенадцатой, поэтому сделаю всё, чтобы вылететь первой.
Сорвать правила.
Испортить образ идеальной невесты.
Стать для него разочарованием.
План был идеален, пока я не поняла одного…
Все мои попытки стать неподходящей
только разжигали огонь в Ринате.
И в какой-то момент этот опасный, пугающе спокойный мужчина
захотел именно меня.

👉 ЧИТАЙТЕ СЕЙЧАС

Книга Жена на выживание Глава 1

Юля

Строгие стены, высокие потолки и спертый неприятный воздух – это состояние кабинета декана моего университета, которое с годами не меняется. Напротив, ухудшается с каждым днем все больше. Этот мужчина, словно вампир (что не так далеко от правды, ведь он прилично вылакал кровушки как из своих подчинённых, так и студентов) закрылся в стенах своего детища, полностью оградившись от дневного света. На улице солнечная весна, а в кабинете – мрак и сырость. Проветрить бы комнату и чувствовать она себя станет намного лучше.
Ерзаю задницей по бархатной обивке стула, на котором сижу уже минут десять, ожидая появления Метелкина. Мужчина застрял в приёмной, шлифуя чрезвычайно высокое мнение своей секретарши. Первое время я прислушивалась к тем крикам, которые доносились из соседней комнаты, но быстро потеряла к ним интерес.
Хлопок двери за спиной заставляет меня подпрыгнуть на месте от неожиданности. Метелкин, пыхтя и кряхтя от ярости, пронесся по своему кабинету и тяжело опустился в кожаное, потресканное кресло. Свет тусклой настольной лампы бросил тени на лицо старика, сделав его более угрожающим и зловещим. Так вот, почему он хранит вокруг себя такую гнетущую атмосферу! Все для поддержания этого злодейского антуража, перед которым даже самые стойкие преподаватели дрожат.
– Вызывали? – подаю сигнал тонким голоском, пытаясь не выдавать того факта, что у самой от ужаса коленки трясутся. Метелкин был занят прокручиванием списка проклятий из собственного сборника ежедневных фраз и не обращал на меня внимания.
Взгляд тёмных, практически чёрных глаз, устремляется на меня и на край стола летит какая-то бумага.
– Я подписал бумагу о временном отстранении от учебного процесса, поэтому можешь забирать ее и идти. – ответил мужчина и стал заниматься раскладыванием бумаг по стопкам, тогда как я не понимала, о чем он вообще говорит.
– Простите, но я вас не понимаю. Я отстранена от занятий? За что?
Последний вопрос получился с долей возмущения, ведь я была примерной ученицей, пары не прогуливала и принимала активное участие в жизни нашего учебного заведения. Идея пойти по стопам покойной матери, воодушевила меня на усердие и упорство, чтобы достичь цели и стать точно таким же высококлассным фармацевтом как и она.
– Что за глупые вопросы? Об этом сегодня лично просил твой отец – дать тебе небольшой отпуск по семейным обстоятельствам. Я его тебе даю.
Смотрю на мужчину и совершенно не вникаю в диалог. Мы либо говорим на разных языках, либо находимся в разных мирах, пытаясь подстроить друг друга под законы своего.
– Но мне не нужен отпуск. Я не просила. На носу практика и я не хотела бы пропускать…
– Юлия Анатольевна, – грозно рявкнул декан и хлопнул по столу ладонью так, что стакан с письменными принадлежностями завалился, разбросав рядом содержимое. – Вам лучше этот вопрос обсудить с вашими родителями. Я не стану разбираться в том, что вам нужно, а что – нет. А теперь идите. Меня ждет работа.
Поднимаюсь с места и, схватив в руки бумагу, выхожу из приёмной. Декан прав и в первую очередь мне нужно разобраться именно с родителем. Набираю номер отца, но в ответ глухие длинные гудки.
Не берет трубку.
– Чего он от тебя хотел? – возникла рядом с расспросами Римма. Концентрирую взгляд на девушке и произношу:
– Да отец что-то начудил и попросил для меня отпуск от учёбы.
– Что? Сейчас? – удивилась подруга. – Вы куда-то летите в отпуск?
– Да если бы я только знала. – застонала я. – Меня же никто в известность не поставил. В общем, поеду-ка я домой разбираться что к чему.
Прощаюсь с подругой, которая отправляется на последнюю лекцию, и бегу на остановку. К нашей трёхкомнатной квартире путь лежал недолгий и его я предпочитала проходить пешком, особенно в такие тёплые, солнечные, весенние дни. Сегодня традицию пришлось нарушить, так как мне нужно было как можно скорее попасть домой и выяснить причину такого поступка от человека, которому я всецело доверяла.
Моего единственного родителя дома не было, тем не менее, присутствовала его новая супруга со своим сыном. Я всеми силами старалась принять выбор отца, поэтому свое раздражение и отвращение к новоиспеченным родственникам старалась переживать заранее. Сделала дыхательную программу и заглянула на кухню, где мачеха пыталась накормить строптивого Игоря, который напрочь отказывался есть еду из доставки.
– Если ты это не съешь – значит будешь голодным до конца дня, – грозно произнесла брюнетка, зыркая на родного ребенка колючим грозным взглядом. – И телефон тогда я у тебя отберу.
Услышав угрозу лишиться самого ценного, что у него сейчас было, ребенок оттолкнул от себя тарелку и стал колотить ладонями по столу. Визг стоял просто оглушительный, но мачеха на него никак не реагировала. Так истерики Игоря могли продолжаться по нескольку часов, но сейчас Маша заметила меня и спровадила орущего ребенка прочь, заперев за ним дверь.
– Позже няня его накормит, – сказала брюнетка и окинула меня взглядом. Между нами разница в возрасте была не такой огромной, что значительно усиливало напряжение. Маше тридцать и она выглядит все еще свежо и молодо. Когда мы стоим рядом, едва ли у кого-то возникнет мысль о том, что между нами ущелье длиной в одиннадцать лет. – Ты все еще не готова? Я думала, что ты была на макияже и причёске.
– Нет, я была на учёбе. – отвечаю и прохожу к кухонному столу, желая перехватить что-то, чтобы заморить червячка. Беру кусок ветчины и бросаю в рот, тщательно пережевав. Только после продолжаю говорить, – А с чего бы мне делать макияж и прическу? У нас какой-то праздник?
Оглядываюсь на женщину, а она смотрит на меня так, словно я сболтнула несусветную глупость. Во взгляде появилось осознание и Маша тяжело вздохнула.
– Неужели Толя тебе ничего не рассказал?
– О чем не рассказал? Отец, без моего на то ведома, попросил для меня отпуск в учёбе. Может ты знаешь к чему это? Мы куда-то едем?
– Тц… – цыкнула женщина и прошлась по комнате, остановившись около окна. Она прислонилась пятой точкой к подоконнику и, сложив руки замком на груди, стала тарабанить пальцами по предплечью. Нервничает. – Не знаю о чем думал Толя, но пусть он сам тебе все расскажет. Мы сегодня едем к нему на корпоративное мероприятие, которое устроил его босс. Именно туда ты и должна была сделать причёску и макияж. Тебе лучше поторопиться, так как времени осталось совсем мало. За нами скоро должен заехать его друг, так что давай, начинай. И платье приличное надень. Подойдёт то, в котором ты была на Новый Год.
– А если я не хочу никуда ехать. – решила попытать удачу я, хотя прекрасно знала – не прокатит. Дороже будет после слушать нравоучения отца, нежели сейчас покориться его воле.
– Это не то, от чего ты можешь отказаться, – ответила быстро Маша и пулей вышла из комнаты, так как ее сын стал крушить квартиру, если судить по звукам.
Я должна была удивиться тому факту, что отец не посвятил меня в собственные планы, касающиеся его дочери, но я знала его слишком хорошо. После смерти моей матери, мужчина был сам не свой. Часто забывал о праздниках, парочку раз пропустил мой день рождения и говорил о важных вещах в самый последний момент.
До сих пор помню случай, когда отец с криками ворвался в пятом часу утра в мою комнату. Мужчина причитал по поводу того, что мы опаздываем на самолет, который должен был нас отвезти в долгожданный отпуск. Конечно же в его планы я посвящена не была. В тот день я стала рекордсменом по высокоскоростному сбору чемоданов.
Сейчас была аналогичная ситуация и мне ничего другого не оставалось, кроме как поплыть по течению. На самом мероприятии я уже смогу спросить у родителя о причинах его поступка. Я должна продолжать учёбу и сейчас не заинтересована в отдыхе, каким бы чудесным он не был.
Причёску сделала не самую сложную – просто собрала волосы в пучок, а пару передних локонов подкрутила утюжком. Косметикой решила не грешить, нанося только масло для губ и слегка подправив контр бровей. Из всех праздничных нарядов, что у меня имелись в наличии, было то самое, упомянутое мачехой платье, которое я и надела. Оно было коротеньким, но обладало своим шармом и изысканностью. Я потратила на него свой первый гонорар с фриланса и любила этот наряд как что-то действительно ценное. На ноги надела туфли и вышла в коридор. В меня тотчас полетела волна негодования от Маши, которая, не смотря на старание бьюти мастеров, выглядела не так ослепительно.
Друг отца, а так же постоянный гость в нашем доме – Олег, приехал за нами с опозданием. Нас доставили к офису компании, где мой родитель занимал довольно престижную должность, и оставили около входа.
Дальше я позволила себя вести Маше. Она часто отца сопровождала на подобные мероприятия, поэтому лучше знала дорогу.
Небольшой зал, в который нас пропустили без лишних вопросов, я вошла с волнением в груди. Меня окружили со всех сторон незнакомые мне люди и именно в этот момент я в самой безобидной ипостаси почувствовала зависть в адрес Маши. Новая жена отца держала спину ровно и приветствовала проходящих мимо женщин, чувствуя себя, как рыба в воде.
– Ну наконец вы приехали! – раздался голос отца рядом и беспокойный родитель схватил меня за руку с упреком посмотрев на свою жену, – Маша, почему так долго?
– Так ведь Олег задержался. Мы здесь ни при чем. – пыталась оправдываться женщина, но отец ее уже не слушал.
Меня потащили к центру зала за руку и именно в это время я решила спросить:
– Пап, ты зачем мне отпуск оформил по учёбе?
– Сейчас не время, милая, – перебил меня мужчина и, остановившись, уверенно посмотрел на меня. На его губах появилась улыбка. Та, которая бывает, когда мастер доволен шедевром, который произвёл на свет. – Ты обязательно ему понравишься.
– Кому? – успела спросить я, но ответ получить не успела.
Перед отцом расступилась толпа мужчин, во главе которых был его босс. Огромный, высокий, широкоплечий мужчина, смерил меня своим пронзительным взглядом и обратился к отцу:
– Это она, Анатолий? – раздался слегка хриплый, колышущий воздух голос.
– Да, это моя дочь – Юлия. – отвечает мой отец, крепко сжимая мою ладонь. – Для меня было бы огромной честью, Ринат Артемович, если бы вы включили ее в списки претенденток на роль вашей будущей жены…

Книга Жена на выживание Глава 2

Чудится ли мне, что абсурд покинул чертоги сознания человеческого и приобрёл телесную оболочку в теле моего отца? Что вообще несёт этот человек? Какая жена? Я только жить взрослой жизнью начала и выходить замуж в столь раннем возрасте не планировала.
Зелёное болото стало у меня на пути, пытаясь затянуть в свою трясину. Ринат смотрел на меня не отрывая взгляда и там, на дне далеко не тихого омута, таилась очень серьёзная опасность. Высокий, широкоплечий, с волевым подбородком, украшенным густой ухоженной растительностью, передо мной находился идеал представителя мужского пола примерно для века пятнадцатого, и не раньше. Этот его дикий стиль совсем не вписывался в современность, даже не смотря на наличие модного костюма. Улыбка заиграла на губах папиного босса и он сказал следующее:
– А девушка-то хочет побороться за роль моей супруги?
– Конечно хочет, – ответил за меня отец и вот тогда я поняла, что нужно срочно брать все под свой контроль, иначе все закончится плохо. – Моя Юля замечательная девочка, отличница, умница и красавица. Молода и полна энергии. Уверен, что она составит достойную компанию такому мужчине как вы и станет вашим постоянным украшением на зависть другим мужчинам.
Ох как расписал! Словно я бездушная игрушка, которая должна будет выполнять определённые функции до конца дней, при этом не сказав ничего против.
– Анатолий, а ведь я могу подумать, что таким образом вы пытаетесь пробраться выше по карьерной лестнице, – сказал Ринат и мой отец побледнел. Стоявшие рядом мужчины засмеялись и это усугубило смущение и неловкость отца. – Не говорю, что это плохо, ведь каждый пытается найти свою выгоду, но ваша дочь немного припозднилась. Отбор женщин уже завершен и с завтрашнего дня я уезжаю в свой особняк, чтобы познакомиться с каждой из них поближе. Я конечно могу сделать исключение…
– Не нужно делать исключение! – наконец подала голос я, не в силах дальше терпеть этот паршивый цирк. Смотрю с вызовом на оппонента и силой воли сдерживаю дрожащие от ужаса коленки. Э нет, это вам не Метелкин. Босс отца стоит на планку выше, ведь заставил меня пожалеть о сказанном еще до того, как я завершила речь. Сглатываю и выдавливаю из себя, – Кажется меня забыли предупредить о том, что я буду участвовать в конкурсе, исполняя роль приза. А я не играю в игры, где мне отведена роль трофея.
– Не заблуждайся, девочка, – холодно и спокойно произнес Ринат, – Не ты приз, Юлия. Приз – это я. Статус, деньги, власть. Всё, ради чего люди продают даже собственных детей.
Пальцы родителя сжимаются на моем запястье и он шепчет одними губами чтобы я умолкла, но я уже не хотела останавливаться.
– А вы сами-то, жену себе ищете, или трофей? А может это одно и тоже…
– Юля… – прошипел моё имя родитель, призывая заткнуться.
– Осторожнее, Юлия, – произнес Ринат, слегка приподняв один уголок губ, изобразив самую, что ни есть хищную ухмылку, – За такие слова люди платят порой слишком высокую цену.
Я резко вырываю руку из захвата родителя, так как наш контакт стал болезненным. Круто разворачиваюсь на каблуках и дерзко шагаю к выходу. Спина ровная, подбородок вздернут, плечи расправлены. В таком состоянии я пребывала до тех пор покуда не оказалась на улице. Темнота обволокла меня своей опасностью, которая таилась на городских улицах, тогда как у меня не было денег с собой ни на такси, ни на автобус. Я даже помыслить не могла, что окажусь в настолько глупой ситуации.
Будь у меня в этот момент другой вариант – я бы непременно им воспользовалась, но сейчас мне нужно вернуться и попросить денег на обратную дорогу домой.
Решила обращаться с просьбой не к отцу, так как он на меня, скорее всего зол, а к его новой жене. Отыскала взглядом брюнетку около стены в стороне, в компании другой женщины. Они весело сплетничали и обратили на меня внимание только когда я почистила горло.
– Оу, Юля, – весело произнесла Маша, смотря на меня своими веселыми глазами. А жена папы то уже неплохо налакалась спиртного. Быстро она. – Как все прошло? Ты понравилась Ринату?
– Конечно же она ему понравилась. – фыркнула вторая, не менее пьяная шатенка. Окинув меня пристальным взглядом, она произнесла, – Она как минимум на трех его бывших жён похожа, так что вполне в его вкусе.
– Трех? – удивилась я, позабыв о том, о чем вообще хотела поговорить. – У Рината было три жены? И что, он с ними всеми развёлся и теперь ищет свежую плоть?
Женщина засмеялась в ответ на мои слова и даже хрюкнула от веселья. Не пойму, что я такого весёлого сказала-то?
– У него было не три жены, а одиннадцать. И не разводился он с ними, а на тот свет отправил.
– Что? – удивилась я.
– Да, так и есть. – продолжила говорить Маша. – У Мартынова было одиннадцать жен и все ныне покойницы. Его за спиной даже величают Синей Бородой.
Услышанное было настолько невероятным, что я просто замерла на несколько мгновений, не зная, что ответить. Это что же выходит? Меня хотел отдать замуж за того, кто погубил одиннадцать жен? Серьёзно?
– Ты же знала? И вы с отцом решили выдать меня замуж зная, что я могу умереть?
От этих слов мне даже горько стало.
– Да брось, Юля. Это все предрассудки. – спокойно сообщила Маша, словно в этом нет ничего такого.
– Одолжи мне денег на дорогу домой, – перешла я резко к словам, которые изначально и хотела сообщить.
– Ты уже уезжаешь? – удивилась брюнетка, но в сумочку за наличкой полезла. Маша протянула мне купюру, которой вполне достаточно на такси и я не стала больше ничего говорить, развернувшись и направившись к выходу.
Когда я уже бежала по коридорам здания компании, меня неожиданно перехватили за руку.
– Пап… – успела произнести я, прежде чем разразился настоящий ураган.
Мужчина потемнел на глазах и сквозь зубы грозно рявкнул:
– Идиотка! Ты хоть понимаешь, что натворила? Да меня же теперь уволят ко всем чертям!
– А ты, папа, прежде чем принимать по поводу меня такие решения, мог бы сперва посоветоваться. Так бы ты не попал в столь глупое положение. – уверенно произношу я, ведь правда точно сейчас на моей стороне.
– Мы – семья, Юля, и должны друг другу доверять. Мне нужна была твоя помощь, черт побери. У меня проблемы. Меня хотели понизить в должности, понимаешь? Это был просто отличный шанс укрепить наше положение и обеспечить безбедное будущее на многие годы вперёд.
– Молодец, что подумал о себе. Но ты не забыл, что я твоя дочь, между прочим единственная, и моё благополучие тоже тебя должно было заботить. Ты знаешь, что у твоего босса за спиной уже есть одиннадцать покойных жён? Неужели ты и правда хотел, чтобы я пополнила их ряды?
– Что за глупости, Юля? Все его женщины болели, а ты молода и здорова. Ты бы стала его женой и до конца дней купалась бы как сыр в масле. В конце концов, все, что ты сейчас имеешь, куплено на мои деньги. Ты должна быть мне благодарна.
Это стало последней каплей. Попрекнуть меня куском хлеба – это уже слишком. Пусть и не так много, но я зарабатывала, как могла, а мою учёбу оплатила мама, оставив мне после своей смерти образовательный траст.
– Не преувеличивай своего значения, папа. – прошипела я от горечи образовавшейся во рту. – И не нужно свои проблемы решать за мой счёт. Похоже мне придётся сделать то, что уже давно нужно было – съехать.
Отец открыл рот, чтобы возмутиться, но не успел. В наш разговор вмешался незнакомый мне мужчина и сказал:
– Анатолий, тебя Ринат к себе в кабинет зовёт. – сообщил тот и мой отец, обречённо опустив плечи и стиснув кулаки, пошёл по коридорам здания как обречённый на казнь преступник. Тем временем на меня посмотрел довольно привлекательный незнакомец и с улыбкой на губах произнес, – До тебя Мартынову еще никто не смел так дерзить.
– Рада, что стала первой, – криво усмехнувшись сказала я.
– Не нужно этому радоваться. Твоего отца сейчас, скорее всего, уволят. После отберут ваше жилье и заморозят счета. Именно так Ринат обрывает связи. Жёстко, резко, окончательно и без возможности все исправить.
– Тогда грош – цена такому начальнику. – резко ответила я, хотя у самой внутри все похолодело. Неужели моя выходка действительно будет стоить настолько дорого? Может нужно было подыграть, а после выяснять с отцом отношения, когда мы останемся наедине? Нет. Я не буду чувствовать по этому поводу вины, ведь отец мог бы хотя бы предупредить меня заранее о своих планах и тогда бы всего этого можно было избежать.
– Ты еще слишком юна и неопытна чтобы объективно оценивать свои поступки и их возможные последствия. – говорит мне мужчина и разворачивается, чтобы уйти. На ходу он бросает мне последние слова, – Могу только посочувствовать тебе и твоей семье.

Книга Жена на выживание Глава 3

Ринат

– Ты мне сроки снова двигаешь, – недовольно произнёс Кирилл, стоя у панорамного окна моего кабинета. – У меня уже подрядчики на ушах стоят.
Я медленно перелистнул папку с документами. В бизнесе я был двадцать четыре на семь, поэтому сегодня хотел хоть немного расслабиться. Голова кипела от постоянных проблем и таблиц.
– Сырьё задержали на границе. Два дня простоя. – поясняю предельно внятно и коротко, чтобы не углубляться в проблемы.
– Два дня для тебя – ерунда. А для моей стройки – минус неделя.
– Тогда закладывай это в убытки, – спокойно отвечаю. – Или ищи другого поставщика.
Кирилл усмехнулся.
– Мы оба знаем, что другого такого поставщика в этом городе нет. – заметил он мне очевидное.
– Вот именно поэтому ты всё ещё стоишь здесь, а не хлопаешь дверью.
– Да, ты прав, – усмехнулся Васильев и на пару минут о чем-то серьёзно задумался. Его взгляд был сконцентрирован на пустоте, поэтому я не стал его тревожить. Отбрасываю от себя прочь стопки бумаг и беру в руку стакан с виски. Опрокидываю в себя и это жжение напоминает мне о том, что я все-таки еще жив.
Голос Кирилла вновь нарушил тишину в кабинете:
– Та девочка, что так дерзко дала тебе отпор. Мне показалось, или…
– Тебе показалось. – перебил я тотчас ошибочную мысль Кирилла, так как прекрасно понял, к чему он клонит. Да, у меня был свой вкус на женщин и не буду скрывать того факта, что всегда питал слабость к блондинкам, особенно натуральным, но было у меня одно негласное правило. Не хочет – я не принуждаю. Всё мои женщины были рядом добровольно и ни за одной из них я никогда не бегал. Не спорю, что эта малышка вызвала во мне нешуточный интерес, но ее позиция ясна – ей это не интересно. – Толик решил поставить на кон все, но прогадал.
– Ты не будешь вносить ее в список, как понимаю? Сколько у тебя кандидаток?
– Не думаю, что этой девочке там место, особенно если она сама того не хочет. – усмехнулся я. – Тем более, что не в моих принципах держать кого-то рядом с собой силой.
– Даже тех, кого любишь?
– А что, можно полюбить того, кто не хочет быть рядом? – удивляюсь, так как подобного опыта в моей богатой практике еще не было. Всё несомненно хотели быть рядом со мной, но я бы не сказал, что предыдущие жены вызывали во мне какой-то трепет, называемый любовью. Почти девяносто процентов этих браков были договорными и не носили за собой романтики и чувств. Сейчас исключений так же не будет, ведь мне нужна жена исключительно для продолжения рода. Я хочу ребенка, который в будущем унаследует мою империю, а для этого мне нужна здоровая женщина. Этот отбор я решил затеять исключительно с целью присмотреться. Не хочется брать в жены кого попало.
– А ты вообще любил? – вскинув брови спросил Кир.
– Любовь – это неприятный бонус к отношениям, от которого я предпочёл бы отказаться. Я не стану вносить эту девочку в список.
– Ясно. Так значит просто спустишь на нет эту историю.
– Я не сказал, что спущу ее. – ухмыльнулся я. – Сегодня один из моих сотрудников совершил чертовски серьезную ошибку, за которую расплатится. Если увидишь где Весенского, скажи, чтобы ко мне в кабинет пришёл. Кажется настало время нам попрощаться.
Кирилл улыбнулся и кивнул головой.
– Тогда я пойду. Есть еще дела. Старый друг в город вернулся, хочу его увидеть.
– Вот как. – усмехнулся я. – И как там жена этого самого друга поживает?
– Если ты о Даше – хорошо. На удивление, у Саввы очень действенные методы лечения душевных ран. Может спросить у него для тебя совета?
– Да нет, не нужно. Обойдусь. – отвечаю и Кирилл выходит из моего кабинета.
Мои мысли вернулись к той самой Даше, о которой только что шла речь. Эта девушка плотно засела в моей памяти, так как смогла меня зацепить. Честно признаться, я был готов забросить к чертям все эти поиски жены, если бы она только согласилась на моё предложение. Эта дерзкая, привлекательная молодая девушка, что однажды подошла ко мне с целью взять интервью, весьма ловко пробралась в уголки моего сокровенного. Это было подобно звучанию струны, о существовании которой я не подозревал.
Но Даша сказала мне “нет” и это был конец. Я не бегаю за женщинами и не держу их против воли рядом с собой. Тем более, что я не имею на это права, учитывая какие именно слухи вокруг меня крутятся в обществе.
В дверь кабинета тихо постучали, вырывая меня из собственных мыслей.
– Войдите. – говорю громко и уверенно.
В кабинет шагнул начальник моего финансового отдела, который за время напряжённой работы изрядно полысел. Весенский сделал шаг внутрь кабинета и остановился прямо по центру. Высокий, худощавый, со впалыми щеками и этой залысиной на макушке, он сейчас казался настолько жалким, что мне даже стало жаль своего времени, потраченного на этого мужчину. Именно по его вине нашу последнюю поставку задержали на границе и именно он повинен в потере прибыли. Я прекрасно понимаю его желание сунуть свою дочурку ко мне, чтобы задобрить, но это было не лучшим его решением. Могу поспорить, что эта идея пришла ему в момент отчаяния и стала последним вариантом что-то исправить.
– Вызывали? – спрашивает мой сотрудник осипшим голосом.
– Да, вызывал. И мне кажется, что ты прекрасно понимаешь почему.
Мужик побледнел еще сильнее, чем было раньше и видимо стал планировать свою речь наперёд, чтобы хоть как-то спасти бедовую задницу.
– Да, я вас прекрасно понимаю и прежде всего хочу принести извинения за поведение своей дочери. Юленька просто перенервничала и сболтнула лишнего.
– Ты же знаешь мой главный принцип, Анатолий. Я никого не держу рядом с собой людей против их на то воли. Твоя дочь чётко дала понять, что в твои планы посвящена не была.
– Она уже передумала и очень сожалеет о том, что сегодня сказала. Девочка так юна и неопытна, еще никогда не была с мужчиной в интимном плане, поэтому наивно полагала, что ее резкий ответ может вызвать в вас заинтересованность. Эта молодёжь начитается современных любовных романов, а после начинают переносить поведение героев в реальную жизнь.
Ну заливать мед в уши этот мужик всегда умел, поэтому и продержался на своем месте так долго. Ишь ты как описал свой товар. Неискушенная, чистая и невинная. Как раз то, что должно было меня зацепить и возможно в другой ситуации это сработало бы, но не сейчас. Ее ответ я уже получил.
– Девушка не может участвовать в конкурсе на роль моей жены, если она против, Анатолий. Это главное правило. Думаю, что тебе лучше применить свою валюту для расчёта в другом месте, поскольку здесь подобные купюры не принимаются. Ты много лет ответственно работал на благо нашей компании, но настало время нам с тобой проститься.
– Прошу, Ринат Артемович, дать мне еще один шанс. Моя дочь хочет участвовать в этом конкурсе, я вас уверяю. – с несчастным выражением лица умолял меня этот тип.
Терпеть не могу таких мужиков и прекрасно знаю, что лучшее против них оружие – ложный выбор без возможности третьего варианта.
– Что ж, тогда слушай меня внимательно, Анатолий. Завтра вечером не позже семи, твоя дочь должна явиться в мой загородный дом с вещами. Если она этого не сделает – можешь искать себе другую работу.
– Спасибо вам огромное, Ринат Артемович, – стал распинаться этот тип, но я быстро остановил его жалкие попытки, подняв руку. Когда мужик заткнулся я озвучил ему главное условие:
– А теперь самое главное. Если я узнаю о том, что ты ее заставил и она пришла не по своей воле, я не только уволю тебя ко всем чертям, Анатолий, но и знатно подкорректирую тебе личное дело. Попадёшь в чёрный список – считай не будет у тебя больше достойной работы. Девушка должна прийти по собственной воле, понял меня?
– Понял. – уверенно заявил мой сотрудник и покинул кабинет.
Покончил я со всеми делами ближе к полуночи и поехал сразу в особняк, где уже завтра произойдёт знакомство с претендентками на роль моей жены.
Войдя в дом, я как обычно наткнулся на свою экономку, которая будто и не спала никогда, ожидая от меня новых распоряжений.
– Что-то пожелаете, Ринат? – с улыбкой спросила добродушная женщина.
– Да нет, ничего. Иди спать, Паулина. – отвечаю женщине, а потом делаю шаг в дом и решаю все же добавить, – Передай пожалуйста Вике, что нужно подготовить еще одну комнату для участницы во флигеле. Возможно завтра ближе к вечеру прибудет еще одна претендентка на роль моей будущей жены.

👉 ПРОДОЛЖИТЬ ЧТЕНИЕ

👉 ЧИТАЙТЕ СЕЙЧАС

Когда объявилась настоящая наследница, Элеонору изгнали, отправив обратно в тесную квартирку её биологических родителей в трущобах и выставив ей многомиллионный счёт. Несломленная, она раскрыла свои скрытые личности и поклялась изменить их судьбу.

Сначала она подарила своему обманутому старшему брату конгломерат стоимостью в триллион рублей.

Затем она очистила от клеветы своего брата-актёра, чью карьеру разрушили, и возвела его на пьедестал славы.

Потом она отстояла творческую репутацию своего младшего брата-дизайнера.

Когда на неё обрушились богатство и слава, «настоящая» наследница снова ворвалась в её жизнь, сея хаос. Но Элеонора без особых усилий взобралась на вершину мирового рейтинга богатейших людей.

Однако как ей отделаться от этого неумолимого, одержимого босса мафии, который шёл за ней по пятам?

👉 ЧИТАЙТЕ СЕЙЧАС

Книга Обманутая, Отвергнутая и Богатая Глава 1 Брошенная

Ночь была завораживающей, окутанной мягким сиянием лунного света, струившегося сквозь огромные окна и бросавшего неземной свет на две сплетённые на кровати фигуры. Их поцелуи были жаркими и отчаянными, наполненными глубокой, осязаемой жаждой, которая, казалось, заполняла комнату, сплетая вокруг них атмосферу неприкрытого желания.

На мимолётное мгновение движения мужчины запнулись. Он слегка отстранился, и его глаза расширились от удивления, когда он понял, что женщина под ним всё ещё была девственницей.

Но не успел он осмыслить это открытие, как тонкие руки обвили его шею, притягивая ближе, а её затуманенный взгляд пленил его – словно зов сирены, пробивающийся сквозь туман опьянения и первобытной потребности. Сопротивление стало невозможным под действием афродизиака и неприкрытого желания; с гортанным стоном он сдался опьяняющим чарам ночи.

Утренний свет скользнул по смятым простыням, пробуждая Элеонору. Она повернулась к спящей рядом фигуре, наблюдая, как солнечный свет золотит его точёные черты, придавая им почти неземное совершенство.

Воспоминания об их безрассудной страсти нахлынули с пугающей ясностью. Она годами берегла свою девственность лишь для того, чтобы так безрассудно расстаться с ней – и, к тому же, с эскортником.

Её губы изогнулись в горькой усмешке. Когда лучшая подруга упомянула, что наймёт ей эскортника, Элеонора сочла это шуткой – она и представить не могла, что это воплотится в жизнь.

И всё же, в алкогольном тумане, терзаемая болью от того, что её выгнали из дома, она поддалась импульсу и отдалась без лишних вопросов.

«Учитывая твою выдающуюся внешность, полагаю, я всё же получила свою долю удовольствия», – прошептала Элеонора, пока кончики её пальцев с затяжным восхищением очерчивали точёную линию подбородка мужчины.

Посмотрев на него ещё мгновение, она отняла руку и встала с кровати; её взгляд упал на багровые следы, усеявшие кожу обоих – безмолвные свидетельства их лихорадочной страсти.

Не тревожа его сон, Элеонора быстро и бесшумно оделась, после чего положила на прикроватную тумбочку гладкую чёрную кредитную карту. Дверь за ней захлопнулась с решительным щелчком.

Только тогда мужчина пошевелился; его глаза резко распахнулись, и в них мелькнул острый блеск. Медленно он приподнялся, и солнечный свет заскользил по его рельефной груди и прессу.

«Ушла, не сказав ни слова? Настоящий игрок, – с ухмылкой протянул он, и его взгляд остановился на оставленной банковской карте. – Значит, она решила, что я был с ней из-за денег. Как интересно».

Мужчина потянулся за телефоном, поднимаясь с грацией пантеры, а утренний свет золотил его точёную фигуру – живое воплощение совершенства, словно высеченное божественными руками.

Прислонившись к оконной раме, он уверенными движениями набрал номер: «Это я, – сказал он, как только установилось соединение; его голос звучал ровно и властно. – Мне нужна информация об одной женщине».

Тем временем Элеонора уже села в свой элегантный кабриолет. С солнцезащитными очками, элегантно сдвинутыми на лицо, и длинными волосами, свободно развевающимися на ветру, она излучала ауру спокойствия и беззаботности. Казалось, будто безрассудство минувшей ночи освободило её от невидимого бремени, подарив редкое чувство свободы.

Пока Элеонора вела машину, в её мыслях не давал покоя один вопрос. Жалела ли она о своём поступке? Ответ был предельно ясен – нет. Она никогда не жалела ни об одном своём решении, хотя тяжесть прошлого всё ещё давала о себе знать.

Единственным, о чём она жалела, были годы, потраченные на попытки оправдать ожидания родителей и беспрекословное подчинение их строгим требованиям.

Они требовали от неё абсолютного совершенства, и она им соответствовала. Её успехи в учёбе были безупречны, и она получала высшие баллы на каждом экзамене. Когда они заявили, что романы будут её отвлекать, она подчинилась, отвергая поклонников, и ни разу не познала близости вплоть до минувшей ночи.

Она трудилась без устали, чтобы заслужить их одобрение, ожидая хотя бы малейшего намёка на похвалу, но в ответ получала лишь холодное безразличие и ещё большую строгость.

Годами она цеплялась за веру в то, что их суровость была продиктована заботой. Эта хрупкая иллюзия вдребезги разбилась несколько дней назад, когда нашлась их давно потерянная биологическая дочь.

Любовь, по которой она так изголодалась, щедро изливалась на их родную дочь, которой достаточно было лишь похлопать ресницами, чтобы получить то, чего Элеонора не смогла добиться годами безупречности.

Однако самым возмутительным стало то, что произошло накануне вечером. Их родная дочь свалила на неё вину за разбитую вазу, в результате чего Элеонору бесцеремонно выставили из дома.

Погружённая в горькие мысли, Элеонора не замечала, как руки инстинктивно привели машину обратно к поместью семьи Мироновых, пока шины не взвизгнули по брусчатке.

Выйдя из машины, она сразу же увидела свой багаж, небрежно брошенный на пороге.

Стоя там со скрещенными на груди руками и высокомерно вздёрнутым подбородком, Камилла, истинная наследница семьи, смотрела на Элеонору сверху вниз со смесью презрения и удовлетворения.

«Тебя вышвырнули из семьи Мироновых, Элеонора Волкова», – произнесла она голосом, сочащимся превосходством, словно смакуя каждое мгновение её унижения.

Лицо Элеоноры оставалось холодным и невозмутимым, когда она указала на груду своих вещей: «Тебе и впрямь так не терпится, чтобы я убралась из этого дома?»

«Ещё бы, – выплюнула Камилла, и её голос закипел от презрения. – Меня тошнит от одного твоего вида. Сама мысль о том, что ты, самозванка, жила жизнью богатой наследницы вместо меня, вызывает у меня отвращение. Какое право ты имеешь хоть на что-то в этой семье?»

Лицо Камиллы исказилось от ярости, а слова были пропитаны ядом: «Теперь, когда я вернулась, тебе пора уходить. Самозванке здесь не место».

Книга Обманутая, Отвергнутая и Богатая Глава 2 Долг в сто миллионов рублей

Элеонора глубоко вдохнула, стараясь подавить волну печали и обиды, поднимающуюся внутри неё.

В прошлом она, возможно, сорвалась бы, но теперь понимала, что в этом мало толку. Дом, который должен был дарить тепло, всегда оставался лишь холодным, равнодушным местом – если она останется, это лишь приумножит унижения и страдания.

Насмешливый голос Камиллы прервал размышления Элеоноры, когда к её ногам слетел лист бумаги.

«Это подробный отчёт обо всём, что ты потратила, живя под крышей Мироновых, – сказала Камилла, и в её голосе звучала холодная властность. – Общая сумма составляет сто миллионов рублей. Ты должна их вернуть».

Элеонора моргнула, на мгновение ошеломлённая этими словами, а затем медленно подняла список. Пока она просматривала цифры, в её груди поселилось холодное чувство недоверия. Каждая запись представляла собой точный учёт потраченных денег: уроки игры на фортепиано по пятьдесят тысяч рублей в час, курсы этикета по восемьдесят тысяч рублей за занятие…

Она не могла постичь, что за семья стала бы вести столь скрупулёзные записи, словно каждая копейка её существования была учтена, отслежена, а теперь требовалась обратно.

Увидев ошеломлённое выражение лица Элеоноры, Камилла шагнула ближе, и в уголках её губ заиграла торжествующая ухмылка.

«Просто чтобы ты знала, – сказала она тоном, источающим снисходительность. – Этот список был тщательно подготовлен мамой и папой. О, и я слышала, что твои биологические родители едва сводят концы с концами. Когда они узнают, что ты должна нам сто миллионов рублей, они, наверное, тоже выставят тебя за дверь. Уморительно, правда?»

Яд в голосе Камиллы пробудил что-то глубоко внутри Элеоноры, разжигая огонь негодования, который она больше не могла сдерживать. В мгновение ока её кулак метнулся вперёд, быстрым ударом встретившись с лицом Камиллы.

«Ай!» – вскрикнула от боли Камилла, попятившись назад, а затем рухнула на землю.

«Камилла!» – Клавдия, её мать, подбежала с пугающей скоростью, помогая Камилле подняться с преувеличенной нежностью.

Как только Камилла твёрдо встала на ноги, Клавдия резко обернулась, и на её лице отпечаталась ярость: «Как ты смеешь бить мою дочь, неблагодарная дрянь?»

Не теряя ни секунды, Камилла быстро напустила на себя вид притворного оскорбления, скрыв свою недавнюю злобу за скорбным выражением лица.

«Мама, не вини Элеонору. Я была неправа, когда вмешалась и сказала ей не гулять всю ночь напролёт. Я прекрасно понимаю, почему она так себя ведёт: моё возвращение, должно быть, разрушило её идеальную жизнь, и теперь она ненавидит меня за это».

Элеонора проигнорировала вопиющее искажение правды Камиллой, сосредоточившись вместо этого на словах «неблагодарная дрянь». Боль от этих слов, особенно из уст человека, который растил её восемнадцать лет, ранила глубоко.

Горько усмехнувшись, Элеонора отмахнулась от этого вздора. У неё не было сил спорить со столь лживым человеком. Вместо этого она подняла список, сжимая бумагу пальцами, и посмотрела на Клавдию.

«Значит, это тот самый список, который составили вы с папой, и теперь вы ждёте, что я всё верну?» – спросила она, и в её голосе сквозило недоверие.

«Элеонора, – перебила Камилла, и в её голосе зазвучала фальшивая забота. – Мама и папа составили этот список как напоминание о щедрости, которую проявила к тебе семья Мироновых. Тебе не следовало только что так о них отзываться».

«Что она сказала?» – ярость Клавдии вспыхнула с новой силой, её глаза сузились, безмолвно вторя настроению дочери.

В этот момент появился Анатолий, глава семьи. Его лицо было омрачено недовольством, когда он обратился к Элеоноре с леденящей категоричностью.

«Мы с твоей матерью изначально задумывали этот список как мягкое напоминание, – сказал он непреклонным тоном. – Но твоё неуважение к родителям и физическая агрессия по отношению к сестре всё изменили. Теперь ты должна семье Мироновых сто миллионов рублей. Неуплата этого долга приведёт к судебному иску».

Сердце Элеоноры упало, её улыбка наполнилась горечью, пока она осмысливала эти слова. Восемнадцать лет, проведённых под этой крышей, и в одно мгновение на неё повесили клеймо злодейки, и всё из-за манипулятивных слов Камиллы.

Не имея больше сил спорить, она тихо ответила, её голос звучал ровно, но с оттенком печали: «Господин и госпожа Мироновы, я благодарна за те годы, что вы приютили и растили меня. Что касается денег, я их верну. Но с этого момента я не имею никаких связей с семьёй Мироновых».

Лицо Анатолия посуровело, его голос приобрёл окончательный, резкий тон: «Очень хорошо. Но помни: как только ты покинешь этот дом, без поддержки семьи Мироновых ты – ничто».

Элеонора холодно усмехнулась, схватила с земли рюкзак и резко развернулась. Она ушла, ни разу не оглянувшись.

За все эти годы она так и не познала тепла привязанности семьи Мироновых. Теперь, когда она уходила, приёмные родители не оставили ей ничего, кроме сокрушительного долга – и всё это было свидетельством их жестокости.

По мере того как одинокий силуэт Элеоноры скрывался из виду, губы Камиллы изогнулись в самодовольной усмешке. Наконец-то всё будет принадлежать только ей.

«Папа, – сказала она, и её голос был пропитан медовой фальшивой заботой. – Не расстраивайся. Как только у неё появится время успокоиться, она придёт в себя и осознает щедрость семьи Мироновых. Она приползёт обратно, умоляя о прощении».

Её слова, пропитанные злобой, лишь подогрели растущий гнев Анатолия.

«Хм, – пробормотал Анатолий, и его голос был полон горечи. – Даже если она пожалеет о своих поступках, в семье Мироновых для неё больше нет места. Такой неблагодарный ребёнок не заслуживает ничего, кроме как быть выброшенным на улицу».

Чем больше горечи изливал Анатолий, тем больше Камилла упивалась этим. Она знала, что это обеспечит Элеоноре вечное изгнание – она больше никогда не вернётся в этот дом.

«Камилла, – продолжил Анатолий, и его голос стал резким и властным. – Она тебе больше не сестра. Такая, как она, не заслуживает этого звания. А теперь иди переоденься. К нам едет важный гость, и мы не можем упустить возможность произвести на него впечатление…»

«Какой гость?» – Клавдия спросила, почувствовав серьёзность в голосе мужа. Она сразу поняла, что этот гость должен иметь значительный вес.

«Это Илья Соболев, – ответил Анатолий тихим, почти благоговейным голосом. – Король преступного мира Приморска».

При упоминании Ильи Клавдия замерла, её сердце ёкнуло.

Этот человек был печально известен, его влияние распространялось как на криминальный мир, так и на высшее общество. Его редкие появления на публике становились легендами – встреча с ним была редкой и желанной привилегией. И теперь семье Мироновых удалось добиться такого визита?

«Действительно, на этот раз мы всем обязаны Камилле. Господин Соболев специально попросил о встрече с нашей дочерью!» – Анатолий произнёс это с гордой улыбкой, нежно положив руку на голову Камиллы.

Камилла на мгновение замерла, её мысли путались.

Откуда такой человек мог её знать? Могло ли быть так, что господин обратил на неё внимание, когда она выживала в Заречье, нищем районе Приморска, известном своими безнадёжными условиями? Она не могла не подумать, что её красота в сочетании с разительным контрастом её обстоятельств могла привлечь его внимание.

Нервный смешок сорвался с её губ, когда она заговорила, и в её тоне сквозило удивление: «Кажется, мы однажды встречались, когда я была в Заречье. Я никак не ожидала, что господин Соболев меня запомнит».

«Замечательно, просто замечательно! – Анатолий усмехнулся с искренним восторгом, одобрительно сжав плечо Камиллы. – Камилла, ты настоящее благословение. Если мы заполучим эту землю в Заречье, “Миронов Групп” достигнет непревзойдённого успеха».

Книга Обманутая, Отвергнутая и Богатая Глава 3 Поиски биологических родителей

Покинув дом семьи Мироновых, Элеонора стояла на обочине, вызывая такси. Она оставила свой кабриолет; в любом случае, он ей не принадлежал.

Она оглянулась на дом, который называла своим на протяжении восемнадцати лет, и горькая улыбка тронула её губы. Абсурдность происходящего тяжким грузом давила на неё – сколько она пожертвовала, как сильно вложилась в эту семью, только чтобы в конце концов оказаться отвергнутой и выброшенной на улицу.

Тихо вздохнув, Элеонора перевела взгляд на телефон, читая сообщение с адресом дома её биологических родителей.

Он находился в Заречье. Жители этого района с трудом сводили концы с концами, часто ложась спать голодными.

Если Холмовск представлял собой утопию для привилегированных жителей Приморска, то Заречье было жестоким контрастом – местом борьбы для обездоленных.

По прибытии разительный контраст между ней и окружающей обстановкой невозможно было не заметить. Любопытные взгляды зевак изучали её с недоумением и интересом.

Что такая поразительно красивая и невозмутимая девушка делала в подобном месте?

Судя по её утончённой элегантности и безупречному внешнему виду, они предполагали, что она, должно быть, родом из богатой семьи в Холмовске, бесконечно далёкой от мрачной реальности Заречья.

Не смущаясь их взглядов, Элеонора прошла через этот район и в конце концов остановилась перед ветхим домом. Она не могла не почувствовать укол сочувствия к семье, которая, должно быть, там жила, представляя себе лишения, которые они терпели изо дня в день.

«Девушка, вы кого-то ищете?» – нерешительный голос прервал её мысли, вернув в настоящее.

Элеонора обернулась и увидела стоящую перед ней женщину. Глубокие морщины на её обветренной коже говорили о годах тяжёлого труда и стойкости.

Женщина внимательно изучала Элеонору, её глаза сузились от едва уловимого проблеска узнавания. Краткая вспышка удивления мелькнула на её лице.

«Вы…» – начала она, и её голос затих, пока она пыталась вспомнить, кто такая Элеонора.

«Меня зовут Элеонора», – спокойно ответила она, хотя тяжесть момента сильно давила ей на грудь.

Руки женщины, прежде твёрдые, задрожали, когда пучок овощей, который она держала, выскользнул из её хватки и с мягким стуком упал на землю.

«Ты… ты Элеонора? – её голос дрогнул, полный недоверия, шока и следа чего-то более глубокого – возможно, вины. – Это действительно ты».

Она инстинктивно потянулась, словно желая прикоснуться к Элеоноре, но затем заколебалась, и её рука замерла в воздухе.

«Простите, – пробормотала она, быстро убирая руку. – Должно быть, я перепутала вас с кем-то другим».

Женщина быстро отвела взгляд; её движения стали суетливыми, когда она собрала упавшие овощи и поспешила внутрь.

Элеонора на мгновение замерла, а затем её голос, тихий, но непреклонный, зазвучал снова: «Я хочу знать правду».

Взгляд женщины тут же опустился, а её глаза покраснели, когда на них навернулись слёзы.

«Проходи», – пробормотала она, её голос был слабым и дрожащим, когда она повернулась, чтобы войти в дом, а её движения стали медленными и осторожными.

Выражение лица Элеоноры оставалось невозмутимым, хотя в её голове бурлили противоречивые эмоции. Она ожидала, что почувствует гнев, обиду, возможно, даже ярость при встрече со своей биологической матерью. И всё же, было лишь глубокое, неожиданное спокойствие.

Переступив порог, она окинула взглядом скромную обстановку, уловила стойкий запах спёртого воздуха и ощутила чувство нужды, которым было наполнено это место. Она почти физически ощущала тяжесть лишений этой семьи.

В этот момент из комнаты вышел мужчина: «Лилия, ты вернулась. Кирилл снова задерживается на работе; может, тебе стоит приготовить ему суп сегодня вечером, – его голос затих, когда он увидел стоящую там Элеонору, а его глаза расширились. – А это кто такая?»

Женщина, Лилия, голосом, едва превышающим шёпот, ответила: «Мирон, это… Элеонора».

Лицо Мирона Волкова исказилось от недоверия, в его взгляде мелькнула короткая вспышка паники, которую он быстро скрыл.

«Элеонора? – повторил он, его голос дрожал от удивления. – Что она здесь делает? Мы её даже не знаем. Ты…»

Плечи Лилии поникли, когда она смахнула очередную слезу, поворачиваясь к Мирону: «Больше нет смысла это скрывать, – тихо сказала она, и её тон был решительным. – Элеонора пришла к нам за ответами, и она, должно быть, уже знает правду. Этот секрет так долго преследовал нас обоих, давя на меня так, что я едва могла дышать. Пришло время всё раскрыть».

Она взглянула на Элеонору, её лицо было залито слезами, а голос превратился в едва слышный шёпот, когда тяжесть признания стала очевидной.

Вид такой сломленной Лилии глубоко поразил Элеонору, и спокойствие, которое она сохраняла ещё мгновение назад, ускользнуло, как песок сквозь пальцы. Эмоции, бушующие внутри неё, оказались куда сложнее, чем она ожидала.

Мирон шагнул вперёд, положив твёрдую руку на плечо Лилии: «Ты права, – сказал он с тяжёлым вздохом, его голос был полон сожаления. – Эта тайна терзала нас годами, и пришло время взглянуть ей в лицо».

Он повернулся к Элеоноре, его лицо выражало вину и раскаяние: «Мы должны тебе гораздо больше, чем просто извинения».

Элеонора медленно выдохнула, тяжесть прожитых лет давила на неё, когда она наконец задала вопрос, который не давал ей покоя: «Почему вы меня бросили?»

Прямолинейность вопроса Элеоноры заставила Лилию и Мирона заметно содрогнуться, а их лица побледнели. После долгого, напряжённого молчания они неохотно поделились болезненной правдой.

Восемнадцать лет назад дочь Клавдии исчезла, что ввергло её в пучину безумия. Чтобы помочь облегчить её боль, Анатолий принял решение забрать дочь семьи Волковых в их дом и воспитать её как свою собственную.

Элеонору забрала семья Мироновых, потому что при рождении она была слабой и болезненной, в то время как семья Волковых, уже обременённая тремя сыновьями и финансовыми трудностями, не могла о ней позаботиться. В своём отчаянии они доверили Элеонору заботам Анатолия.

Правда окатила её словно ледяной водой, и Элеонора замерла на старом диване, её разум изо всех сил пытался осмыслить то, что она только что узнала. Комната, казалось, сомкнулась вокруг неё, а стены расплылись.

Лилия и Мирон обменялись тревожными взглядами, не зная, как поступить дальше, но боясь нарушить хрупкую тишину. Их лица были полны опасений, но ни один из них не решался заговорить первым.

Наконец, голос Мирона прорезал напряжение, нерешительный, но искренний: «Элеонора… как тебе жилось в семье Мироновых?»

Его вопрос повис в воздухе – тихий, но тяжёлый вопрос, который выдавал и его беспокойство, и его неловкость.

👉 ПРОДОЛЖИТЬ ЧТЕНИЕ

👉 ЧИТАЙТЕ СЕЙЧАС

С тех пор как Евгения вернулась в семью, её так и не приняли как родную дочь.

В день свадьбы родители предпочли ей приёмную сестру, а жених бросил её на трассе ради своей настоящей любви.

С разбитым сердцем, но решительная, она сорвала фату и предстала перед его соперником: «Ну же, укради невесту».

Аркадий встретил её взгляд и ответил: «Почему бы и нет?»

Их импульсивный брак шокировал всех.

Позже бывший жених умолял: «Дай мне ещё один шанс».

Но Аркадий притянул её к себе и сказал холодным голосом: «Слишком поздно. Теперь она моя жена».

👉 ЧИТАЙТЕ СЕЙЧАС

Невеста Заклятого Врага Глава 1 Аркадий, ты выйдешь за меня

«Назар… со мной что-то не так. Грудь так сильно болит. Ты можешь отвезти меня в больницу?»

Назар Егоров крепче сжал телефон, и голос его стал отстранённым: «Сегодня я не смогу. Я уже сказал Лазарю, чтобы он подъехал. Просто скажи ему, что тебе нужно».

На другом конце линии Агата Ларионова разрыдалась, и голос её прозвучал тонко и дрожаще: «Я знаю, что ты сегодня женишься. Значит, между нами всё, да? Мы больше не будем разговаривать? Я больше тебя не увижу?»

Евгения Егорова сидела рядом с Назаром и слышала каждое слово. Пальцы её медленно сжались на ткани свадебного платья.

Она уже видела эту сцену слишком много раз.

Стоило Агате позвонить, как она неизменно находила способ увести его, используя одну и ту же отговорку. Неужели день их свадьбы станет исключением?

Тихие рыдания из трубки заставили Назара поёжиться, и он нервно поправил галстук: «Дело не в этом. Ты всегда значила для меня больше всех. Это не изменится».

«Мне больше не за что держаться, – голос Агаты звучал надрывно и прерывисто. – Я никогда не хотела бороться с Госпожой Фёдоровой из-за тебя, но теперь кажется, что я теряю и тебя… Мне так больно».

Он открыл было рот, чтобы ответить, но линия уже отключилась. Беспокойство мгновенно охватило его. Назар зажёг экран телефона, но тут же погасил его снова.

Евгения наблюдала за его метаниями, и свет в её глазах постепенно угасал.

Даже если их помолвка была лишь договорённостью, он всё равно оставался единственным человеком, кто проявлял к ней хоть какую-то доброту после её возвращения в Семью Фёдоровых.

Даже зная, что он продолжает держать Агату рядом, Евгения не могла заставить себя отпустить его. Крохотная толика тепла, которую он ей дарил, была тем, за что она цеплялась, даже когда это причиняло боль.

«Останови машину. Прямо здесь!»

Резкий голос Назара вырвал её из мыслей и вернул в реальность.

В груди у Евгении поселилось тревожное предчувствие. Она повернулась к нему: «Что же такого срочного, что нельзя подождать до конца церемонии?» – спросила девушка, стараясь сохранить спокойный тон.

На лице Назара мелькнуло раздражение. «Евгения, зачем ты усложняешь? На фирме возникли дела, и мне нужно быть там прямо сейчас».

Ложь ударила её, словно нож, и сдерживаемое до сих пор раздражение наконец вырвалось наружу: «Ты снова едешь к Агате, верно? Что ты мне говорил раньше? Что в последний раз помогаешь ей!»

Слова заставили руку Назара, лежавшую у неё на плече, напрячься, и он отвёл взгляд: «Агате плохо. Неужели ты не можешь этого понять?»

Евгению охватил шок, и она уставилась на него, словно видела впервые: «Ты действительно собираешься бросить собственную свадьбу ради неё и ещё ждёшь, что я буду с этим мириться?»

Пытаясь сгладить ситуацию, Назар натянуто улыбнулся: «Не надо так. Я потом заглажу вину. Устрою тебе свадьбу ещё пышнее этой, хорошо?»

От его слов в груди Евгении стало холодно. Она посмотрела прямо на него, и голос её дрогнул, несмотря на попытки сохранить спокойствие: «Все в Спектре уже собрались. Как, по-твоему, я должна стоять там одна и смотреть им в глаза?»

Раздражение наконец проявилось на лице Назара, и голос его стал холодным: «Зачем ты всё время давишь? Неужели ты хоть раз не можешь подумать о ком-то ещё? У Агаты никого нет, кроме меня. Для неё я – всё. Сейчас она в нестабильном состоянии. Если с ней что-то случится, ты сможешь с этим жить?!»

На мгновение Евгения замерла. Слова ударили больно, и холод от них проник глубоко в грудь.

Назар не смягчил взгляда и уставился на неё: «Выходи из машины».

С переднего сиденья водитель с беспокойством оглянулся: «Господин Егоров, мы на шоссе. Это небезопасно…»

Не дослушав, Назар резко оборвал его: «Останови. Сейчас же!»

Водитель напрягся, но послушно сбавил скорость и прижал машину к обочине.

Когда замок щёлкнул, Назар снова произнёс, уже отстранённо и твёрдо: «Выходи».

Евгения вскинула подбородок и посмотрела ему в глаза, голос её оставался ровным, несмотря на напряжение: «Если я выйду из этой машины сегодня, между нами больше ничего не будет».

Она смотрела на него – на человека, который когда-то обещал всегда быть рядом, – а пальцы её крепко сжались в кулаки.

Это была последняя черта, которую она готова была провести.

Назар не воспринял её всерьёз, списав на очередной эмоциональный всплеск: «Подожди меня. Как только разберусь с Агатой, я вернусь за тобой».

На секунду повисла тишина. Евгения ещё раз взглянула на него, потом отвернулась, подобрала подол платья и вышла на обочину.

Этот последний взгляд заставил что-то внутри Назара дрогнуть, и странное беспокойство шевельнулось – будто она ускользала из его рук.

Он быстро отогнал эту мысль. Такого не могло случиться.

Он лучше кого бы то ни было знал её положение. Семья Фёдоровых никогда по-настоящему не заботилась о ней, и кроме него ей не на кого было опереться.

К тому же связи между Семьёй Фёдоровых и Егоровыми были слишком прочными, чтобы она могла отказаться от брака из-за подобной ссоры.

Убедив себя в этом, Назар произнёс без колебаний: «Иди».

В свадебном платье Евгения шла вдоль шоссе, мимо проносились машины, и порывы ветра трепали фату за её спиной.

На лице её застыла холодная решимость. Она вскинула руку и одним резким движением сорвала фату.

Издалека показался красный кабриолет «Феррари». Не раздумывая, она подняла руку, останавливая его.

Машина резко затормозила с визгом шин, и борт слегка задел край её платья.

Только тогда Евгения разглядела человека за рулём.

Аркадий Егоров, сводный брат Назара, окинул её взглядом, и в уголках его губ появилась лёгкая усмешка: «Евгения, ты решила покончить с собой прямо в день свадьбы?»

Евгения встретила его взгляд и, не колеблясь, наклонилась ближе: «Аркадий, ты выйдешь за меня?»

Невеста Заклятого Врага Глава 2 Тебя нет в списке

Аркадий на мгновение замер, а затем на его лице расплылась ухмылка: «Сегодня должен быть твой и Назара день. И всё же ты просишь меня жениться на тебе. Скажи, что мне с этого будет?»

«Разве ты не хочешь помочь мне встряхнуть Семью Егоровых?» – ответила Евгения.

Прошлое Аркадия и этой семьи никогда не было простым. Люди когда-то называли его мать любовницей Гавриила Егорова, и она уехала из страны, будучи беременной. Она растила его одна, пока ему не исполнилось восемнадцать, а затем решила покончить с собой.

Только после того, как Аркадий сделал себе имя за границей, Егоровы вернули его. Назар, его сводный брат, никогда не скрывал своего презрения к нему, и напряжённость между ними всегда была очевидной. Даже внутри семьи Аркадий держался особняком.

В его взгляде появилась лёгкая резкость, когда он изучал её: «Значит, ты пытаешься использовать меня?»

На губах Евгении появилась лёгкая улыбка: «Я так не думаю. Мы оба получим от этого выгоду».

Когда он не ответил сразу, она отступила, как будто уже приняла решение: «Если это тебя не интересует, то на этом и закончим».

Она повернулась, чтобы уйти, но не успела сделать и шага, как Феррари отъехал назад и снова остановился рядом с ней.

В следующее мгновение Аркадий распахнул дверь, вышел и поднял её на руки.

Застигнутая врасплох, Евгения потянулась вверх и схватилась за его плечи: «Что ты делаешь?»

Посмотрев на неё, Аркадий тихо рассмеялся, и в его глазах явно читалось веселье: «Я везу тебя на твою свадьбу. Давай сделаем Егоровым сюрприз».

Вскоре его ярко-красный «Феррари» остановился у лужайки, где должна была состояться церемония.

Стоя у входа, охранники с явным неодобрением посмотрели на машину Аркадия: «Аркадий, сегодня свадьба Назара. Тебя нет в списке. Ты не можешь войти».

На губах парня появилась понимающая улыбка, когда он взглянул на Евгению: «Держись крепче».

Не раздумывая, Евгения крепче сжала ремень безопасности, и сразу после этого двигатель Феррари взревел.

Застигнутые врасплох внезапным взрывом звука, охранники, стоявшие на пути, вздрогнули и поспешно отступили в сторону.

В мгновение ока машина рванула вперёд, как красная молния, направляясь прямо к свадебной декорации.

Затем раздался громкий грохот, когда свадебная декорация была сбита в сторону.

Внезапно раздались крики.

Неожиданная сцена привела гостей в замешательство, и люди вскочили на ноги, все глаза в шоке обратились ко входу.

С точным контролем «Феррари» резко занесло, и он остановился под углом прямо перед цветочной аркой.

Как только присутствующие узнали, кто сидит внутри, по залу быстро распространился шёпот.

«Аркадий сошёл с ума? Что он здесь делает?»

«Посмотрите на пассажирское сиденье. Разве это не невеста? Почему она с незаконнорожденным сыном Гавриила?»

Тихий голос прорезал шум поблизости: «Следи за тем, что говоришь. Когда вернулся, он уже наделал достаточно шума. Если он услышит, как ты его так называешь, ты напросишься на неприятности».

Ванда Егорова, мать Назара, была потрясена внезапным грохотом. Её лицо побледнело, когда она узнала человека за рулём: «Это свадьба Назара. Кто дал тебе право приходить сюда и устраивать сцену?»

Небрежно прислонившись к двери машины, Евгения подперла подбородок ладонью и с лёгкой улыбкой посмотрела на сцену: «Всё изменилось. Мужчина, за которого я выхожу замуж, теперь Аркадий».

Её слова повергли весь зал в хаос.

«Она сошла с ума? Она действительно думает, что может просто поменять жениха и выйти замуж за Аркадия?»

«Семья Фёдотовых едва признаёт её. Они даже не потрудились появиться сегодня. Вместо этого они празднуют свадьбу своей приёмной дочери. Если бы эта девушка уже не была обещана кому-то другому, Евгения даже не стояла бы здесь».

«Аркадий никогда не заботился о женщинах. Он, вероятно, привёз её сюда только из сочувствия. Посмотрите на неё, ведёт себя так высокомерно!»

Голос Ванды резко повысился, когда она указала на Евгению: «Что заставляет тебя думать, что Аркадий когда-нибудь выберет тебя?»

Обратив внимание на Аркадия, Гавриил заговорил с явным авторитетом: «Это свадьба Назара. Ты высказал свою точку зрения. Достаточно».

Лениво положив одну руку на дверь машины, Аркадий выглядел совершенно невозмутимым: «Я не вижу ничего плохого в том, что происходит».

По толпе прокатился шок, за которым последовала волна вздохов.

То, что сказал Аркадий, было достаточно ясно. Он ничего не отрицал, а это означало, что Евгения не блефовала. Такой человек, как он, действительно собирался жениться на ней.

Краска сошла с лица Ванды, и её зрение затуманилось: «Гавриил! Он явно делает это, чтобы сорвать свадьбу Назара. Это…»

Прежде чем она смогла продолжить, Аркадий бросил на неё холодный взгляд, и остальные её слова застряли у неё в горле. Кровь прилила к её лицу, и она замолчала.

«Достаточно, – сказал Гавриил, прервав её, его тон был тяжёлым, когда он повернулся к Аркадию, – ты должен уйти».

На губах Аркадия появилась лёгкая улыбка, но в ней не было тепла: «Похоже, работа с компанией “Корона” тебя больше не интересует».

Этого единственного замечания было достаточно, чтобы подавить гнев Гавриила, оставив его без ответа.

С момента своего возвращения Аркадий взял под контроль «Егоров Групп» и вывел её на вершину в Спектре, не полагаясь ни на кого.

Никто в этом кругу не мог позволить себе перечить ему сейчас.

Гавриил стиснул челюсти, прежде чем снова заговорить: «Раз уж ты уже здесь, то церемония продолжится».

«Что? – Ванда повернулась к нему в недоумении. – Ты просто позволишь этому случиться?»

Когда Гавриил избегал её взгляда, её лицо исказилось от гнева. В тот момент, когда она снова посмотрела на Евгению, её взгляд обострился от негодования. Она не могла смириться с тем, что Евгения отказалась покориться своей судьбе и вместо этого решила стоять здесь с Аркадием, выставляя их всех на посмешище.

«Евгения, даже не думай об этом!» – крикнула ей Ванда.

Ванда уже поняла, что Назар ушёл, и рассчитывала на обычное послушание Евгении. Она планировала свалить на неё всё, как только та прибудет.

Чего она никогда не ожидала, так это того, что Евгения будет стоять на своём и обернёт ситуацию против них на глазах у всех.

Лёгкий наклон головы сопровождал спокойную улыбку Евгении: «Почему бы тебе не позвонить Назару и не спросить его самого? Если он захочет вернуться, он всё ещё может занять место жениха».

Невеста Заклятого Врага Глава 3 Я пришла сюда не ради тебя

В голосе Ванды прозвучала резкость, когда она набросилась на Евгению: «Ты, должно быть, уже давно встречаешься с Аркадием за спиной Назара. Вот почему ты так спешишь заменить его Аркадием, не так ли?»

«Если ты не позвонишь ему, то это сделаю я», – не удостоив Ванду взглядом, Евгения достала телефон и набрала номер Назара.

Она включила громкую связь, и раздражённый голос Назара разнёсся по затихшему залу, как только соединился вызов.

«Я уже сказал тебе, что остаюсь с Агатой. Я не женюсь на тебе сегодня. Если ты продолжишь звонить, я заблокирую тебя!»

Евгения холодно рассмеялась: «Назар, независимо от того, появишься ты или нет, эта свадьба не будет отменена».

Приняв это за попытку загнать его в угол, Назар ответил насмешливым тоном: «Кто ещё выйдет за тебя замуж, если не я? Иди и найди кого-нибудь другого. Я был бы признателен, если бы ты это сделала».

Линия оборвалась, и в зале воцарилась странная тишина.

Ванда, охваченная гневом, с трудом дышала, прежде чем рухнуть на пол.

Тем временем на лице Евгении расцвела яркая улыбка: «Спасибо всем, что пришли на мою свадьбу с Аркадием».

Когда её слова затихли, двигатель «Феррари» взревел, сигнализируя об их отъезде.

Сидя рядом с Аркадием, Евгения повернулась к нему: «Я ценю это. Можешь высадить меня здесь».

Аркадий продолжал вести машину, крепко держа руль: «Мы ещё не закончили. Осталось кое-что уладить».

На лице Евгении мелькнуло любопытство, когда она повернулась к нему: «Что ты имеешь в виду?»

На губах Аркадия появилась лёгкая улыбка, когда он встретился с ней взглядом: «Мы сделаем это официально. Я стану твоим мужем по имени и по документам».

К тому времени, когда они вышли из ЗАГСа, Евгения стояла с документом в руках, глядя на него так, словно это было нереально. Она действительно вышла за него замуж вот так.

Прежде чем она успела осознать это, документ выхватили из её пальцев. Евгения подняла на Аркадия глаза.

Не говоря ни слова, Аркадий убрал документ и повернулся: «Пойдём».

На лице Евгении появилось замешательство, когда она последовала за ним: «Куда мы идём?»

Он оглянулся на неё, его тон был спокойным: «Я оказал тебе услугу. Теперь ты вернёшь её».

Вскоре машина остановилась перед «Золотым шпилем», местом, известным по всему Спектру, где собирались самые богатые люди.

Евгения вышла из машины и посмотрела на Аркадия, в её глазах читалось удивление: «Я не ожидала, что ты проводишь время в таких местах».

Аркадий захлопнул дверь и прямо сказал: «У меня здесь были дела. Женитьба на тебе задержала меня».

«Тогда, полагаю, я должна тебя поблагодарить», – на губах Евгении появилась вежливая улыбка, хотя она не дошла до её глаз.

На лице Аркадия появилось веселье, когда он посмотрел на неё: «Не стоит».

Евгения ничего не сказала.

Он действительно не упускал возможности продвинуть дело дальше.

Как только они вошли, сотрудники сразу же поприветствовали их, и один мужчина подошёл к Аркадию, чтобы что-то прошептать тихим голосом. Между бровями Аркадия появилась лёгкая складка.

Он повернулся к Евгении, его тон был ровным: «Это платье не совсем подходит для этого места. Я попрошу кого-нибудь принести тебе сменную одежду».

«Хорошо», – Евгения слегка кивнула.

После того как Аркадий ушёл, сотрудник провёл её в казино на первом этаже: «Госпожа Егорова, Господин Егоров попросил меня сообщить вам, что вы можете играть сколько угодно. Любые выигрыши принадлежат вам, а если будут проигрыши, он позаботится о них».

В казино царила суета, и головы повернулись, как только Евгения вошла, её свадебное платье привлекло всеобщее внимание.

Ничто из этого не заинтересовало её: «Всё в порядке. Я просто останусь здесь и подожду».

Она отослала сотрудника, затем повернулась к зоне отдыха, планируя сесть, но прежде чем она успела далеко уйти, кто-то схватил её за запястье.

На лице Евгении появилось лёгкое нахмуривание, когда она повернулась, чтобы ответить, но слова так и не сорвались с её губ, когда она увидела, кто стоит перед ней.

На лице Назара читалось раздражение, когда он сказал: «Женя, что ты здесь делаешь?»

Неподалёку от них несколько голосов заговорили с открытой насмешкой: «Назар,

похоже, госпожа Фёдотова не смогла остаться в стороне. Она действительно погналась за тобой в свадебном платье, чтобы найти тебя?»

«Госпожа Фёдотова, Агата плохо себя чувствовала, поэтому Назар привёз её сюда, чтобы она расслабилась. Тебе действительно нужно было следовать за ним сюда?»

Агата подошла ближе к Назару и мягко улыбнулась Евгении: «Госпожа Фёдотова, появиться здесь в свадебном платье, должно быть, довольно хлопотно. А Назар, тебе следовало сначала убедиться, что о ней позаботились».

На лбу Назара появилась глубокая складка: «Разве я не говорил тебе вернуться домой? Ничего не изменится, если будешь загонять меня вот так в угол!»

Ситуация была настолько нелепой, что Евгения чуть не рассмеялась. Он оставил её на обочине дороги, не задумываясь, и пропустил их собственную церемонию, только чтобы привезти Агату сюда, чтобы она расслабилась.

Только сейчас это полностью дошло до неё. Всё это время она обманывала себя. В его сердце никогда не было места для неё.

Быстрым движением она вырвала запястье из его хватки: «Я пришла сюда не ради тебя».

Сергей Жуков презрительно рассмеялся: «Да ладно, Госпожа Фёдотова. Не нужно притворяться. Ты появляешься одетой вот так и ожидаешь, что мы поверим, что ты здесь не ради Назара? Что ещё это может быть, ты пришла сюда, чтобы поиграть в азартные игры?»

Кто-то вмешался, насмешливо: «Госпожа Фёдотова всегда была такой правильной. Сомневаюсь, что она вообще знает, как это делать».

«Она всё ещё Фёдотова по имени, но она отбрасывает свою гордость только для того, чтобы погнаться за ним. Это просто позор».

Агата мягко потянула Назара за руку, её лицо было полно беспокойства: «Это действительно моя вина. Если бы я не заболела, тебе не пришлось бы откладывать свадьбу из-за меня. Теперь я в порядке. Поскольку Госпожа Фёдотова пришла сюда к тебя, тебе следует вернуться с ней».

Слова Агаты, казалось, что-то подтолкнули в Назаре, и его сдержанность наконец-то лопнула: «Евгения, тебе действительно нужно загонять меня в угол вот так перед всеми? Агата плохо себя чувствует! Теперь тебе стало лучше, когда ты устроила эту сцену? Я уже сказал, что женюсь на тебе. Что изменит один день?»

Саркастический ответ уже был на губах Евгении, но Сергей заговорил первым.

Из него вырвался громкий смех: «Она боится, что ты уйдёшь, Назар! Даже её собственная семья не хочет иметь с ней ничего общего. Цепляться за тебя – это единственное, что у неё осталось!»

«Как только вы поженитесь, тебе, возможно, придётся держать себя под замком, Назар!»

«Госпожа Фёдотова планирует держать его на поводке? Это было бы что-то с чем-то!»

Их слова вызвали ещё один раунд смеха вокруг них.

Агата повернулась к Евгении с мягким выражением лица: «Госпожа Фёдотова, не принимайте это близко к сердцу. Они просто дразнят. В этом нет злого умысла».

На лице Назара появилось нахмуривание, когда он рявкнул на группу: «Достаточно».

Не дожидаясь, он схватил Евгению за руку и начал тащить её к выходу: «Я попрошу кого-нибудь отвезти тебя обратно».

Она тут же сопротивлялась, пытаясь вырваться: «Отпусти меня!»

Его хватка усилилась, и его голос понизился до предупреждающего тона: «Мы разберёмся с этим после того, как я закончу здесь. Не устраивай ещё большую сцену перед ними».

Прежде чем они успели двинуться дальше, кто-то встал на их пути.

Мужчина стоял в строгом костюме, и Назар сразу же узнал в нём человека, связанного с владельцем «Золотого шпиля».

Его поведение тут же изменилось, и он осторожно сказал: «Господин Колёсников, я прошу прощения, если мы причинили какие-либо неудобства. Я выведу её…»

Михаил Колёсников не дал ему закончить.

Вместо этого он повернулся к Евгении и вежливо кивнул: «Вы, должно быть, госпожа Егорова. Мой босс попросил меня проводить вас наверх».

👉 ПРОДОЛЖИТЬ ЧТЕНИЕ

👉 ЧИТАЙТЕ СЕЙЧАС

Елизавета, «гадкий утёнок» в своей семье, постоянно унижалась перед своей сводной сестрой Анжелой, которую все обожали.

Анжела была помолвлена с генеральным директором Алексеем, считаясь идеальной женщиной. Но лишь до тех пор, пока он не женился на Елизавете в день свадьбы. Потрясённые, все задавались вопросом, почему он выбрал «некрасивую» женщину.

Все ждали, что её бросят, Елизавета ошеломила всех, раскрыв свою истинную сущность: она была целительницей с уникальными способностями, финансовым гением, гениальным экспертом по оценке антиквариата и мастером искусственного интеллекта.

Когда её маскировка была сброшена, Алексей показал естественное фото Елизаветы, взорвавшее медиапространство: «Моей жене не нужно чьё-либо одобрение».

👉 ЧИТАЙТЕ СЕЙЧАС

Скрытый Бриллиант Глава 1 Шокирующая новость

«Лиза, помни, что я тебе говорила. До двадцати лет никогда не показывай свою красоту и таланты».

Пятнадцать лет Елизавета Воронова жила по последним словам матери. Она делала себя неприметной и притворялась, что ничего не знает, – просто чтобы слиться с фоном.

Но сегодня ей исполнилось двадцать лет. И она была готова отпустить старую Елизавету и показать себя настоящую.

Она наполнила ванну тёплой водой, добавила соли для ванн и поставила рядом средство для снятия макияжа. Как только она начала раздеваться, чтобы долго и расслабленно отмокать в ванне, смывая уродливый макияж, громкий стук нарушил покой.

Раздражённая, она накинула халат и открыла дверь.

Марианна Сергеева, горничная, стояла там, как обычно, задрав нос. «Елизавета, что ты тут прячешься? Сегодня свадьба госпожи Бессоновой. Если ты не появишься, люди начнут шептаться и, возможно, запятнают репутацию семьи Бессоновых. Иди в парадный зал, сейчас же!»

Елизавета насмешливо усмехнулась. Эта горничная никогда не была с ней вежлива. Сказать, что она пряталась, было не совсем точно. По правде говоря, её заперли в этой задней комнате на пятнадцать лет после смерти матери. После кончины матери её мачеха, Дарья Бессонова, и её отец с внебрачной дочерью Дарьи, Анжелой Бессоновой, не теряя времени, присоединились к семье Бессоновых и захватили всё.

Хуже всего? Даже отец Елизаветы, Виталий Бессонов, не относился к ней так, как она того заслуживала.

«Я пойду переоденусь», – спокойно сказала Елизавета.

Марианна фыркнула. «Какой смысл? С твоим уродливым лицом ни одно платье тебя не спасёт. Шевелись! Семья Кочетковых уже здесь. Сотрудники ЗАГСа на месте, чтобы собрать документы для регистрации брака между господином Кочетковым и твоей сестрой. Госпожа Бессонова хочет, чтобы все присутствовали в этот важный момент».

Губы Елизаветы изогнулись в холодной улыбке.

Семья Кочетковых была самой могущественной в Убленске. Алексей Кочетков, их наследник, был гением бизнеса. Анжела Бессонова была любимой светской львицей города. Конечно, их помолвка была во всех новостях. Люди называли их идеальной парой. Союз, заключённый на небесах. Для их описания использовались все комплименты из книги. Социальные сети сходили с ума. Все ждали их грандиозной свадьбы.

Дарья Бессонова представила это как должное и грандиозное событие, но Елизавета знала правду – её просто вытащили, чтобы она наблюдала, как сияет Анжела Бессонова.

Елизавета переоделась и последовала за Марианной в парадный зал.

Резиденция семьи Бессоновых выглядела как дворец, украшенный чрезмерной роскошью в честь важного дня Анжелы Бессоновой.

Все в комнате были в элегантных нарядах, кроме Елизаветы. Она выделялась, как бельмо на глазу, в дешёвой белой футболке, рваных джинсах и отвратительном макияже. Она не просто не вписывалась в обстановку – она её разрушала.

Дарья Бессонова болтала с дедушкой Алексея, Фёдором Кочетковым, когда вошла Елизавета. Женщина замолчала, а затем надела свою обычную фальшивую улыбку. «Елизавета, я купила тебе красивое новое платье. Почему ты его не надела?»

Елизавета мысленно закатила глаза. Как будто Дарья Бессонова когда-либо это делала. Раньше она притворялась несведущей и подыгрывала маскараду Дарьи Бессоновой, но теперь ей надоели эти игры. Она не стала отвечать мачехе. Вместо этого она повернулась к Фёдору и вежливо кивнула. «Здравствуйте, господин Кочетков».

Фёдор усмехнулся. «Что ж, Елизавета, в последнее время у тебя определённо появился свой стиль».

Елизавета провела рукой по своему растрёпанному парику. Она не ожидала, что он будет таким терпимым. По крайней мере, он не называл её катастрофой.

Её взгляд естественным образом скользнул к мужчине рядом с Фёдором. Она заметила его в тот момент, когда вошла. По его осанке и присутствию она поняла – это должен быть Алексей, таинственный наследник, которого редко видели на публике. Увидеть его вблизи было чем-то особенным. Высокий, резкий и до смешного красивый. Он выглядел так, будто сошёл прямо со страниц любовного романа. Она не могла не пялиться слишком долго.

«Посмотрите на Елизавету, – усмехнулась Марианна, намеренно громко. – Уродлива до чёртиков, но осмеливается пускать слюни на жениха Анжелы Бессоновой. Что за шутка. С таким лицом даже смотреть на господина Кочеткова – преступление».

Марианна явно выполняла молчаливые приказы Дарьи Бессоновой.

Анжела Бессонова придвинулась ближе к Алексею, цепляясь за его руку, как будто забирала свой приз. «Всё в порядке. Алексей потрясающий. Вполне естественно, что он нравится другим женщинам».

Девушка вообще не видела в Елизавете угрозы. На самом деле, она хотела, чтобы сестра гонялась за ним. Это заставляло её чувствовать себя ещё более превосходной – как будто она уже победила.

Лицо Виталия Бессонова исказилось от гнева, когда он прорычал на Елизавету: «Какой позор. Убирайся отсюда!»

Елизавета притащила стул с одной ножкой и небрежно опустилась на него прямо напротив Алексея.

Алексей не вздрогнул. Его лицо оставалось пустым, холодным, как камень.

Фёдор неловко прочистил горло и повернулся к сотрудникам ЗАГСа. «Давайте проверим, не пропустили ли мы какие-либо документы для регистрации брака».

«Конечно, – сотрудники ЗАГСа открыли свои ноутбуки и проверили, не пропали ли какие-либо важные материалы. Мгновение спустя один из них замер и нерешительно посмотрел на Алексея. – Господин Кочетков… Система говорит, что вы уже женаты. Ваша жена указана как госпожа Елизавета Воронова…»

«Подождите, что?» Комнату наполнили вздохи.

Глаза Елизаветы расширились. Шок ударил её, как пощёчина. Она была замужем? И за Алексеем Кочетковым? Она же вообще не в курсе была.

Скрытый Бриллиант Глава 2 Замена невесты

Дарья вскочила на ноги. «Как такое вообще возможно?»

Виталий выглядел не менее потрясённым. «Этого не может быть. Должна быть ошибка».

Когда-то семья Бессоновых процветала благодаря гению Регины Вороновой, биологической матери Елизаветы. Её медицинские открытия и редкие формулы сделали их известными. Но после смерти Регины их влияние стало увядать. Связь с семьёй Кочетковых была их последней надеждой. Этот брак был для них жизненно важен.

Конечно, Елизавета тоже была дочерью Бессоновых, но её брак не имел такого значения, как брак Анжелы. Ведь Анжела была той, кого они искренне любили.

Анжела пыталась сохранять спокойствие, но её кулаки были сжаты так сильно, что могли бы сломать кости. Тем не менее, как всегда, она надела маску невозмутимости. «Это не имеет никакого смысла. Должна быть ошибка».

«Но в системе чётко указан семейный статус господина Кочеткова», – твёрдо сказал сотрудник ЗАГСа.

Толпа ринулась к ноутбуку. И действительно, в системе Алексей и Елизавета были указаны как муж и жена. Дата регистрации брака была двухлетней давности, в другой стране – Подженде, когда Елизавете было восемнадцать.

Виталий и Дарья застыли.

Маска Анжелы треснула прямо на месте. Она была в растерянности, её элегантный фасад мгновенно исчез.

Внимание присутствующих переключилось на Алексея. Фёдор прищурился и резко спросил: «Не хочешь объясниться, Алексей?»

Алексей сохранял невозмутимость. «Я так же сбит с толку, как и вы».

«Сбит с толку? – повторил Фёдор, его голос наполнился яростью, а усы почти подёргивались от гнева. – Ты стоишь здесь и говоришь, что подписал брачный договор и каким-то образом не знаешь, как это произошло?»

Алексей медленно повернул голову к Елизавете, его взгляд был острым, как стекло. Она не двигалась, всё ещё не веря в происходящее.

Холод в его глазах заставил всех остальных посмотреть на Елизавету. Теперь она оказалась в центре бури, о которой даже не подозревала.

Елизавета медленно моргнула, невинно пожала плечами и сказала: «Понятия не имею. Я тоже не знаю».

Ни у кого не было реальных причин сомневаться в ней. Она выросла незаметной, спрятанной в дальнем углу дома, с трудом окончила школу, жила в кладовке размером с чулан и постоянно подвергалась насмешкам из-за своей внешности. Мысль о том, что она могла тайком сбежать в Подженд и выйти замуж за Алексея, казалась невозможной.

«Этого не может быть! Кто-то должен был подделать реестр! – скрипя зубами от разочарования, Дарья приказала: – С правдой разберёмся позже. А сейчас немедленно разводитесь и жените Алексея на Анжеле сегодня же».

«Точно, точно, женитьба Алексея и Анжелы в приоритете!» – подхватил Виталий.

«Боюсь, Алексей не сможет жениться на Анжеле, – медленно выдохнул Фёдор. – В нашей семье строгие традиции. Мужчина может жениться повторно только в том случае, если его жена умерла. Развод даже не рассматривается. Сегодня под венец должна пойти Елизавета».

«Вы не можете говорить серьёзно! – анжела больше не могла сдерживаться. Она вскочила, её самообладание рухнуло, а глаза заблестели от ярости. – Все в Убленске знают, что я должна выйти замуж за Алексея! А теперь вы меняете меня на Елизавету, как будто это ничего не значит? Как я после этого смогу показаться на людях?»

Дарья больше не церемонилась. Её голос стал резким и ядовитым. «Анжела должна быть законной женой Алексея! Этой жалкой девчонке Елизавете не место рядом с ним!»

Наблюдать за истерикой Дарьи и Анжелы было бесценно. Елизавета едва скрывала своё веселье – это было лучше, чем всё, что она могла бы спланировать. Она мечтала украсть Алексея, чтобы позлить их. Но судьба пошла дальше. Она подбросила ей брак, не пошевелив и пальцем. Нелепо это или нет, но она не собиралась от него отказываться.

С приторно-сладкой улыбкой Елизавета посмотрела на Алексея и сказала: «Милый, прости за всю эту драму».

Это было как пощёчина по гордости Анжелы. «Сука! Он мой! Как ты смеешь так его называть!» – закричала она, бросаясь на Елизавету в слепой ярости.

Елизавета быстро увернулась, спрятавшись за Алексеем, и схватила его за плечи, как за щит. С дразнящим блеском в глазах она наклонилась в сторону и сладко сказала: «Успокойся, Анжела. Где те изысканные манеры, которыми ты так гордишься?»

Анжела споткнулась, проходя мимо Елизаветы, её кулаки были сжаты и дрожали, готовые ко второму раунду, пока слова Елизаветы не остановили её на полпути.

Всё, что Анжела построила – её безупречная репутация, её статус в светском обществе Убленска – ускользало сквозь пальцы. Она пробилась на вершину, и одна хаотичная сцена могла разрушить её многолетние усилия.

Все смотрели, как Анжела, которая мгновение назад кричала, как сумасшедшая, вдруг вернулась к своему нежному, широко раскрытому взгляду. «Алексей, ты не можешь меня бросить. Никто не любит тебя больше, чем я…»

Виталий и Дарья повернулись к Алексею, молча умоляя его сказать что-нибудь, что могло бы изменить ход этой катастрофы. Репутация Фёдора была непоколебима – он никогда не нарушал правил. Убедить его было безнадёжным делом. Если что-то и должно было измениться, то это должно было исходить от Алексея.

Стоя в самом центре бури голосов и напряжения, Алексей выглядел как статуя – бесстрастный и неприступный.

Бросив взгляд через плечо на Елизавету, всё ещё тихо державшуюся за него, Алексей снова посмотрел вперёд. Его голос прорезал воздух, ровный и твёрдый. «Как Кочетков, я обязан соблюдать традиции своей семьи. Я не буду тем, кто их разрушит».

Слова прозвучали как гром. Дарья и Анжела побледнели, как будто земля ушла у них из-под ног.

Взгляд Виталия метнулся к Фёдору, паника бурлила под поверхностью. «Фёдор, конечно, есть…»

Чрезмерный макияж Елизаветы привлёк внимание, но Фёдор сосредоточился на Алексее – спокойном, собранном, невозмутимом. Он выдохнул, долго и тяжело.

«Это несправедливо по отношению к тебе, Алексей. Но традиции нашей семьи не оставляют места для исключений», – пробормотал Фёдор себе под нос.

Старик посмотрел прямо на Бессонова. «Виталий, я дал обещание твоему отцу, и только поэтому я согласился на этот брачный союз. Но в помолвке не было указано, какая именно из твоих дочерей выйдет замуж за члена моей семьи. Теперь, когда Елизавета – жена Алексея, сделка остаётся в силе. Не заставляй меня идти против традиций, которым моя семья следовала на протяжении поколений!»

Хотя Виталий не хотел с этим мириться, он не осмелился возразить, поскольку перечить Фёдору было немыслимо. Подавив ярость, он жёстко кивнул.

И на этом замена невесты была окончательно закреплена. Елизавета без колебаний шагнула вперёд, скользнув в платье, которое предназначалось для Анжелы…

Скрытый Бриллиант Глава 3 Необыкновенная брачная ночь

Свадьба Алексея не шептала о тонкости, а кричала о роскоши из каждого угла, пропитанная бриллиантами и властью.

Платье стоимостью в сто миллионов рублей, украшенное более чем четырьмястами тысячами бриллиантов и жемчужин, было главной драгоценностью церемонии. Анжела мечтала пройти в нём к алтарю с тех пор, как себя помнила.

Осознавая огромную разницу между семьёй Бессоновых и Кочетковых, Дарья и Виталий приложили немало усилий, чтобы сохранить лицо. Они собрали пятьсот миллионов рублей в качестве свадебного подарка, стремясь выдать Анжелу замуж с таким размахом, чтобы весь город был в восторге. Но в итоге всё это досталось Елизавете.

Свадебное платье, доставленное самолётом прямо от известного зарубежного бренда, теперь покоилось на теле Елизаветы. Дарья, Виталий и Анжела могли лишь наблюдать, как всё, чем они пожертвовали, сверкало на не той девушке, и ярость чуть не сбила их с ног.

Елизавета едва сдерживала смех, но, поскольку Алексей стоял рядом, она прикусила язык и сохранила нейтральное выражение лица. Репутация Алексея не вызывала сомнений: опасный, решительный и непредсказуемый. Она знала, что лучше не проявлять беспечности. Она всё ещё не понимала, как стала его женой, но ей нужны были ответы, и быстро.

Рой репортёров жужжал у особняка семьи Бессоновых, жадно выискивая любую трещину в истории. Вместо того чтобы подливать масла в огонь, Алексей вообще избежал машины и улетел с Елизаветой на частном вертолёте.

Слёзы текли по лицу Анжелы, когда вертолёт исчез в облаках. «Мама, неужели моя мечта стать женой самого богатого мужчины действительно исчезла?»

«Вовсе нет! – голос Дарьи сочился ядом, когда она сказала: – Алексей не потерпит, чтобы его так поймали. Елизавету впихнули в его жизнь. Кто знает? Возможно, она даже не переживёт эту ночь».

В глазах Анжелы вспыхнула искра. «Ты думаешь, он действительно избавится от неё?»

Дарья холодно улыбнулась: «Как только Елизаветы не станет, Алексей обязательно вернётся к тебе. Просто держись за своё место главной светской львицы Убленска. В конце концов ты станешь его женой».

Поскольку даже эти две дуры, Дарья и Анжела, представляли, что Алексей может устроить сценарий вдовца, Елизавета, обладающая острым умом, безусловно, рассматривала такую возможность.

Хотя Елизавета никогда не видела Алексея лично до сегодняшнего дня, она слышала о нём все истории. Люди описывали его как хладнокровного, даже жестокого. Он был тем человеком, который сокрушал любого, кто осмеливался встать у него на пути. Те, кто это делал, либо исчезали, либо в итоге жалели, что вообще пытались. Она не собиралась испытывать такого человека.

Елизавета держала голову опущенной на протяжении всей церемонии. Как только они вошли в спальню, Елизавета опустилась на край кровати и замолчала.

В другом конце комнаты Алексей снял пиджак и опустился на диван. Его глаза впились в неё: пристальные, клинические, словно он мог прочитать её мысли одним взглядом.

Несколько часов назад она выглядела как развалина: размазанная подводка, спутанные волосы, макияж, который состарил её на десять лет. Но теперь, под мягкой вуалью, скрывающей её лицо, она выглядела неземной в сверкающем платье. Её кожа сияла, фигура была изящной и собранной. Она была потрясающей.

У Елизаветы была своя легенда, тёмная и извращённая. В пять лет, как говорили, она подожгла дом, в котором погибла её мать, и расплавила собственное лицо. Некоторые называли её проклятой. Другие называли её убийцей. В любом случае, никто не видел невинности, глядя на неё.

Её называли глупой и уродливой, но Алексей не видел ничего из этого. Её глаза: острые, хитрые и полные света, выдавали её. Она не была бестолковой. Она была проницательной. Какой бы ни была её игра, она играла в неё хорошо. Когда Анжела набросилась на неё раньше, Елизавета с необычайной лёгкостью скользнула за него. Другие могли бы списать это на инстинкт, но он уловил контроль в её движениях. Такая точность исходила не от страха, а от тренировки.

Но вся эта утончённость ничего не значила для него по сравнению с тем, что действительно имело значение: как его имя оказалось связано с её именем в браке. Кто-то дёргал за ниточки за кулисами. Почему? Что они хотели получить? И действительно ли Елизавета была так невинна, как притворялась?

«Раньше ты без проблем разговаривала. Почему сейчас так тихо?» – тон Алексея прорезал тишину, как стекло.

Елизавета напряглась, и по её спине пробежал холодок, прежде чем она успела его остановить. «Я не планировала выходить замуж за такого человека… Просто не могу избавиться от этого чувства тревоги».

Жизнь в доме Кочетковых сопровождалась правилами, и Елизавета быстро это поняла. Нежная улыбка здесь, правильные слова там – это могло стать разницей между выживанием и катастрофой.

Сухой смешок сорвался с губ Алексея. Она разыгрывала спектакль, и он не купился ни на секунду. Раньше она называла его «дорогой» перед Анжелой, как будто это было самым естественным в мире. В её голосе не было и намёка на тревогу. Он просто подождёт, чтобы увидеть, как долго она сможет поддерживать этот фарс.

Елизавета знала, что он ей не верит. Она и не ожидала, что он поверит. Ей просто нужно было не давать ему повода для удара.

Она всё ещё обдумывала свой следующий шаг, когда Алексей без предупреждения поднялся и неторопливыми, обдуманными шагами пересёк комнату.

Без единого слова он наклонился и подхватил её на руки, прежде чем она успела вздрогнуть.

Когда он подхватил её на руки, как невесту из сказки, её сердце замерло. «Господин Кочетков, что… Что вы делаете?»

Алексей взглянул на неё, и в уголках его рта заиграла хитрая улыбка. «Скажи мне, что, по-твоему, должны делать молодожёны в брачную ночь?»

Всё пошатнулось, когда он бросил её на кровать, и его тело заполнило пространство между ними, как надвигающаяся грозовая туча.

Матрас под ней подпрыгнул, его запах полностью окружил её, и она замерла. С её ужасным париком и макияжем, неужели Алексей всерьёз собирался довести дело до конца?

👉 ПРОДОЛЖИТЬ ЧТЕНИЕ

👉 ЧИТАЙТЕ СЕЙЧАС

Ева, наследница могущественного клана оборотней, однажды утром просыпается в постели злейшего врага своего отца, альфы Валентина Смирнова. Она не помнит, что произошло той ночью, но всего несколько недель спустя её мир рушится, когда она узнаёт, что беременна.

Отвергнутая собственной семьёй и носящая под сердцем дитя враждебного альфы, как ей выжить в роли Луны без пары рядом?

Изгнанная отцом, Ева в одиночестве рожает Виктора – мальчика с поразительными золотыми глазами, в которых отражается его неоспоримая связь с Валентином. Но когда Валентин узнаёт о существовании ребёнка, он отказывается признавать его.

Зачем альфе отвергать собственного сына? Гордость, страх… или нечто куда более зловещее, что таится в глубине?

Вынужденная выживать на улицах, отвергнутая своим народом, Ева отчаянно борется, чтобы защитить сына, пока мир вокруг продолжает попытки их сломить.

Но когда судьба наконец приводит её на территорию Валентина, её ждёт ещё более жестокий удар: мужчина, связанный с ней душой, совершенно не узнаёт её и выгоняет, как чужую.

Как мог тот, кто предназначен ей судьбой, так легко отвергнуть её? И что произойдёт, когда он узнает, что ребёнок, от которого он упорно отказывается, на самом деле его собственный наследник?

Разрываясь между предательством, разбитой любовью, опасной политикой стаи, волчьими инстинктами и притяжением истинной пары, Ева стоит перед невозможным выбором: исчезнуть без следа… или бороться за будущее, которого заслуживает её сын.

Но сможет ли отвергнутая Луна противостоять двум могущественным стаям и изменить навязанную ей судьбу?

👉 ЧИТАЙТЕ СЕЙЧАС

Книга Моя Луна – Моё Проклятие Глава 1 Одна безрассудная ночь

Когда я заставила себя снова открыть глаза, вся комната накренилась вокруг меня. Боль пульсировала в черепе, и я тут же прокляла каждый напиток, к которому притронулась прошлой ночью. Паника закралась в грудь, когда я поняла, что не узнаю ничего вокруг. Стены казались незнакомыми. Кровать была не моей. Резкий солнечный свет пробивался сквозь окно и вонзался прямо в мою больную голову.

Я моргнула несколько раз, пытаясь собраться с мыслями и вспомнить, как я здесь оказалась. Последнее, что я ясно помнила, – это грандиозный приём, устроенный альфами. Вся моя семья присутствовала на этом маскараде. Папа весь вечер напоминал мне, что я должна вести себя безупречно, ведь я – будущий альфа. Как только в конце года мне исполнится восемнадцать, стая официально станет моей.

В какой-то момент во время вечеринки мы с сестрой ускользнули из главного бального зала, чтобы встретиться с другими наследниками.

После этого всё стёрлось из памяти.

Ничего.

В голове не осталось ни единого воспоминания об этой комнате.

Стон вырвался у меня, когда я провела рукой по лицу, надеясь, что этот кошмар нереален. Желудок болезненно скрутило от всего выпитого алкоголя. В тот момент, когда я пошевелилась под простынями, я вдруг почувствовала, как чья-то рука тяжело обвилась вокруг моей талии.

Моё сердце едва не остановилось.

Я повернулась так быстро, что голова снова закружилась.

Человек рядом со мной не был Анной.

Рядом со мной лежал абсолютно голый мужчина.

Холодный страх пронзил всё моё тело в ту секунду, когда я узнала его. Альфа Смирнов. Безжалостный альфа, который правил самой устрашающей стаей в городе. Вожак стаи Чёрной Крови. Злейший враг моего отца.

Если бы мой отец когда-нибудь узнал об этом, он бы меня убил.

Ругательство сорвалось с моих губ. В ту секунду, когда я посмотрела на себя, всё внутри оборвалось. На мне тоже не было никакой одежды. Боль между бёдрами сказала мне всё, что нужно было знать. Я лишилась девственности.

И я ничего из этого не помнила.

Момент, который должен был остаться в моей памяти навсегда, полностью исчез. Не осталось ни единого фрагмента. Горькая мысль на секунду промелькнула у меня в голове. Если он оставил меня неспособной хоть что-то вспомнить, то, возможно, это вообще не стоило того, чтобы помнить. Но сарказм ничуть меня не успокоил.

Из всех в этом городе это должен был быть именно он.

Мой телефон вдруг завибрировал где-то возле пола.

Я быстро перегнулась через край кровати и схватила его. Имя Анны высветилось на экране. Я ответила немедленно, стараясь говорить тихо.

«Алло?»

«Где ты, чёрт возьми? Папа сейчас в ярости! Я сказала ему, что ты осталась со мной, но он требует, чтобы мы обе немедленно вернулись домой!» – прокричала она в трубку.

В груди всё сжалось. Я подняла глаза и снова оглядела незнакомую комнату, прежде чем взглянуть в сторону окна. Всё стало ещё хуже в тот момент, когда я узнала вид снаружи.

Проклятье.

Я всё ещё была в отеле, где проходил приём.

«Я всё ещё в отеле “Береговой”», – прошептала я.

На секунду в трубке повисла тишина.

«Пожалуйста, скажи мне, что ты не переспала с этим идиотом альфой, – нервно прошептала она.– Ты же знаешь, папа сойдёт с ума, если узнает».

Мой взгляд скользнул к Валентину. Он всё ещё лежал на кровати, не двигаясь, полностью отключившись. Его рот был слегка приоткрыт, и он казался почти нереальным, лёжа там так умиротворённо. На одну короткую секунду я представила, какое у него будет выражение лица, когда он проснётся и поймёт, что я ушла.

Затем другая мысль ударила меня ещё сильнее. Что, если он решит сам передать меня моему отцу?

«Конечно, нет, – быстро солгала я.– Я просто отключилась одна в одном из номеров».

Я отчаянно надеялась, что она примет этот ответ. Анна ужасно не умела лгать, и меньше всего я хотела, чтобы она оказалась втянутой в эту передрягу вместе со мной.

«Ладно. Скажи папе, что ты осталась с Алиной и мной. Алина заедет за тобой, а я буду там через пять минут».

Звонок завершился.

Я тут же слезла с кровати и собрала разбросанную по полу одежду, прежде чем снова натянуть своё облегающее платье. Крылья феи, прикреплённые к моей спине, были полностью испорчены, поэтому я оторвала их и бросила прямо в мусорное ведро в ванной.

Стоя перед зеркалом, я попыталась поправить то, что осталось от моего макияжа. Блёстки покрывали почти каждый дюйм моей кожи, а узор, который Анна нарисовала вокруг моих глаз, всё ещё скрывал половину моего лица.

Несмотря ни на что, у меня едва не вырвался смешок. Валентин определённо проснётся, выглядя как покрытое блёстками рождественское украшение.

Обрывки воспоминаний о прошедшей ночи медленно возвращались ко мне. Я помнила, как разговаривала с ним. Я помнила, как меня тянуло к нему так, что это не имело никакого смысла. Но Валентин выглядел таким же пьяным и дезориентированным, как и я.

В тот момент я, честно говоря, не могла сказать, кто кем воспользовался.

Я схватила с пола свои туфли на каблуках и сумочку, бросила на кровать последний взгляд, а затем бросилась к двери.

В ту секунду, когда я вышла наружу, я врезалась прямо в кого-то твёрдого. Его Бета.

Узнавание пришло мгновенно. Его представили во время приёма накануне вечером. К счастью, я стояла далеко от сцены, когда это произошло. Иначе он мог бы узнать меня мгновенно.

Я споткнулась о его грудь, и он отступил с удивлённым видом, прежде чем его взгляд скользнул по мне.

Блёстки всё ещё цеплялись за мою кожу и волосы. Краска мерцала на моём лице. Слава богу за это. Без макияжа, скрывающего половину моих черт, он мог бы понять, что я дочь альфы Алексея Жарова. И это разрушило бы всё.

Ухмылка медленно расползлась по его лицу.

«Мой альфа там?» – небрежно спросил он.

Держа голову опущенной, я быстро кивнула.

«Всё в порядке, или хочешь, чтобы я тебя проводил?» – предложил он.

«Ты предлагаешь эту услугу всем девушкам на одну ночь своего альфы?» Я нервно рассмеялась.

«Только привлекательным», – ответил он без колебаний.

Я закатила глаза и отмахнулась от него, прежде чем поспешить прочь по коридору. Мне нужно было быстро найти сестру.

Если я скоро не вернусь домой, папа разнесёт весь город на куски в поисках меня.

Три недели спустя

Одной безрассудной ночи оказалось достаточно, чтобы разрушить всю мою жизнь.

С того самого утра в отеле с моим телом творилось что-то неладное. Слабость не отпускала меня ни на день, а для оборотня это было ненормально. Наш вид редко болел. Понаблюдав за тем, как моё состояние ухудшается больше недели, папа наконец потащил меня к целителю стаи.

Город Горный полностью принадлежал оборотням. Четыре стаи правили разными частями города, и стая Теневой Луны была второй по силе среди них. Папа всегда готовил меня к тому, что однажды я всё унаследую. Я была его старшим ребёнком, и, поскольку за мной шли только две младшие сестры, стать следующим альфой всегда было моим будущим.

Или, по крайней мере, так было раньше.

Доктор Попов вернулся в кабинет, держа результаты в руке.

В тот момент, когда папа посмотрел на него, что-то внутри меня болезненно сжалось.

Затем доктор заговорил. «Она беременна».

Эти слова словно выдавили весь воздух из комнаты. Я застыла в зелёном кресле напротив его стола, не в силах пошевелиться или нормально дышать. Мой разум отказывался принимать то, что я только что услышала.

Этого не могло случиться.

Только не после одной пьяной ночи. Только не после одной ошибки, которую я даже не могла ясно вспомнить.

Как могла одна-единственная ночь разрушить всё так окончательно?

Папа не сказал ни слова. Он лишь смотрел на доктора Попова, и разочарование в его глазах ранило сильнее, чем любое наказание.

«Проведите тест ещё раз. Она даже не нашла свою истинную пару. В этом нет никакого смысла».

Моё тело сжалось, когда его слова заполнили комнату. С самого детства меня учили тому же, что усваивала каждая волчица. Мы должны были беречь себя для наших истинных пар. А для кого-то в моём положении, будущего альфы стаи, ожидания всегда были более суровыми.

Ребёнок вне священной связи считался бы унижением.

«Я уже проверил дважды, альфа», – осторожно ответил доктор Попов.

Папа тут же покачал головой.

«Нет. Моя дочь не совершила бы такой оплошности».

Я опустила глаза и молчала, пока стыд расползался по моей груди. В нашем мире беременная женщина без пары несла на себе пятно, которое никогда не исчезало. Некоторые города оборотней изгоняли таких женщин за свои пределы. Эти изгнанницы в конце концов сходили с ума, скитаясь без защиты стаи. Горный не был настолько жесток, но наказание всё равно разрушало жизни. Такие женщины теряли защиту стаи, уважение и место среди своих.

Раньше я смотрела на них свысока.

Теперь я была в ужасе от того, что вот-вот стану одной из них.

«Проведите тест ещё раз», – холодно потребовал папа.

Доктор Попов нерешительно кивнул, прежде чем выйти из кабинета. В ту секунду, когда дверь закрылась, папа начал мерить шагами комнату. С каждым его шагом пространство наполнялось тяжёлым напряжением. Через мгновение он остановился прямо передо мной.

«Он ошибается, – твёрдо сказал он. – Ты бы не поступила так со мной, верно?»

Этот вопрос раздавил меня. Я не могла ему ответить.

Через несколько минут доктор вернулся с новыми результатами. Одного взгляда на его лицо было достаточно, чтобы уничтожить последнюю каплю надежды, оставшуюся во мне.

«Результаты не изменились, альфа».

Мои глаза опустились прямо в пол.

Беременность меняла всё для волчицы. Пока ребёнок оставался внутри меня, моя волчица не пробудилась бы полностью. Я не смогла бы обращаться. Я бы даже не узнала свою истинную пару, если бы наши пути пересеклись.

Папа издал тихое рычание, а его кулаки сжались по бокам.

«Как давно она беременна?»

«Мы узнаем больше после УЗИ на следующей неделе. Это даст нам более точную оценку», – объяснил доктор.

Лицо папы тут же потемнело. «Нет. Сделайте это сейчас». Его голос стал холодным и резким. «Это должно исчезнуть до того, как кто-нибудь об этом узнает».

Страх ударил по мне так сильно, что в груди болезненно сжалось. Я тут же подняла голову, в ужасе от того, на что он намекал. Прерывание беременности считалось прямым оскорблением самой Богини Луны.

«Подожди!» – вскрикнула я.

«Чего ждать? – резко огрызнулся он. – У тебя не будет этого ребёнка. Мы сотрём эту ошибку, и всё вернётся в норму».

«Пожалуйста, папа…» Мой голос дрожал. «Хотя бы позволь мне сначала поговорить с мамой…»

«Нет». Он даже не колебался. Затем он посмотрел на доктора Попова. «Доктор, готовьте процедуру».

Слёзы наполнили мои глаза так быстро, что я едва могла видеть.

Я не хотела эту беременность. Я даже не знала, как всё это осмыслить. Но как бы мне ни было страшно, я не могла заставить себя согласиться убить ребёнка, растущего внутри меня.

Доктор Попов выглядел неловко, стоя между нами. «Альфа, я ничего не могу сделать без её согласия», – осторожно напомнил он ему.

Папа медленно повернулся ко мне.

«Ты ведь согласна на это, Ева?»

На мгновение во всей комнате воцарилась тишина. Я подняла голову и посмотрела прямо ему в глаза.

«Нет».

Пощёчина ударила меня по лицу так сильно, что моя голова дёрнулась в сторону. Звук эхом разнёсся по комнате.

Боль обожгла мою щёку, и на секунду я даже не могла нормально дышать.

Папа смотрел на меня сверху вниз с холодной яростью. «Тогда с этого момента, – заявил он.– Ты больше не моя дочь».

👉 ПРОДОЛЖИТЬ ЧТЕНИЕ

👉 ЧИТАЙТЕ СЕЙЧАС

Чтобы помочь мужу построить бизнес-империю, Вера работала на двух работах, экономила на еде и жертвовала всем, что имела. Когда её матери срочно потребовалось жизненно важное лечение, она не смогла наскрести нужную сумму.

Затем, в канун Нового года, в самолёте судьба усадила её рядом с любовницей мужа. И именно тогда она узнала жестокую правду.

Её муж уже давно втайне сколотил многомиллионное состояние. Обручальное кольцо, принадлежавшее Вере, теперь сверкало на пальце другой женщины. А пятьсот миллионов рублей, которые могли бы спасти жизнь её матери, были потрачены на роскошные подарки и карманные расходы для его любовницы.

Она потеряла ребёнка, потеряла мать. И наконец, она лишилась всех иллюзий о мужчине, которого любила много лет.

Покинув аэропорт, Вера зашла в бар, поцеловала самого опасного на вид незнакомца и провела одну безрассудную ночь в его объятиях. К рассвету она исчезла, не оставив даже своего имени.

Она думала, что это было не более чем прощание с её разбитым прошлым, но ошибалась…

Незнакомцем оказался Давидом – самый могущественным и загадочным миллиардером в деловом мире.

Тем временем её неверный муж наконец осознал, что он потерял, и умолял её на коленях. Даже подписал послебрачное соглашение на миллиарды и клялся, что откажется от всего, лишь бы она вернулась.

Но как только Вера начала строить планы, чтобы вернуть всё, что у неё отняли, загадочная автомобильная авария снова свела её с Давидом.

Только тогда она узнала правду: он был старшим сводным братом её мужа.

Теперь двое влиятельных мужчин борются за одну и ту же женщину: один снедаем раскаянием, а другой полон решимости сделать её своей.

Прости, неверный бывший… я выбираю твоего брата.}

👉 ЧИТАЙТЕ СЕЙЧАС

Книга Влиятельный Брат Бывшего Глава 1 Предательство в первом классе

Кирилл работал сверхурочно все новогодние праздники, и Вера решила сделать ему сюрприз. Она прилетит, постучит в дверь его гостиничного номера и увидит, как на его усталом лице расцветает улыбка.

Оставались только билеты в бизнес-класс. Хотя ей было жаль денег на билет, она считала, что оно того стоит.

Она просидела целую минуту, не в силах сообразить, как опустить откидной столик.

Женщина рядом с ней – ухоженная, скучающая, великолепная той особенной красотой, которая стоит больших денег, – коротко рассмеялась.

«Никогда раньше не летали бизнес-классом?»

Вера выдавила неловкую улыбку: «Извините. Вы, наверное, руководите компанией или вроде того. У вас такой вид».

«Я? Нет, – женщина взмахнула рукой с безупречным маникюром. – А вот мой покровитель – да. Если я не лечу бизнес-классом, он присылает частный самолёт».

«Покровитель, – сказала Вера. – Таких, наверное, трудно найти».

«Не совсем, – губы женщины изогнулись. – Я его подчинённая. Я постоянно совершаю на работе ошибки, которые дорого обходятся. Он ругает меня до слёз, а потом…» – она улыбнулась, позволяя фразе закончиться самой собой.

Лёгкий холодок пробежал по спине Веры, хотя она не смогла бы сказать почему: «Забавно, – медленно произнесла она. – У моего мужа тоже есть такая коллега. Вечно делает ошибки».

«Вы замужем? – женщина окинула её оценивающим взглядом. – Его жена, вообще-то, примерно вашего возраста».

Она осмотрела свои ногти.

«Он говорит, что она ему давным-давно наскучила. Говорит, что прикасаться к ней – всё равно что трогать что-то несвежее. Менее интересно, чем смотреть, как я откидываю волосы».

Желудок Веры тихо скрутило, как это бывает ещё до того, как понимаешь причину.

«Я сказала ему, что хочу увидеться с ним на праздниках, – продолжила женщина, довольная собой. – Поэтому он сказал жене, что ему нужно работать».

Именно тогда Вера увидела это – кольцо на пальце женщины. Бриллиант, огранённый в точности как на обручальном кольце, которое она потеряла два года назад.

Она замерла.

«Кирилл – обычный служащий, – подумала она. – Так что успокойся. Похожие кольца ничего не значат».

Её взгляд приковался к кольцу.

«Это обручальное кольцо, – сказала Вера, и её голос показался ей самой странным. – Вы вышли за него замуж?»

«Это? – женщина – Сабина, как она представилась, любуясь камнем, поймавшим свет в салоне, – произнесла: – Я заставила его забрать его у жены».

Воздух покинул лёгкие Веры.

«Я не пыталась создать ей проблемы, честно, – сказала Сабина. – Но в мой день рождения у неё случился выкидыш, и она потащила его в больницу. Я провела его одна».

Рука Веры, без её на то разрешения, скользнула к животу.

Воспоминание вернулось целиком, леденящее душу: чёрный лёд по дороге домой с рынка, падение, которого она не ожидала, три месяца беременности, а затем ничего, кроме крови на замёрзшем бетоне. Кирилл у её постели три дня подряд, без сна. Пробуждение и осознание того, что её кольцо исчезло вместе с ребёнком.

«Всё хорошо, – сказал он тогда срывающимся голосом. – У нас будет другой ребёнок. Я сделаю тебе новое кольцо».

«Не надо, – ответила она ему. – У вас идут сокращения. Побереги деньги. Когда разбогатеешь, тогда и купишь».

В то время она верила, что это была маленькая и благородная жертва. Она не знала, что отдаёт собственное кольцо женщине, с которой ещё даже не познакомилась.

«Значит, он отдал вам кольцо своей жены», – осторожно произнесла Вера.

«Сначала он не хотел. Сказал, что купит мне что-нибудь получше, – Сабина наклонила руку, наблюдая, как свет скользит по бриллианту. – Но эта старуха ведёт себя так высокомерно только потому, что она его жена. Если я не поставлю её на место, она будет думать, что владеет миром».

«Когда женщина позволяет себе стать такой жалкой, – добавила она почти ласково, – её уже ничто не спасёт».

Пальцы Веры нащупали край рукава и вцепились в него: «Если он столько тратит на вас, должно быть, он платит ей целое состояние, чтобы она молчала».

Сабина рассмеялась, звонко и беззаботно, и наклонилась так близко, что её парфюм стал стеной.

«А вот и самое забавное, – прошептала она. – Эта жалкая женщина даже не знает, что он руководит компанией».

***

«Зачем скрывать это от неё?» – спросила Вера. Что-то внутри неё всё ещё надеялось – глупо, упрямо, – что существует объяснение, которое не заканчивается тем, о чём она подумала.

«Потому что какой в этом смысл? – Сабина повернула ногти к свету из иллюминатора. – Она уже потратила свои лучшие годы, вкалывая рядом с ним, пока он всё это строил. Если бы вы были мужчиной и наконец-то добились успеха, стали бы вы продолжать тратиться на жену, которая уже износилась? Деньги не могут вернуть ничью молодость».

Вера поймала своё отражение в стекле салона – впалые щеки, тени под глазами, десять лет выживания, впечатанные в её кожу. Раньше она выглядела лучше, как Сабина.

«Знаешь, сестрёнка, ты всё ещё ничего, – сказала та, изучая её с клинической теплотой человека, оценивающего скот. – Немного косметических процедур не повредит. Твой муж в последнее время не проявляет к тебе особого интереса, не так ли?»

Вера ничего не ответила.

«Мой покровитель даёт мне пятьдесят миллионов рублей в месяц только на карманные расходы, – добавила Сабина без всякого повода, ничуть не смущаясь. – Процедуры оплачиваются отдельно».

«Как долго, – заставила себя спросить Вера, – это продолжается?»

«С двенадцатого июня прошлого года», – та снова осмотрела свои ногти, уже заскучав от этого вопроса.

Вера вцепилась в свой рукав так, что костяшки пальцев побелели.

Двенадцатое июня – день, когда её матери понадобилось пятьдесят миллионов рублей на операцию, которую ей так и не сделали. Кирилл умолял всех своих знакомых и вернулся с тридцатью пятью миллионами рублей: «это всё, что у меня есть», – сказал он ей в слезах, и она поверила ему, сама наскребла ещё восемь миллионов рублей и всё равно смотрела, как умирает её мать, которой не хватило каких-то восьми миллионов.

«Прости, – сказал он, уткнувшись в её волосы. – Я ничтожество. Я не смог даже спасти твою мать».

Она вытирала его слёзы вместо своих: «Ты отдал всё, что у тебя было. Этого достаточно. Просто подожди ещё немного», – сказала она ему, и он вцепился в её руку, как утопающий, и поклялся, что они не будут страдать вечно.

Всё это время у него были те самые пятнадцать миллионов рублей.

«Забавное совпадение, – сказала Сабина, теперь наблюдая за ней с неподдельным интересом. – Матери той женщины в том же месяце понадобилось ровно пятьдесят миллионов рублей».

Вера посмотрела на неё и не сказала ни слова.

Та подмигнула: «Он собирался заплатить. Изначально».

«Вы забрали их, – сказала Вера. – На карманные расходы».

«Ой, да бросьте, у него таких денег ещё полно. Я просто сказала ему: как только её мать умрёт, у этой женщины не останется семьи. Ей некуда будет идти. Если он когда-нибудь попадётся на том, что содержит меня, она не посмеет устроить скандал».

Сабина улыбнулась, довольная, как кошка: «В том месяце я захотела одну вещь от Шанель. Как раз за пятьдесят миллионов рублей».

«А вы не боитесь, что она узнает?»

«Я не настолько глупа, – она потянулась с удовлетворением. – Это была моя идея – сказать жене, что он наскрёб всё, что мог, пусть думает, что он отдал всё. Она будет слишком благодарна, слишком виновата из-за нехватки денег, чтобы когда-либо искать кого-то ещё на стороне».

Затем, почти как бы между прочим, она добавила последнюю деталь.

«Больше всего раздражает то, что единственная причина, по которой он в конце концов согласился это сделать, заключалась в том, чтобы, если меня когда-нибудь раскроют, его драгоценная жёнушка не бросила его, – она фыркнула. – Тц. Некоторым женщинам везёт во всём».

Пощёчина прилетела прежде, чем Вера решила её отвесить.

«Что с тобой не так?» – взвизгнула Сабина, хватаясь рукой за щёку.

Книга Влиятельный Брат Бывшего Глава 2 Лицом к лицу

Сабина взвизгнула. Это был совсем не тот утончённый звук, которого Вера ожидала от столь безупречной особы. Он был резким, громким и прорезал салон, словно вой сирены.

Стюардесса появилась между ними прежде, чем Вера успела опустить руку. Лицо женщины выражало абсолютное профессиональное спокойствие, но взгляд был цепким. Она встала прямо перед Сабиной, загородив её от Веры, и заговорила тихим, настойчивым голосом, который та не смогла разобрать.

Сабина быстро пришла в себя. Она всегда быстро приходила в себя – именно такой женщиной она была. Она с нарочитым драматизмом прижала руку к щеке, широко расставив пальцы, словно пыталась удержать лицо, чтобы оно не развалилось на части. Когда она посмотрела на Веру через плечо стюардессы, на её лице не было боли. Это было отвращение. Взгляд, которым смотрят на то, во что случайно вляпались.

«Ах ты, озлобленная старуха, – её голос разнёсся по салону. Теперь люди смотрели на них, головы поворачивались в каждом ряду. – Теперь я поняла. У твоего мужа кто-то есть на стороне, да? Вот в чём дело».

Сказав это, она улыбнулась лёгкой, злой и безупречно очерченной улыбкой.

Вера выплеснула на неё свой напиток.

Шампанское разлетелось повсюду. Оно брызнуло на белую блузку Сабины, потекло по шее, закапало с подбородка на колени. Та ахнула и отшатнулась, её руки бесполезно затрепетали у груди.

Стюардесса отступила в сторону, чтобы увернуться от брызг. Женщина через проход издала звук неподдельного шока.

Какое-то мгновение Сабина просто сидела. Её волосы намокли, блузка была испорчена, а к прежнему пятну от шампанского теперь добавилась компания. Она выглядела так, будто попала под шторм.

Затем появился старший бортпроводник.

Он был высоким и худым, с серебристыми волосами и лицом человека, повидавшего всё. Его имя было вышито на лацкане золотой нитью. Он охватил сцену одним взглядом: Сабину, с которой капало прямо в кресле, мокрый бокал из-под шампанского в руке Веры, пассажиров, притворяющихся, что они не пялятся. Выражение его лица не изменилось – выражало гладкое, профессиональное потрясение, и почему-то это было хуже, чем если бы он выглядел рассерженным.

«Девушка, – сказал он Вере тихим, властным голосом. – Должен сообщить вам, что госпожа Ватранова является ВИП-гостем на этом рейсе. Она напрямую связана с Кириллом Тарасовым, генеральным директором “ТарасовТех”, одним из наших самых ценных корпоративных клиентов».

Он произнёс это так, словно это был неоспоримый факт. Словно это имя должно было что-то для неё значить. Она полагала, что так оно и было.

«Я настоятельно рекомендую вам держаться на расстоянии от госпожи Ватрановой до конца полёта».

Вера не стала спорить и снова села.

Её руки дрожали. Она положила их на колени и плотно прижала к бёдрам.

Её телефон лежал в сумке – она достала его и отключила авиарежим.

Она напечатала: Где ты сейчас?

Ответ пришёл быстро – фотография: его рабочий стол, наполовину съеденная еда навынос в коробке, включённый монитор, на котором открыта таблица.

Подпись: Зарабатываю деньги для жены.

Она уставилась на это слово – Жены. Он написал его так, словно оно что-то значило.

Она напечатала ещё одно сообщение – вопрос о рейсе. Что-то о том, во сколько он приземляется. Она не помнила точно, что именно написала, но он не ответил.

Потому что в этот самый момент Кирилл звонил Сабине.

Вера услышала это. Та ответила рядом с ней, и из динамика раздался голос мужа.

Вера знала его голос уже семь лет. Он был тёплым и низким, и совершенно не походил на то, как он разговаривал с ней последние месяцы. Месяцы. Может, и дольше. Она перестала считать.

Он назвал Сабину малышкой.

Сказал, что она не должна позволять кому-либо расстраивать её. Что неважно, кто это был, и прямо сейчас переводит на её счёт пятьсот тысяч, просто чтобы компенсировать турбулентность, которую ей пришлось пережить.

Турбулентность, так он сказал. Он пообещал ей виллу и вечер, который всё исправит.

Вера вцепилась в подлокотник, её костяшки побелели.

Она попыталась вспомнить, когда в последний раз Кирилл называл её как-то нежно. В мыслях она прокручивала месяцы назад, пытаясь найти это.

День рождения. Годовщина. Вечер, когда он пришёл домой и посмотрел на неё так, словно она была той, кого он желал.

Она не смогла найти – этого не было.

Было время после его перевода – именно тогда всё изменилось. Он всегда был измотан. Всегда вот-вот должен был почувствовать себя лучше.

Она была терпеливой. Говорила себе, что это стресс, что она любит его, что брак переживает разные сезоны. Она верила в это, потому что ей нужно было в это верить.

Теперь она понимала, что это был не сезон.

Её телефон завибрировал – Кирилл.

Он написал, что сводит её в любимый ресторан, чтобы загладить вину за то, что работал в праздники. В тот, где подают лапшу, которая ей нравится. Написал, что сожалеет о том, что был так занят, Он добавил маленькое сердечко.

Она прочитала сообщение дважды, но не ответила.

У кресла Сабины появилась стюардесса с бархатной коробочкой в руках. Она протянула её ей с лёгким поклоном.

Сабина открыла её, не отрывая взгляда от Веры – внутри было ожерелье, Prada. Золото и перламутр. Оно поймало свет салона и отразило его мягкими бликами.

Сабина достала из коробочки записку. Она прочитала её вслух, возможно, сама того не осознавая. Её голос был лёгким.

«Будь смелой. Будь собой. Я всегда за твоей спиной».

Закончив, она посмотрела на Веру. Её улыбка вернулась. Это была улыбка человека, который уже победил.

Вернулся старший бортпроводник и остановился возле кресла Веры. В его руке была ещё одна бархатная коробочка – меньше той, что он отдал Сабине.

Он открыл её.

Внутри лежал бриллиант: он был круглым и сверкающим, и покоился на ложе из чёрного шёлка, словно капля застывшего света. Вера не разбиралась в бриллиантах, но знала, как выглядят шестизначные суммы.

Она работала ради таких денег, копила их, отдала их Кириллу.

«Господин Тарасов прислал это, – сказал старший бортпроводник. Его голос был тщательно нейтральным. – С одной просьбой».

Она ждала.

«Он просит, чтобы вы извинились перед госпожой Ватрановой».

Остальное он добавил почти вскользь. Его голос понизился, словно он делал ей одолжение.

«Господин Тарасов зарабатывает эквивалент нескольких таких бриллиантов за один день».

Вера посмотрела на бриллиант, достаточно долго. Свет переливался внутри него.

Она подумала о трёх годах в тесной квартире, пропущенных приёмах пищи, дешёвом креме для лица, двойных сменах.

А также об операции своей матери. О деньгах, которые были, а потом их не стало. О клатче Шанель цвета засохшей крови.

Вера согласилась извиниться.

Она встала и сделала три шага к креслу Сабины.

Та посмотрела на неё снизу вверх с этим ленивым, самодовольным выражением. Её рука всё ещё была прижата к щеке, поза была театральной. Она знала это.

«Я хочу, чтобы ты получила две пощёчины, – сказала Сабина. – Взамен».

Вера сказала «нет».

Она бросила бриллиант на откидной столик Сабины, и тот приземлился со звуком, который был тяжелее, чем должен был быть. Глухим, окончательным звуком. Он перекатился один раз и остановился у бокала из-под шампанского.

Сабина дала ей пощёчину.

Её рука быстро и сильно ударила Веру по лицу, и голова той дёрнулась в сторону. Её щека загорелась.

Стюардессы снова сбежались, на этот раз втроём, их голоса перекрывали друг друга.

Сабина уже отворачивалась, её рука тянулась к бриллианту…

Но Вера дала ей пощёчину в ответ.

Она не думала, просто сделала это. Её рука соприкоснулась с той же щекой, что и раньше. Звук был чистым и резким.

Голова Сабины повернулась в другую сторону, её волосы качнулись вперёд. На этот раз она не взвизгнула. Она просто сидела там, совершенно неподвижно, а её лицо было красным с обеих сторон.

Остаток полёта прошёл как в тумане. Вера не помнила приземления, но помнила, как колёса коснулись асфальта. Помнила, как стояла в проходе со своей сумкой, её тело двигалось, в то время как разум оставался где-то в другом месте.

Она всё ещё осмысливала специфическую текстуру унижения. То, как оно оседало под кожей. То, как оно заставляло чувствовать, будто ты носишь чужое тело.

Она вошла в зал прилёта, и тут увидела их.

Сабина подбежала к Кириллу. Её лицо приняло выражение чего-то маленького и раненого, а рука была прижата к щеке. Она прижималась к нему так, словно нуждалась в том, чтобы он её поддержал.

Руки Кирилла обвили её с той скоростью и нежностью, которые Вера узнала. Она очень давно не видела, чтобы это было направлено на неё.

Он паниковал. Она видела это по тому, как его руки двигались по спине Сабины, по тому, как его голова склонилась к её голове. Он был заметно больше напуган за неё, чем в ту ночь, когда Вера потеряла их ребёнка. В ту ночь он был спокоен и очень сдержан, обнимал её и говорил, что всё будет хорошо.

Сейчас он не был спокоен.

Он был на середине фразы. Что-то о том, что разберётся с тем, кто это сделал. Его голос был жёстким, защищающим. Голос мужчины, который сжёг бы всё дотла ради женщины в своих объятиях.

Вера шагнула вперёд.

«Здравствуйте, господин Тарасов», – сказала она.

Книга Влиятельный Брат Бывшего Глава 3 Одна ночь

Рука Кирилла упала с талии Сабиныы, словно он обжёгся.

Он обернулся, и на его лице отразилось нечто такое, чего Вера никогда раньше не видела.

Целая секунда абсолютной пустоты, словно его мозг перестал работать. Затем маска опустилась: улыбка, лёгкая уверенность. Человек, который мог выпутаться из любой ситуации с помощью слов.

«Вера, – он произнёс её имя так, словно проверял его. Словно не был уверен, что это сработает. – Малышка. Что ты здесь делаешь?»

Она не ответила и достала телефон.

Сабина всё ещё прижималась к нему, приложив руку к щеке и широко раскрыв глаза. Она переводила взгляд с Веры на Кирилла и обратно. Её рот открылся, потом закрылся и открылся снова.

По её лицу было видно, как кусочки головоломки встают на свои места: жена, женщина в самолёте, которая дала ей пощёчину. Её рука упала со щеки.

«Ох, – сказала Сабина. Её голос был тихим. – Ох».

Вера подняла телефон и нажала на воспроизведение.

Голос Сабины заполнил зал прилёта, звонкий и гордый. Описывающий мать, деньги, выкидыш, клатч от Шанель.

Слова повисли в воздухе между ними. Пассажиры оборачивались, чтобы посмотреть: женщина с чемоданом остановилась, мужчина в деловом костюме замер на полушаге.

Лицо Кирилла посерело. Его руки поднялись, словно он собирался потянуться за телефоном, но он остановился. Он просто стоял там с полуподнятыми руками и открытым ртом.

Сабина издала звук, тихий, сдавленный. Она схватила Кирилла за руку: «Кирилл, я не знала, что она…»

Он стряхнул её руку.

Запись продолжала играть.

Голос Сабины был в ярости. Столько проблем из-за ничего.

Вера позволила записи играть достаточно долго, чтобы Кирилл услышал каждое слово. Достаточно долго, чтобы Сабина услышала саму себя. Достаточно долго, чтобы окружающие поняли, каким человеком на самом деле был Кирилл Тарасов.

Затем она сунула телефон в карман.

Кирилл наконец обрёл дар речи: «Вера, послушай меня. Что бы ты ни услышала, всё не так, как ты думаешь. Она преувеличивает. Всё выдумывает. Ты же знаешь, какими бывают такие женщины».

Вера долго смотрела на него.

«И какими же бывают такие женщины, Кирилл?»

Он моргнул: «Я не имел в виду…»

«Ты имел в виду именно то, что сказал, – её голос был спокоен. Она сама удивилась тому, насколько он был спокоен. – Ты говорил ей, что я скучная в постели. Это тоже преувеличение?»

На его лице что-то мелькнуло. Вина, страх и расчёт боролись за место.

«Вера…»

«Не надо, – она подняла руку. – Не произноси моё имя так. Не притворяйся».

Теперь Сабина плакала. Настоящими слезами или фальшивыми, Вера не могла сказать. Ей было всё равно.

Сабина говорила что-то о том, что ей жаль, что она не знала, о том, как Кирилл сказал ей, что его брак окончен.

Вера не слушала, просто смотрела на лицо мужа. Смотрела на то, как он смотрел на Сабину, когда та плакала. На то, как его рука дёрнулась к ней, прежде чем он вспомнил, что Вера стоит рядом.

Она подумала о той ночи, когда потеряла ребёнка, о том, как он обнимал её, каким спокойным и размеренным был его голос. Он говорил ей, что всё в порядке, что они попробуют снова. Он был надёжным, сильным, тем, кто держался, пока она рассыпалась на части.

Теперь она поняла, что он не был сильным, а испытывал облегчение.

Она отвернулась и пошла прочь.

Она не бежала, не оглядывалась, а шла так, как ходят женщины, когда с них хватит. Её каблуки стучали по полированному полу.

Позади она услышала, как Кирилл снова произнёс её имя, на этот раз громче.

Затем повышающийся голос Сабины, а затем ничего.

Она продолжала идти.

***

Она нашла бар. Не помнила, как выбрала его – просто шла, пока не увидела огни, и зашла внутрь.

Бар находился в отеле, где-то недалеко от аэропорта, наверное.

Кожаные кабинки, тихая музыка. Бармен, который даже не поднял глаз, когда она вошла.

Она заказала выпивку, затем ещё одну.

Она сидела в одиночестве и прокручивала в голове слова Сабины. Те, что о деньгах, о матери, о кольце.

Но было и кое-что ещё: то, что Сабина сказала в самолёте, почти вскользь. Что Кирилл считает её скучной, что она больше не старается, что она не настоящая женщина.

В те моменты, когда она позволяла себе задаваться вопросом, почему он перестал к ней прикасаться, она думала, что, возможно, дело в ней. Может быть, она изменилась. Может быть, горе от потери ребёнка сделало её другой. Может быть, она была недостаточно привлекательной, молодой. Просто недостаточной.

Однако проблема была не в ней.

Она допила свой напиток и заказала ещё один. Она не была женщиной, совершающей импульсивные поступки, а той, которые всё просчитывают, которые копят, которые ждут, и она устала ждать.

Она посмотрела через весь бар.

В дальнем конце сидел мужчина, и он смотрел на неё в ответ.

Он не был похож на Кирилла. Тот был красив безопасной красотой, предсказуемой. Тот тип красоты, который проистекает из ухоженности и дорогих стрижек.

Этот же мужчина был совсем другим: высоким и широкоплечим, тёмные волосы, волевая челюсть. На нём был костюм, который сидел идеально, но он носил его так, словно ему было на него плевать. Его рукава были закатаны, агалстук был ослаблен. Он держал в руке стакан с чем-то янтарным и смотрел на неё так, словно она была единственным человеком в комнате.

Она отвела взгляд, а затем посмотрела снова.

Он всё ещё наблюдал за ней.

Она приняла решение: встала, взяла свой напиток и пересекла бар. Её ноги были твёрдыми, а руки не дрожали. Она остановилась возле его столика.

«Это место занято?»

Его губы изогнулись – это была медленная улыбка. Словно он не привык улыбаться, но решил сделать исключение.

«Теперь да».

Она села напротив него. Кабинка была кожаной и тёплой, столик между ними был маленьким. Достаточно близко, чтобы она могла разглядеть цвет его глаз – серые, почти серебряные в тусклом свете.

Он не спросил её имени, а она и не предложила.

«Что привело тебя сюда?» – спросил он. Его голос был низким, с лёгкой хрипотцой.

«Плохой день», – сказала она.

«Настолько плохой, чтобы пить в одиночестве в баре отеля?»

«Настолько плохой, чтобы пить с незнакомцем».

Он рассмеялся, достаточно тихо.

«Я Давид», – сказал он.

Она ждала, что он спросит её имя, но не спросил.

«А ты? – спросила она. – Плохой день?»

«Нет, – он покрутил жидкость в своём стакане. – Вообще-то хороший. Но он только что стал ещё лучше».

Ей следовало бы закатить глаза, сказать что-нибудь остроумное. Вместо этого она почувствовала, как что-то расслабилось в её груди. Что-то, что она очень долго держала в напряжении.

Они разговаривали тихими голосами. Близко. Музыка была мягкой, какая-то джазовая мелодия, которую она не узнала.

Он спросил, откуда она.

Она ответила, что из холодного места.

Он спросил, скучает ли она по нему.

Она ответила, что скучает по той, кем была, когда жила там.

Он не стал настаивать и просто кивнул, словно всё понял.

Он рассказал ей, что приехал в город на встречу. Что-то о компаниях. Она не стала спрашивать подробности. Он шутил с сухой иронией, которая застала её врасплох, и дважды заставил её рассмеяться.

Когда он наклонился, чтобы расслышать её сквозь музыку, она почувствовала его запах: кедр и тепло, чистая кожа. Она поймала себя на том, что смотрит на его губы, когда он говорит.

Она поцеловала его первой.

Перегнулась через столик и поцеловала его. Это не было нерешительно. Она больше не хотела быть нерешительной. Его рука поднялась и обхватила её челюсть, большой палец скользнул по скуле. Он ответил на поцелуй так, словно ждал этого. Словно надеялся.

Когда она отстранилась, его глаза потемнели.

«Мой номер наверху», – сказал он.

Она кивнула.

***

То, что произошло потом, не было похоже ни на что из того, что она знала.

Давид не относился к ней как к привычке. Он был терпелив до такой степени, что это обезоруживало. Каждое прикосновение было осознанным и неторопливым. Он целовал её так, словно в его распоряжении была вся ночь, и он намеревался использовать её сполна.

Он привёл её в свой номер и закрыл за ними дверь. Номер был дорогим – она заметила это, сама того не желая.

В тусклом свете он повернул её к себе спиной и расстегнул молнию на её платье. Его пальцы были твёрдыми, руки на её плечах были тёплыми. Он прижался губами к задней стороне её шеи, и она закрыла глаза.

«Ты дрожишь», – прошептал он ей в кожу.

Она не ответила.

Он снова повернул её к себе лицом, смотрел на неё долгое мгновение. Не так, словно оценивал её, а словно действительно видел её.

Он коснулся её лица, челюсти, горла. Его рука двигалась медленно.

«Скажи мне, чего ты хочешь», – произнёс он.

Она не могла вспомнить, когда в последний раз кто-нибудь спрашивал её об этом.

«Я хочу что-нибудь почувствовать, – сказала она. – Что угодно. Просто заставь меня что-нибудь почувствовать».

Выражение его лица изменилось – смягчилось. Он снова поцеловал её, на этот раз медленнее, и его руки скользнули вниз по её бокам. Он с лёгкостью поднял её.

Она обхватила его ногами, и он понёс её к кровати.

Давид был нежен до такой степени, что это было почти невыносимо. Он не торопился, прикасался к ней так, словно изучал её. Шептал ей в кожу слова, которые она будет прокручивать в голове позже, когда останется одна.

Его руки были повсюду. Он находил места, о существовании которых она уже забыла, заставлял её ждать, просить. И когда она наконец отпустила себя, когда перестала думать и просто почувствовала, она кое-что поняла.

Проблема была не в ней.

Проблема никогда не была в ней.

***

После этого она лежала без сна.

Давид был рядом, его дыхание было медленным и ровным. В комнате было темно, простыни холодили кожу.

Она долго слушала, как он дышит, думая о том, чтобы остаться. О том, каково это будет – быть здесь, когда он проснётся. Позволить ему сварить ей кофе, спросить её имя.

Она знала лишь то, что была женщиной, которая потратила три года, отдавая всё мужчине, который не давал ей ничего. И с неё было довольно.

Она выскользнула из постели. Её платье лежало на полу – она нашла его в темноте и натянула на себя. Затем туфли и сумка. Она двигалась тихо, так, как учатся двигаться женщины, когда им нужно уйти незамеченными.

Давид пошевелился во сне.

Она замерла – он не проснулся.

Она посмотрела на него ещё раз. На очертания его плеч в темноте, его челюсти. На то, как его волосы падали на лоб.

Затем она открыла дверь и ушла.

👉 ПРОДОЛЖИТЬ ЧТЕНИЕ

👉 ЧИТАЙТЕ СЕЙЧАС

Я стояла у алтаря Бога-Дракона в свадебном платье, ожидая мужчину, который клялся связать со мной свое будущее.
Но он опоздал на час, появившись в зале под руку с моей сводной сестрой.
На глазах у сотен аристократов он холодно разорвал нашу помолвку, заявив, что я бесполезная «женщина без дракона», недостойная его дома.
Моя сестра с приторной улыбкой демонстрировала всем ожерелье, которое я сама создала для своей свадьбы.
Вместо того чтобы заступиться, мой родной отец пришел в ярость из-за «позора» семьи.
По кристаллу связи он потребовал, чтобы я вымаливала прощение у обидчиков, а услышав отказ — полностью отрекся от меня.
Он лишил меня содержания, добился моего увольнения из гильдии и решил тайно продать меня старому барону-садисту в качестве «утилизации отходов».
Я отдала дому Соколовых все, но для них всегда была лишь дефектным инструментом.
«Я больше не буду пешкой, которой вы жертвуете на своей доске», — спокойно ответила я отцу.
Поэтому, когда таинственный незнакомец с глазами цвета расплавленного золота шагнул из тени и предложил мне стать моим щитом, я без колебаний взяла его за руку.
Я еще не знала, что этот «бедный» лорд из приграничья на самом деле — ужасающий Король Драконов, который уже вынес смертный приговор всем моим врагам.

👉 ЧИТАЙТЕ СЕЙЧАС

Отвергнутая невеста: Замужем за Королем Драконов Глава 1

От лица Алисы:

Я стояла перед алтарём Бога-Дракона, и шёлк моего белого платья шуршал по коже. Это казалось ложью.

Ропот толпы ощущался физически, сотни пар глаз сверлили мою спину. Каждый шёпот был крошечной иглой.

Церемониальные костры горели уже час.

Мой жених, лорд Александр Иванов, опаздывал.

Мои ногти впились в ладони. Острая, ясная боль служила якорем в нарастающей волне унижения. Это было единственное, что казалось настоящим.

По толпе прокатилась волна движения. Вздох.

Я резко вскинула голову. Надежда, острая и глупая, пронзила страх.

И тогда я увидела его, прокладывающего путь сквозь собравшуюся знать. Но он был не один.

Его рука крепко обнимала мою сводную сестру, леди Алёну Смирнову. Её улыбка была тошнотворно сладкой, как торжествующее цветение ухоженного сорняка.

Все звуки в огромном зале – треск костров, шуршание шелков, перешёптывания – исчезли. Всё, что я слышала, – это безумный, отчаянный стук собственного сердца о рёбра.

Они шли ко мне, и каждый их шаг был намеренным осквернением того, что должно было стать моим священным моментом. Они топтали моё достоинство, втирая его в холодный каменный пол.

Алёна прижалась к боку Александра, в её взгляде читалась приторная смесь жалости и гордости. «Алиса, – промурлыкала она достаточно громко, чтобы её услышали. – Мне так жаль, что мы опоздали».

Триумф в её тоне был подобен кинжалу, который провернули с отработанным изяществом.

«Александр любит меня, – сказала она, понизив голос до заговорщического шёпота, который слышали все. Она склонила голову, демонстрируя ожерелье на своей шее. Кулон в виде звёздного света. Тот самый, дизайн которого разработала я. Тот, что предназначался для леди дома Орловых. – Ты должна порадоваться за нас».

Я посмотрела на Александра. На мужчину, который всего неделю назад поклялся связать со мной своё будущее. На его лице не было ни капли вины. Лишь нетерпение и проблеск презрения.

«Алиса, – сказал он холодным и пренебрежительным тоном. – Что есть, то есть. Наша помолвка расторгнута».

Эти слова прозвучали как удар грома во внезапно наступившей тишине. Теперь я официально стала главным посмешищем в столице.

Я чувствовала потрясение, за которым быстро последовал сладостный, скрытый восторг толпы. Скандал всегда был куда занимательнее церемонии.

Я заставила себя выпрямить спину. Я не сломаюсь. Только не ради них.

Я встретилась с ним взглядом, таким же холодным, как могила. «Лорд Иванов, – сказала я ровным голосом. – Благодарю вас за то, что показали своё истинное лицо. С этого момента между нами ничего нет».

Александр нахмурился, его гордость была задета моим самообладанием. «Кем ты себя возомнила? – усмехнулся он, и в его голосе прозвучал яд. – Ты женщина без дракона. Без защиты моего дома ты – ничто».

Я не ответила. Больше нечего было сказать.

Я повернулась к ним спиной, отвернувшись от жизни, которую у меня только что украли.

И, поворачиваясь, я скользнула взглядом по краю толпы в поисках выхода. Мой взгляд зацепился за фигуру, одиноко стоявшую в тени огромной колонны, в стороне от сплетничающей толпы.

Он был высок, его силуэт казался резким сгустком тьмы на фоне мерцающего света факелов.

Свет был слишком тусклым, чтобы чётко разглядеть его лицо, но я видела его глаза. Они были цвета расплавленного золота.

Его взгляд пронзал толпу, шум и всё это зрелище. В нём не было ни жалости, ни насмешки. Это был глубокий, обжигающий взор, который, казалось, видел сквозь разбитый фасад прямо те руины, что скрывались под ним.

На одно-единственное, странное мгновение бешеный ритм моего сердца успокоился. Это было похоже на то, как если бы я нашла твёрдый камень посреди бушующего ледяного моря.

Он просто смотрел на меня. Как если бы он был единственным человеком в зале, единственным свидетелем моей публичной казни.

Пронзительный голос Алёны разрезал воздух позади меня, не желая оставлять за мной последнее слово. «Ничтожество без дракона, брошенное у алтаря! Теперь ты ничего не стоишь, Алиса!»

На секунду мои шаги сбились.

Затем я пошла быстрее, спасаясь от шёпота, взглядов и руин своей жизни.

Но взгляд незнакомца следовал за мной горячим клеймом на моём затылке.

Отвергнутая невеста: Замужем за Королем Драконов Глава 2

От лица Алисы:

Я сбежала по ступеням алтаря, звук моего собственного тяжёлого дыхания резал слух. Смех и перешёптывания толпы ощущались как физическая погоня.

На меня нахлынула волна приторного парфюма, и Алёна догнала меня, преградив путь. Её лицо было маской фальшивого беспокойства, от которого у меня скрутило живот.

«Алиса, не веди себя так. Я знаю, что ты расстроена, – начала она, и её голос источал фальшивое сочувствие. – Но ты не можешь винить Александра. Кто захочет жениться на женщине без дракона, чья кровь холодна?»

Это выражение было обычным оскорблением для тех из нас, кто не мог трансформироваться. Напоминание о том, что я была хуже других. Неполноценной.

Я остановилась, мой взгляд был безразличным и пустым: «Отойди. Нам больше не о чем говорить друг с другом».

Моя холодность, казалось, наконец-то разрушила её фасад. Наигранная сладость исчезла, сменившись неприкрытой, уродливой злобой, которую я так хорошо знала: «Думаешь, ты всё ещё высокомерная и всемогущая дочь дома Соколовых? Ты – публичный позор! Посмешище!»

Она наклонилась ближе, её голос упал до ядовитого шипения, предназначенного только для меня: «Всё, что было твоим, скоро станет моим. Твои покои, твой статус, благосклонность отца».

Её слова были ядом, призванным ударить по моей самой глубокой неуверенности в себе. Но та часть меня, которая ещё могла что-то чувствовать, уже онемела.

Тонкая, холодная улыбка коснулась моих губ: «Вот как? Тогда тебе лучше молиться, чтобы украденное принесло тебе удачу».

Я протиснулась мимо неё, отказываясь доставить ей удовольствие от ссоры. Я знала, что любая реакция, любой гнев лишь подпитают её триумф.

Наконец я вырвалась из главного зала, найдя убежище в тихом, пустынном коридоре. Внезапная тишина принесла облегчение, но она не могла успокоить бурю внутри меня.

Низкий, звучный голос раздался у меня за спиной:

«Она неправа».

Я резко обернулась, и моё сердце подпрыгнуло к горлу. Это был он. Мужчина из теней.

Он шагнул из-за колонны, возле которой стоял, и его высокая фигура, казалось, сделала коридор теснее. Вблизи его глаза были ещё более поразительными – чистое, жидкое золото, легендарный знак чистокровного дракона.

Меня пронзила вспышка тревоги. Я инстинктивно сделала шаг назад: «Кто вы?»

Он не ответил, лишь сократил расстояние между нами медленными, размеренными шагами. Он двигался с грацией хищника, совершенно бесшумно.

Тогда я уловила его запах – странный, чистый аромат озона после удара молнии, смешанный с чем-то древним, похожим на дым и раскалённый металл. Это был не одеколон. Это был запах силы.

Он остановился в трёх шагах от меня, его золотистый взгляд был пронзительным: «Вы не бесполезны, леди Соколова. Ваша ценность далеко за пределами их понимания».

Я смотрела на него, лишившись дара речи. В день, полный предательства и презрения, он стал первым человеком, который произнёс хоть слово о чём-то другом.

Мне потребовалось мгновение, чтобы по-настоящему рассмотреть его. На нём была простая тёмная туника, безупречно скроенная, но не украшенная гербом ни одного из знакомых мне домов. Всё в нём кричало о силе, но о силе тихой, сдержанной, в отличие от крикливых павлинов столицы.

«Я не понимаю, что вы имеете в виду, милорд», – сказала я, мой голос был напряжён от осторожности, когда я прибегла к привычной придворной формальности.

Слабая, почти незаметная улыбка коснулась его губ. Казалось, его ничуть не задела моя настороженность: «Всё довольно просто. Я видел ваше затруднительное положение. И я слышал их глупости».

В его золотистых глазах блеснуло нечто, что я не смогла разгадать: «А у меня, так уж вышло, есть своё собственное затруднительное положение. Меня сегодня тоже бросила моя будущая невеста».

Он сказал это так небрежно, словно обсуждал погоду.

У меня отвисла челюсть. Я не могла сформулировать ни одной связной мысли.

Он протянул мне руку. Это была большая рука, сильная и мозолистая, рука воина. «Поскольку нас обоих так некстати бросили, – сказал он, и его голос прозвучал как низкий рокот. – Возможно, нам стоит составить пару».

В моей голове стало совершенно пусто. Мир накренился на своей оси.

«Выходите за меня замуж, леди Соколова, – сказал он, встретившись со мной взглядом. Его тон был спокойным, но в нём чувствовался вес, приказ, который невозможно было проигнорировать. – Взамен я стану вашим щитом. Я встану между вами и всеми грядущими бурями».

Это предложение было безумием. Полным сумасшествием.

Но пока я стояла там, лишённая будущего, имени и достоинства, его слова не были просто сделкой.

Это был спасательный круг.

Я смотрела в бездонное золото его глаз, и моё сердце отбивало бешеный, отчаянный ритм.

Отвергнутая невеста: Замужем за Королем Драконов Глава 3

От лица Алисы:

Я смотрела на мужчину передо мной, его возмутительное предложение повисло в воздухе. Это была безумная авантюра. Но я была игроком, который только что потерял всё. У меня больше не осталось фишек, чтобы их проигрывать.

Я сделала глубокий, судорожный вдох, пытаясь привести хаос в своих мыслях хоть в какое-то подобие порядка. «Я даже не знаю вашего имени, милорд», – выдавила я, мой голос был едва громче шёпота.

Казалось, он ожидал этого вопроса. Его золотистые глаза были спокойными, ничего не выражающими. «Алексей Кузнецов. Я лорд из приграничных земель».

Приграничный лорд. Это имело смысл. Это объясняло ту грубую, необузданную силу, которая исходила от него, так отличавшуюся от лощёных, надушенных дворян столицы.

Мне нужен был щит. Статус, который освободил бы меня из когтей дома Соколовых и от несмываемого пятна Орловых.

«Каковы ваши условия?» – спросила я. Это был самый важный вопрос.

«Брак по контракту, – ответил он, его голос звучал чётко и прямо. – Мы будем мужем и женой лишь на словах, чтобы удовлетворить общество. Наедине мы – союзники. Мы не вмешиваемся в жизни друг друга».

Эти слова стали бальзамом для моих расшатанных нервов. Моим самым большим страхом было променять одну клетку на другую.

Я встретила его пристальный взгляд. «Если я соглашусь, мне нужно ваше слово. Этот брак не станет очередными оковами».

«Даю вам слово, – сказал он, его голос был тихим и уверенным. – У вас будет та свобода, которой вы желаете. Контракт будет действовать до тех пор, пока мы по обоюдному согласию не решим его расторгнуть».

Я долго молчала. В моей памяти промелькнуло холодное лицо отца, затем предательство Александра, торжествующая ухмылка Алёны. Я не могла и не хотела больше быть их жертвой.

Это был прыжок в неизвестность, но оставаться на месте было равносильно смертному приговору.

Я приняла решение. Я подняла руку и вложила её в его протянутую ладонь.

Его рука была тёплой и сухой, она обхватила мою. Странный, неожиданный поток тепла перетёк от его кожи к моей, прогоняя часть того пробирающего до костей холода, что поселился во мне. Это было первое тепло, которое я почувствовала за весь день.

«Я согласна, лорд Кузнецов».

Он сжал мою руку крепкой, собственнической хваткой. Уголок его губ приподнялся в подобии улыбки. «Мудрый выбор, леди Соколова».

Он не выпустил мою руку. Вместо этого он повернулся и повёл меня обратно к алтарю Бога-Дракона. Мы направлялись не к главному помосту, а в небольшую, уединённую комнату, где сидел старец, записывающий сегодняшние помолвки.

Старец поднял глаза, и его лицо превратилось в маску шока, когда он увидел меня – брошенную невесту – теперь под руку с незнакомцем.

Алексей не стал тратить время на любезности. Он сунул руку в тунику и достал тяжёлый перстень-печатку из тёмного металла, прижав его к столу старца. На нём был вырезан сложный драконий мотив, который я не узнала.

В тот момент, когда старец увидел печатку, его шок сменился чистым, неподдельным благоговением. Он поспешно вскочил на ноги, склонив голову так низко, что его подбородок почти коснулся груди. «Милорд», – пробормотал он.

Моё собственное замешательство усилилось. Что это была за печатка, раз она могла вызывать такое почтение? Но сейчас было не время для вопросов.

Под дрожащим руководством старца мы заключили брачный контракт под безмолвным взором статуи Бога-Дракона. Не было ни гостей, ни благословений. Только холодные, формальные клятвы и скрип пера по пергаменту.

Когда моё имя, Алиса, было вписано рядом с именем Алексея Кузнецова, на меня накатила волна головокружения. Несколько часов назад я должна была стать леди Ивановой. Теперь же я была леди Кузнецовой.

Церемония завершилась за несколько минут. Алексей протянул мне копию пергамента. «Сохраните это. Это ваша гарантия».

Я взяла тяжёлый документ, моя новая реальность казалась такой же хрупкой, как высохшие чернила.

Мы вместе вышли из алтаря. Большинство дворян уже разошлись, жаждая разнести сегодняшние сплетни.

«Во избежание ненужных осложнений, – внезапно сказал Алексей тихим голосом. – Я предлагаю пока держать наш договор в тайне».

Меня это полностью устраивало. «Я согласна», – быстро сказала я.

Он искоса взглянул на меня. «Вы ведь новый руководитель проекта по новой разработке Серебряной гильдии, не так ли? Передача дел, должно быть, отнимает у вас много времени».

Я остановилась как вкопанная и уставилась на него. «Откуда вы это знаете?» Моё назначение стало официальным только вчера, и о нём не знал никто за пределами высших эшелонов Гильдии.

Он пожал плечами, его лицо ничего не выдавало. «Я случайно знаком с одним из членов правления». Эти слова прозвучали слишком гладко – слишком заученно, как реплика, которую он репетировал сотню раз.

Настолько гладко, что моё чутьё подсказывало мне, что это ложь – красивая ширма для ещё более красивой правды. Но я не стала настаивать. Первый день брака. Настаивать казалось слишком серьёзным, слишком тяжёлым шагом.

Только тогда я поняла – этот мужчина казался таким близким, и всё же таким далёким. Достаточно близким, чтобы я могла почувствовать запах кедра на его манжетах. Достаточно далёким, чтобы я понятия не имела, кто он такой на самом деле. Тайна наслаивалась на тайну, а у меня не было сил приподнять даже первый слой.

👉 ПРОДОЛЖИТЬ ЧТЕНИЕ

👉 ЧИТАЙТЕ СЕЙЧАС

Когда я лежала в операционной с послеродовым кровотечением, жизнь стремительно покидала моё тело.

Мне срочно требовалась подпись мужа на согласии для экстренной операции.

Я звонила ему тринадцать раз из последних сил, умоляя приехать.

Наконец он ответил, но лишь для того, чтобы раздражённо заявить:

«Рожать — это женская работа. Не смей сбивать мой настрой перед важным матчем».

А затем в трубке раздался сладкий голос дочери моих приёмных родителей, Ксении:

«Кирилл, соревнование вот-вот начнётся. Не позволяй посторонним людям расстраивать тебя».

Связь оборвалась, и он бросил меня умирать в больнице ради женщины, которая годами отравляла мне жизнь.

Чудом выжив, я открыла глаза и увидела по телевизору, как мой муж празднует победу на льду, нежно обнимая Ксению.

Диктор радостно вещал о скорой свадьбе этой «золотой пары», пока соседки по палате открыто насмехались надо мной, называя жалкой сиротой, которую заслуженно вышвырнули.

Два года я была для него лишь удобной декорацией, покорной девушкой без связей, которую можно безнаказанно унижать и предать в самый страшный момент.

Глядя на своих новорождённых двойняшек, я задыхалась от боли и несправедливости, не понимая, почему должна быть растоптана теми, у кого нет сердца.

Но тут дверь моей палаты открылась.

Вошёл заведующий отделением с тестом ДНК в руках, а за ним — невероятно богатые и влиятельные люди, прилетевшие на частном самолете.

«Аделина, моя малышка… Мы искали тебя двадцать два года», — в слезах произнесла потрясающе красивая женщина.

Мой настоящий отец-миллиардер и трое старших братьев встали у моей кровати, сжимая кулаки от гнева.

«Никто не смеет так унижать дочь семьи Соколовых. Он останется ни с чем».

Я вытерла слёзы и взяла в руки подготовленное соглашение о разводе.

Пришло время Кириллу узнать, кого именно он бросил умирать.

👉 ЧИТАЙТЕ СЕЙЧАС

Брошенная бывшая жена? Тайная наследница-миллиардерша! Глава 1

От лица Анны:

Когда я лежала в операционной с послеродовым кровотечением и в экстренной ситуации срочно нуждалась в форме согласия от родственников, двенадцать звонков, которые я из последних сил сделала мужу, не стоили и десятой доли хоккейной клюшки в его руке.

В операционной царил хаос. Монитор пронзительно пищал, а медсёстры бегали вокруг.

После суток родов моё тело было истощено. С каждым ударом пульса тёплая, липкая кровь покидала меня и тихо утекала прочь. Я знала, что умираю. Я чувствовала это.

Два года брака, и мне следовало бы знать. Я была лишь декорацией, на которой он женился, чтобы угодить своей семье.

Но ради моего ещё не родившегося ребёнка я продолжала делать последнюю попытку.

Это был тринадцатый раз, когда я ему звонила.

В мучительном ожидании я услышала, как вызов соединился.

Но это был не его голос. Это был голос его помощника, чёткий и профессиональный: «Господин Иванов на важном стратегическом совещании перед сегодняшней игрой, госпожа Иванова».

Мой голос был таким слабым, что я едва слышала его сама: «Пожалуйста, позвольте мне сказать ему кое-что, всего один раз… Возможно, после сегодняшнего дня ему больше не придётся отвечать на мои звонки».

Мгновение тишины. Затем я услышала голос Кирилла, пронизанный раздражением. Фоновый шум был безошибочно узнаваем – резкий стук хоккейных клюшек по полу раздевалки.

«Анна, что за фокусы ты теперь устраиваешь? Разве я не говорил тебе, что каждое предматчевое совещание имеет решающее значение?»

Мои глаза затуманились от слёз: «Кирилл, я знаю, что ты всегда хотел, чтобы я подписала это соглашение о разводе. Теперь я согласна на твоё требование. Только приедь в больницу…»

Он оборвал меня, его тон был жестоким: «Рожать – это женская работа. Для этого у тебя есть врачи и медсёстры. Не беспокой меня этими делами. Ты не сможешь взять на себя ответственность за то, что собьёшь настрой команды».

Как раз когда я собиралась снова заговорить и попросить о помощи, раздался другой голос. Сладкий, знакомый и сочащийся ядом: «Кирилл, соревнование вот-вот начнётся. Не позволяй посторонним людям расстраивать тебя. Иди попробуй энергетический напиток, который я для тебя приготовила».

Дочь моих приёмных родителей, Ксения Смирнова.

Голос Кирилла мгновенно смягчился: «Хорошо, детка».

Связь оборвалась.

Я позволила телефону выскользнуть из моих онемевших пальцев. Слёзы смешались с потом на моём лице.

Я оставила попытки бороться и в оцепенении закрыла глаза.

Но тут внезапно вбежала медсестра Попова: «Доктор Васильев! Семья роженицы только что подписала форму согласия. Мы готовы к операции!»

Когда я услышала эти слова, мои глаза, которые я только что закрыла, медленно открылись снова.

Мои приёмные родители?

Нет, они бы скорее предпочли, чтобы я умерла, чем позволили бы этому случиться. Я не могла не задаться вопросом, не подписала ли случайно семья кого-то из других пациентов не ту форму.

Но у меня больше не было времени думать об этих вещах. Тьма застлала мне глаза.

Когда я снова открыла глаза, то обнаружила себя в обычной палате. Рядом с моей кроватью стояли две маленькие прозрачные детские кроватки.

Сквозь прозрачный пластик я увидела двух крошечных, сморщенных существ. Одно мирно спало, другое размахивало в воздухе миниатюрным кулачком. Такие маленькие. Такие хрупкие.

Мои дети… они оба живы. Я тоже жива.

Слёзы потекли из моих глаз, когда я протянула дрожащую руку, прижимая пальцы к гладкой пластиковой поверхности детских кроваток, словно могла почувствовать их тепло сквозь неё.

В этот момент я внезапно вспомнила о человеке, который подписал форму информированного согласия на экстренное лечение.

Как раз когда я собиралась позвать медсестру, чтобы спросить об этом, телевизор на стене коротко мигнул. Должно быть, кто-то переключил канал. В палате начали транслировать спортивные новости в прямом эфире.

«Сегодня вечером Кирилл Иванов привёл свою команду к ошеломляющей победе! Звёздный игрок продемонстрировал незабываемую игру, обеспечив им место в финале!»

Мои глаза резко распахнулись.

На экране Кирилл стоит посреди катка с победно вскинутыми руками. Толпа ревёт позади него. Его лицо расплывается в улыбке – то самое лицо, которое всего несколько часов назад обвиняло меня в фокусах.

А затем камера повернулась.

Ксения была там, рядом с ним, вцепившись в его руку. Её голова склонилась на его плечо. Она смотрела на него снизу вверх, её щёки раскраснелись.

Голос ведущего новостей продолжил: «И, похоже, победа – не единственная хорошая новость для Иванова сегодня вечером! Ходят слухи, что он и его давняя девушка, инфлюенсер Ксения Смирнова, всё ближе к тому, чтобы узаконить свои отношения. Вскоре для этой золотой пары могут зазвучать свадебные колокола!»

Золотая пара. Давняя девушка. Свадебные колокола.

Моя грудь ужасно болела. Но я подавила эту боль. Я снова посмотрела на своего ребёнка… Я не могла сейчас сломаться.

В этой переполненной палате было ещё две кровати. Обе эти кровати были окружены членами семьи. Муж держал жену за руку. Матери были заняты заботой о новорождённых. Бабушки и дедушки смеялись, глядя на малышей. Комната была наполнена разговорами, смехом и проявлениями любви.

В моём углу стояла полная тишина. Я закрыла глаза, притворяясь спящей, пытаясь игнорировать весь этот хаос.

«Смотри, это та женщина, которая вышла замуж за Кирилла Иванова. Я слышала, она просто приёмная дочь без какого-либо происхождения».

«Её муж даже не появился на родах. Тц-тц. Быть женой богача нелегко».

«Я слышала, что настоящая любовь Кирилла – её сестра-инфлюенсер. Этот брак, вероятно, скоро закончится».

«Она такая жалкая. Хоккейная групи, которая думала, что сможет подняться по социальной лестнице, но в итоге её просто вышвырнули».

Я сжала одеяло, мои ногти впились в ладонь. Вот что они обо мне думали. Я не выходила за него замуж ради его славы или денег.

Злобные домыслы отдавались физической болью, худшей, чем разрывы при родах. Унижение и горе мешали дышать.

Когда я повернула голову, двое моих малышей тихо посапывали рядом со мной. Они были моим единственным утешением в этом мире.

Я нежно взяла крошечную ручку моей дочери.

Этот театр одного актёра закончился. Ради своих детей я должна была уйти от него.

Брошенная бывшая жена? Тайная наследница-миллиардерша! Глава 2

От лица Анны:

Шёпот с соседней койки и холодный голос Кирилла крутились в моей голове, словно заезженная пластинка. Я пролежала без сна всю ночь, глядя в потолок, пока он не окрасился в бледно-болезненный серый цвет.

Когда в палату пришла утренняя медсестра, она увидела моё бледное лицо и красные, опухшие глаза. Она вздохнула и стала уговаривать меня хоть что-нибудь съесть ради детей.

Я машинально зачерпнула овсянку из больничной тарелки и отправила в рот. Она была безвкусной, словно я глотала собственное унижение.

Мои мысли невольно вернулись к тому, как начался этот брак.

Я была приёмной дочерью в семье Смирновых, вечной чужачкой. Они обеспечили меня едой, кровом и образованием, но никогда не дарили настоящей любви.

Я познакомилась с Кириллом на благотворительном вечере. Он был звёздным хоккеистом, купающимся в лучах славы. А я – ничем не примечательной девушкой в углу.

Его ухаживания льстили мне. Я думала, что я Золушка, встретившая своего принца. Оглядываясь назад, я понимала, что ему просто нужна была покорная, послушная жена с простым происхождением, чтобы украсить его публичный имидж.

А Ксения, родная дочь Смирновых, на публике была ангелом, а наедине – демоном, мучая меня самыми жестокими способами.

После нашей свадьбы Кирилл перевёз её в наш дом под предлогом того, что «Ксения только что пережила разрыв, и ей нужна компания».

Затем однажды я обнаружила, что рекомендательное письмо для моего поступления в кулинарную академию Вестополя в городе Вестополь таинственным образом исчезло. Позже я увидела Ксению в местной рекламной кампании модного бренда, где она использовала портфолио с концепцией дизайна, пугающе похожей на мою.

С того дня наш дом перестал быть для меня родным. Взгляд Кирилла всегда следовал за Ксенией. Я стала лишней, неудобной женой.

Позже Кирилл бросил передо мной соглашение о разводе, сразу после того, как я узнала, что беременна. «Анна, Ксения беременна моим ребёнком, – сказал он. – Мы должны дать малышу законную семью. Подпиши. Не усложняй мне жизнь».

До того момента я всегда отказывалась, наивно полагая, что ребёнок сможет вернуть его сердце.

Какая нелепость.

Я посмотрела на крошечного малыша на своих руках и на второго, мирно спящего рядом со мной.

Они не заслуживали расти в доме без любви, полном лжи.

Развод. Я должна получить развод.

Внезапно вошла медсестра Попова: «Госпожа Иванова, заведующий родильным отделением, доктор Соколов, совершает обход».

Я удивилась. Заведующий отделением обычно навещал только VIP-персон или пациенток с особыми случаями. Я же была просто обычной новоиспечённой матерью.

Через несколько минут вошёл представительный мужчина в белом халате. Ему было около пятидесяти, в очках с золотой оправой, с мягким, но цепким, оценивающим взглядом.

Это был Юрий Соколов.

Он подошёл к моей кровати и улыбнулся: «Доброе утро, госпожа Иванова. Как вы себя чувствуете?» Его голос был тёплым, что резко контрастировало с равнодушием всех остальных.

«Я в порядке, спасибо, доктор Соколов», – ответила я, немного растерявшись.

Его взгляд упал на две люльки рядом со мной, и его глаза мгновенно смягчились, а по лицу промелькнула тень эмоций: «Могу я взглянуть на детей?»

Я кивнула. Он наклонился, глядя на моих сына и дочь с таким пристальным вниманием, которое казалось чем-то личным.

«Они прекрасны, – мягко сказал он. – Они похожи на вас». Его глаза вернулись к моему лицу, когда он начал внимательно изучать мои черты.

Мне стало немного не по себе под его пристальным взглядом, и я инстинктивно отвела глаза.

Возможно, из-за неловкой атмосферы в тот момент медсестра попыталась разрядить обстановку, с улыбкой сообщив мне, что человеком, подписавшим форму информированного согласия за членов моей семьи, был доктор Соколов.

Я была внезапно потрясена.

Но зачем ему было это делать? Мы никогда раньше не видели, чтобы он так поступал. Зачем ему было спасать меня?

Прежде чем я успела задать хоть какие-то вопросы, он подошёл к моей кровати и спросил: «Могу я задать вам несколько вопросов?»

Я была сбита с толку, но кивнула.

«Ваша семья… я имею в виду, ваши биологические родители. Есть ли у них какие-либо особые заболевания в анамнезе?» – спросил он.

Я покачала головой, почувствовав горечь во рту: «Я не знаю. Я сирота. Меня удочерили».

Выражение лица Юрия стало более взволнованным, когда он услышал этот ответ: «А ваша группа крови? Вы её знаете?»

Я ответила: «Первая группа с отрицательным резус-фактором. Медсёстры упоминали, что это редкость».

Услышав это, Юрий сжал руку в кулак. Он поправил очки, пытаясь успокоить дыхание.

Его реакция была крайне странной. С чего бы заведующему родильным отделением так интересоваться моим происхождением и группой крови?

Он посмотрел на моё лицо, словно видя во мне кого-то другого, и пробормотал: «Так похожа, действительно так похожа…»

Я пришла в ещё большее недоумение: «Доктор, что-то не так?»

Юрий вернулся к реальности, одарив меня ободряющей улыбкой: «Нет, ничего. Просто подтверждаю некоторую медицинскую информацию. Вам нужно отдохнуть».

Он повернулся и вышел из палаты, причём его шаг был гораздо быстрее, чем когда он пришёл.

Я смотрела ему вслед, и странное чувство пронзило мою спину. Что-то было не так, но я не могла понять, что именно. Его вопросы, его взгляд… всё было слишком странным.

И кроме того, почему он подписал это согласие за членов семьи, по сути, поручившись за мою жизнь?

Меня охватило дурное предчувствие.

Брошенная бывшая жена? Тайная наследница-миллиардерша! Глава 3

От лица Анны:

Я попыталась выбросить из головы странное поведение Юрия, сосредоточив всё своё внимание на двух моих малышах.

Я неуклюже училась их кормить, менять им подгузники. Медсестра Попова была терпелива, её присутствие было единственным теплом, которое я ощущала в этом холодном, стерильном месте.

Днём дверь палаты снова открылась. Юрий вернулся.

За ним следовали две медсестры, толкавшие больничную койку, которая выглядела куда более современной и удобной, чем моя.

У меня внутри всё сжалось. Я подумала, что со мной или с детьми что-то не так, что нас нужно перевести в отделение специального ухода.

Юрий подошёл к моей кровати, на его лице играла улыбка, которую я не могла понять, – смесь радости и душевной боли: «Госпожа Смирнова, мы переводим вас в другую палату».

Я немного встревожилась: «Почему? Здоровье моих детей…»

Он прервал меня, его тон был мягким, но твёрдым: «Нет, с вами и детьми всё в порядке. Просто в этой обстановке слишком шумно. Это не способствует вашему выздоровлению».

Я почувствовала укол тревоги: «Но… у меня нет денег на отдельную палату». Кирилл никогда не давал мне лишних денег. Лимита моей кредитной карты не хватило бы на оплату дорогой отдельной палаты.

Выражение лица Юрия на мгновение потускнело, затем его голос стал ещё тише: «Не беспокойтесь о расходах. Всё уже устроено. Считайте это благотворительной помощью больницы в особом случае».

Причина звучала неубедительно, но его манера держаться не оставляла места для споров.

Семьи на других койках с любопытством наблюдали за нами, перешёптываясь между собой. Их взгляды заставляли меня чувствовать себя некомфортно.

Две медсестры проворно собрали мои немногочисленные вещи, в то время как третья осторожно подняла моих малышей и положила их в каталку для новорождённых с контролем температуры.

Мне помогли перебраться на новую кровать. Матрас был невероятно мягким, а одеяло – лёгким, пуховым.

Ведомые Юрием, мы покинули шумную палату.

Мы не поехали на обычные этажи для пациентов. Вместо этого мы воспользовались частным лифтом, для которого требовалась специальная ключ-карта.

Лифт плавно поднялся, остановившись на верхнем этаже. Когда двери открылись, я ахнула.

Это совершенно не было похоже на больницу. Скорее напоминало представительский этаж пятизвёздочного отеля. Толстые ковры приглушали наши шаги, на стенах висели картины, а воздух был наполнен слабым ароматом свежих цветов.

В коридоре стояла тишина.

Юрий толкнул дверь в конце коридора и жестом пригласил меня войти.

Это был огромный люкс с отдельной гостиной, спальней и полностью оборудованной мини-кухней. Из огромного окна от пола до потолка открывался захватывающий вид на панораму города Нордпорт.

Внутрь лился солнечный свет, делая всю комнату светлой и тёплой.

Это был рай по сравнению с моей предыдущей койкой, с которой даже не было видно неба.

Я была слишком ошеломлена, чтобы говорить, просто глядя на открывшуюся передо мной сцену.

Медсёстры положили моих малышей в элитные детские кроватки, которые уже были установлены в спальне, затем тихо вышли, закрыв за собой дверь.

В люксе остались только мы с Юрием.

Наконец я обрела дар речи, мои слова дрожали: «Доктор… что всё это значит? Я не могу себе этого позволить, я…»

Юрий подошёл ко мне, его глаза были немного красными. Он достал из кармана конверт и протянул его мне.

Его голос был полон эмоций: «Дитя, ты заслуживаешь всего этого и гораздо большего. Потому что ты не сирота».

Мой взгляд упал на конверт. На нём были напечатаны слова «Отчёт о тесте ДНК». Моё сердце начало колотиться о рёбра.

Я подняла голову, встретившись с ним взглядом, который был полон ожидания и извинения.

Он заговорил медленно, его голос дрожал от чувств, которые он больше не мог сдерживать: «Прежде чем ты откроешь его, я хочу, чтобы ты была готова. То, что в этом отчёте, полностью изменит твою жизнь. Мы… твоя семья… мы искали тебя много лет».

Мой разум опустел. Я не могла осмыслить тяжесть его слов. Семья? Моя семья?

Мои костяшки пальцев побелели от того, как сильно я сжала конверт из манильской бумаги. Казалось, будто он весит тысячу фунтов.

«Моя… семья?» – повторила я это слово, непривычное для моего языка понятие.

Юрий сел на диван рядом со мной, сохраняя почтительное, но близкое расстояние. Его голос был наполнен смесью ностальгии и печали.

Он начал рассказывать историю, которая была похоронена более двух десятилетий.

👉 ПРОДОЛЖИТЬ ЧТЕНИЕ

👉 ЧИТАЙТЕ СЕЙЧАС

Я очнулась на ядовитой свалке Империи, в теле изгнанной аристократки.

Прежняя владелица тела, Яна, была признана «мусором» с ничтожным рангом способностей.

Родной отец хладнокровно вычеркнул её из семьи, сводная сестра с торжествующей улыбкой забрала её статус, а жених разорвал помолвку.

«Я не могу жениться на неудачнице», — бросил он, разбив знак помолвки о мраморный пол.

Её сослали на полуостров Пеплопада — гниющую пустошь, куда отправляют умирать.

И она действительно умерла от отчаяния, уступив место мне.

Едва открыв глаза, мне пришлось проткнуть горло местному стервятнику куском ржавого металла, чтобы не стать его обедом.

Я собиралась просто выжить, используя свою скрытую силу, чтобы выращивать растения — величайшую и самую недоступную ценность в этой вселенной.

Но внезапно Всесеть прервала вещание экстренным сообщением, которое повергло в шок весь мир.

Система объявила, что мой генетический код совпал на 99.9999% с Александром Орловым — верховным генералом Империи ранга SSS.

Галактика взорвалась от возмущения: как выброшенный отброс класса D может быть идеальной парой их бога войны?

Моя бывшая семья в ужасе от того, что я жива, а предатель-жених в бешенстве мчится на свалку, чтобы силой вернуть свою «собственность» прежде, чем до меня доберутся Орловы.

Они думают, что я всё та же слабая, умоляющая о любви девочка, с которой можно делать всё что угодно.

Глядя на первый зелёный росток, пробивающийся сквозь мёртвую пыль в моей ладони, я холодно усмехнулась.

Я пришла сюда не умирать, а построить новую империю, и когда я закончу, они все будут стоять на коленях.

👉 ЧИТАЙТЕ СЕЙЧАС

Отвергнутая семьей, присвоенная Галактическим Командором Глава 1

Резкий скрежет металла о металл прорезал туман в разуме Яны.

Секундой ранее она всё ещё находилась в кромешной тьме, чувствуя, как смерть медленно стирает её сознание; но теперь она снова очнулась, хотя и не в своём прежнем теле – в теле другой Яны.

Ослепляющая головная боль – предсмертный крик другой Яны всё ещё звенел в её черепе.

Затем нахлынули воспоминания – не её собственные, а другой Яны.

Усадьба Беловых.

Мраморные полы.

Потолок такой высокий, что мог бы поглотить небо.

«С сегодняшнего дня ты больше не Белова».

Отец другой Яны – Пётр – сидел на самом высоком месте.

Он не смотрел на другую Яну. Словно она была бракованным товаром, от которого он наконец-то избавлялся.

«Отец… – начала другая Яна. – Я могу проявить себя».

«Слишком поздно, – Карина была там. Она прислонилась к дивану и улыбалась. Той самой улыбкой, которая всегда была на её лице, когда она уже одержала победу. – Яна, ты всё ещё не понимаешь, не так ли? Твой ранг способностей определяет твою ценность. Класс D. Теперь мне даже стыдно, что ты моя сестра».

Воспоминание сменилось.

На более холодное.

Даниил.

Жених другой Яны.

Мужчина, которому она отдала всё.

«Помолвка расторгнута, – он не колебался. – Я не могу жениться на неудачнице».

Он сказал это так, словно это была самая очевидная вещь в мире. «Мне нужна пара, способная пробудить свою звериную душу, Яна. А не та, что едва мерцает».

Он бросил знак помолвки к её ногам. Тот разбился о мрамор. «Не умоляй. Это жалко».

Воспоминание рассыпалось на части.

Яна открыла глаза.

Небо было неправильным.

Не то высокое, ясное небо над усадьбой Беловых.

Избитое, гниющее серое небо, задыхающееся от смога.

Воздух был пропитан запахом ржавчины, масла и чего-то гниющего.

Она лежала на груде обломков.

Искорёженный металл.

Проржавевшие провода.

Земля под ней была мягкой, серо-чёрной пылью, пахнущей серой.

Она попыталась сесть.

Боль пронзила её рёбра.

Её руки были стёрты в кровь.

Её одежда – что на ней было надето?

Лохмотья.

Чужая одежда.

Она заглянула внутрь себя.

Обширное, похожее на лес измерение её личного пространственного хранилища – исчезло.

Мёртвая, безмолвная пустота.

Она попыталась призвать ту животворящую энергию, которая когда-то заставляла императоров преклонять колени – лишь жалкая струйка.

Слабая, как угасающий уголёк.

Холодная паника охватила её.

Она была ничем.

Хуже, чем ничем.

На неё упала тень.

Она подняла взгляд.

Там стоял мужчина.

Похожий на скелет.

Оборванный.

Его глаза блестели голодным, понимающим светом.

В его руке была ржавая металлическая труба.

Он усмехнулся.

Пожелтевшие зубы.

Грязные клыки.

«Свежее мясо, – прохрипел он. – Я узнаю таких, как ты, с первого взгляда. – Он медленно кружил вокруг неё, похлопывая трубой по ладони. – Мягкая кожа. Чистая шея. Ни единого шрама на лице».

Он рассмеялся. «Аристократка. Из клана. Какая-то маленькая принцесса, которую спустили в унитаз Империи».

Она ничего не ответила.

«Дай угадаю, – продолжил он. – Папочка вышвырнул тебя? Или это был жених, которому не терпелось променять тебя на модель получше?»

Слова обрушились на неё, словно физический удар.

Челюсти Яны сжались.

Он наклонился ближе.

«Я уже видел такой взгляд. Взгляд “когда-то я имела значение”. Знаешь, что здесь происходит с такими, как ты? Ничего. Вы просто умираете медленнее остальных».

«Ты ошибаешься», – сказала она.

Её голос прозвучал грубо, непривычно.

«Правда? – рассмеялся он. – Этому месту плевать, чьей дочерью ты была. На полуострове Пеплопада есть только один закон: либо ты держишь трубу, либо тебе проламывают череп».

Полуостров Пеплопада.

Это название что-то пробудило.

Воспоминание другой Яны.

Свалка Империи.

Куда отправляли сломленных.

Опозоренных.

Нежеланных.

Она была здесь из-за них.

Из-за Карины.

Из-за Даниила.

Из-за каждого, кто решил, что она ничего не стоит, и выбросил её.

Егор присел на корточки, приблизив своё лицо к её лицу. «Можешь кричать, если хочешь. Никто не придёт. Империя здесь не патрулирует. Не присылает спасателей. Они сбрасывают свой мусор, а мы подбираем объедки».

Что-то внутри неё надломилось.

Не страх.

Не отчаяние.

Гнев.

Она вспомнила холодный голос Даниила.

«Я не могу жениться на неудачнице».

Она вспомнила улыбку Карины.

«Теперь мне даже стыдно, что ты моя сестра».

Она вспомнила лицо отца другой Яны.

Словно она была ничем.

Словно она всегда была ничем.

«Ты ничего обо мне не знаешь», – прошептала она.

Егор усмехнулся. «Я знаю достаточно. Я знаю, что ты умрёшь здесь. Я знаю, что ты будешь плакать. Я знаю…»

Она пришла в движение.

Не от него.

Не для того, чтобы бежать.

Вперёд.

Она увидела кусок листового металла.

Острый.

Зазубренный.

Она схватила его, перекатываясь, и край впился ей в ладонь.

Егор занёс трубу.

Она со свистом опустилась к её черепу.

Она бросилась в сторону.

Труба врезалась в землю там, где только что была её голова.

Серая пыль взметнулась вверх.

«Всё ещё сопротивляешься?» Он бросился вперёд. Ударил её ногой по рёбрам.

Боль.

Обжигающая.

Казалось, её внутренние органы меняются местами.

Медный привкус крови наполнил её рот.

Но она не упала.

Она не заплакала.

Она подумала о Данииле.

Она подумала о Карине.

Она подумала о каждом моменте, когда они заставляли её чувствовать себя ничтожеством.

Егор наклонился.

Схватил её за волосы.

Рванул её вверх.

«Видишь? – сказал он. – В конце концов, вы все одинаковые. Просто мясо для мясорубки».

Его лицо было в считанных сантиметрах от её лица.

Она чувствовала его гнилостное дыхание.

Видела прожилки в его налитых кровью глазах.

«Нет», – сказала она.

А затем она нанесла удар.

Металлический осколок глубоко вонзился ему в горло.

Он замер.

Кровь – тёмная, горячая, артериальная – хлынула на её руки.

Его глаза расширились.

Он издал звук, влажное бульканье.

Она вытащила осколок.

Он рухнул, хватаясь за шею.

Его рот открывался и закрывался.

Как у рыбы, хватающей ртом воздух.

«Не мясо, – сказала она твёрдым голосом. – Никогда не мясо».

Она смотрела, как он умирает.

Его глаза остались открытыми.

Уставившись в серое, гниющее небо.

Яна откинулась на груду старых шин.

Она тяжело дышала.

Её рёбра вопили от боли.

Её руки были скользкими от крови.

Она посмотрела на труп рядом с собой.

Она не чувствовала триумфа.

Она не чувствовала ужаса.

Она чувствовала нечто иное.

Холод.

Она была жива.

Только это имело значение.

Она заставила себя подняться.

Осмотрела свои раны.

Ушибленные рёбра.

Ободранные руки.

Ничего не сломано.

Она выживет.

Вдалеке эхом раздался вой.

Какого-то невидимого зверя, возможно, в нескольких километрах отсюда.

Но это напомнило ей: опасность была повсюду.

Ей нужно было укрытие.

Еда.

Информация.

Ей нужно было найти Центр восстановления.

Единственное поселение на полуострове.

Единственное место, где она могла торговать, обмениваться, выживать.

Она посмотрела на труп Егора.

Сформировалась холодная, практичная мысль.

Здесь даже мёртвые были ресурсами.

Она начала обыскивать его тело.

Отвергнутая семьей, присвоенная Галактическим Командором Глава 2

Яна двигалась быстро.

Методично.

Её руки всё ещё дрожали после драки, но разум уже отстранился.

Словно она проводила эксперимент, а не рылась в карманах мертвеца.

Первое: планшет.

Экран треснул, но работал.

Всё ещё функционировал.

Второе: небольшой пакетик с питательной пастой.

Военные излишки, выцветшая этикетка.

Она разорвала его и выдавила зернистую пасту со вкусом ржавчины в рот.

Энергия ударила быстро – небольшое тепло разлилось по груди.

Недостаточно.

Но лучше, чем ничего.

Она оттащила тело Егора за ржавый грузовой контейнер.

Скрыла его из виду.

Мусорщики полуострова в конце концов найдут его, но к тому времени она будет уже далеко.

Она прислонилась к холодной металлической стене.

Вздохнула.

Позволила воспоминаниям всплыть на поверхность.

Другой, настоящей Яны Смирновой, хозяйки этого тела.

Из побочной ветви семьи Беловых.

Незначительной.

Слабой.

Неудачницы Класса D.

Её душа зверя едва мерцала.

Старейшины называли это позором.

Отец не мог на неё смотреть.

Её сводная сестра Карина пользовалась любой возможностью, чтобы напомнить ей о её никчёмности.

А потом Даниил.

Помолвка была устроена ещё в детстве.

Она любила его.

Искренне, до глупости любила его.

Но когда её ранг подтвердился, когда пришли результаты тестов – Класс, – он перестал притворяться.

«Я не могу позволить, чтобы меня видели с тобой, – усмехнулся он. – Мне нужна пара, способная пробудить свою душу зверя. Так будет лучше, Яна. Когда-нибудь ты поймёшь».

Он бросил знак помолвки к её ногам.

Вдребезги.

Она собирала осколки.

Руки дрожали.

А он смеялся.

Карина тоже была там.

Ждала.

Готовая занять её место.

Три дня спустя пришёл приказ об изгнании.

Полуостров Пеплопада.

Свалка Империи.

Место, куда зверолюди отправлялись умирать.

И настоящая Яна умерла.

Голод.

Отчаяние.

Разбитое сердце в сломленном теле.

Лишь для того, чтобы освободить место для кого-то другого – новой Яны.

Яна медленно выдохнула.

«Твоя семья, – прошептала она призраку девушки, – это змеиное гнездо. Твой жених – трус. А люди, которые выбросили тебя, – она сделала паузу, – они никогда не узнают покоя».

Это было не пожелание.

Это было обещание.

Она изучила слабую жизненную энергию внутри себя.

Сродство с растениями.

Благословение земли, как называли это некоторые.

Низкий ранг, едва ли стоящий упоминания.

Но Яна знала лучше.

Когда-то она овладела этой силой в высшей степени.

Если бы она смогла найти семена и почву, она бы превратила эту пустошь в оазис.

Эта уверенность была непоколебимой.

Но сначала: укрытие. Деньги. Семена.

Она включила планшет Егора.

Вспыхнуло уведомление: «Автоматическая генетическая регистрация – обязательна для изгнанников».

Какая-то программа отслеживания Империи.

Воспоминания прежней Яны подтверждали это.

Способ контролировать изгоев.

Она смахнула уведомление.

Она не заметила маленькую иконку, мерцающую в углу.

Фоновая синхронизация.

Генетическая база данных Империи уже получила её последовательность.

Она нашла карту.

Ближайшее поселение: Центр.

Перевалочный пункт для мусорщиков.

Место, где можно торговать, покупать, выживать.

Пролистывая кэшированные файлы, она мельком увидела ещё один заголовок: «Обновления Генетического реестра – Утверждены новые протоколы совместимости».

Она пролистала дальше.

Не имеет значения.

Значение имел лишь путь впереди.

На планшете было кое-что ещё.

Сохранённые сообщения.

Она открыла их.

От Карины.

Три дня назад.

«Надеюсь, у тебя всё хорошо. Отец сказал, что тебя не бросят на произвол судьбы».

Она открыла следующее.

От Даниила.

Два дня назад.

«Между нами всё кончено. Больше не связывайся со мной».

А затем – ещё одно.

Сообщение, которое так и не было отправлено.

От прежней Яны.

Написанное, но не доставленное.

«Отец. Мне правда очень жаль. Я знаю, что подвела тебя. Я знаю, что я не та, кого ты хотел. Но я обещаю – я больше не доставлю никаких проблем. Пожалуйста. Я просто хочу вернуться домой».

Яна уставилась на экран.

Слова обжигали.

Она умоляла их.

Даже после всего.

Даже после предательства.

Даже после того, как они выбросили её.

Она удалила черновик.

«Твои извинения, – тихо сказала она, – потрачены на них впустую».

Затем она добавила, обращаясь к призраку девушки: «Твоего дома больше нет. Но я построю тебе новый. И когда я это сделаю, умолять будут уже они».

Она сунула планшет в карман и потащила тело Егора к химической яме – бурлящему бассейну едкой жижи неподалёку.

Она столкнула его туда.

Тело пошло ко дну.

Исчезло без следа.

Она стояла на краю, наблюдая, как поднимаются пузыри.

Голос Егора эхом отдался в её голове.

«Либо ты держишь трубу, либо тебе проламывают череп».

В одном он ошибался.

Ей не проломят череп.

Она будет держать трубу.

А затем меч.

А затем армию.

И когда она закончит, Даниил Антонов, Карина Белова, вся Империя – все они запомнят имя Яны Смирновой.

Она зашагала вперёд.

Земля была покрыта мягкой серо-чёрной пылью.

Она вздымалась при каждом шаге.

Воздух имел привкус серы и металла.

Каждый вдох обжигал.

Через полчаса она увидела это: грубые очертания на горизонте.

Кладбище стальных гигантов.

Центр.

Её энергия была почти на исходе.

Но воля заставляла её двигаться дальше.

Она чётко определила свои цели.

Первое: найти укрытие.

Второе: продать металлолом за кредиты.

Третье: найти семена.

Её сила исчезла.

Но она несла в себе нечто более ценное. Знания.

Такие знания, которыми не обладал никто в этой галактике.

Это был её истинный капитал.

Она сжала кулаки, её глаза горели свирепым светом.

Она пришла сюда не умирать.

Она пришла, чтобы построить империю.

Из руин, в которые они её бросили.

Из пепла девушки, от которой они избавились.

Она вырастит нечто из ничего.

И все они будут смотреть.

Отвергнутая семьей, присвоенная Галактическим Командором Глава 3

Яна наконец добралась до Центра восстановления.

Это был скорее не центр, а разросшиеся трущобы, построенные из грузовых контейнеров и навесов из металлолома.

В воздухе висел тяжёлый запах пота, дешёвого алкоголя и горящего топлива.

Люди брели по импровизированным улицам, на их лицах отпечаталось то же отчаяние, которое она видела в глазах Егора.

Она подняла воротник, стараясь выглядеть как можно незаметнее, и вошла в хаотичное поселение.

Всплыло воспоминание.

Сегодня был двадцатый день рождения прежней Яны.

По законам Империи, сегодня должен был активироваться её личный счёт гражданина.

Прежняя девушка цеплялась за надежду получить пособие по совершеннолетию от семьи Беловых.

Последнее, отчаянное желание.

Яна нашла общественный информационный терминал.

С крошечной надеждой, о наличии которой она даже не подозревала, она вошла в систему, используя данные прежней девушки.

На экране появилась строчка холодного, безжалостного текста.

Баланс счёта: 0 кредитов.

Никакого пособия.

Даже базовой социальной выплаты гражданина.

Семья Беловых подошла к делу основательно.

Они стёрли её полностью.

Яна посмотрела на ноль и издала сухой, невесёлый смешок.

Ей следовало бы понимать, что не стоит ни от кого ничего ждать.

Она вышла из системы, обрывая последнюю нить связи со своим прошлым.

Надежда была роскошью, которую она не могла себе позволить.

Рассчитывать только на себя – вот единственный путь.

Её взгляд переместился на обширные свалки, окружавшие Центр.

Они были опасны, но в то же время полны возможностей.

Ей нужны были деньги.

Ресурсы.

Игнорируя вонь, она вошла на поля металлолома и начала поиски; её намётанный глаз выискивал всё, что могло представлять ценность.

Часами она копалась в искорёженном металле и выброшенных механизмах, её руки покрылись царапинами и ссадинами.

Как раз когда истощение уже было готово взять над ней верх, она заметила необычное зелёное мерцание под обугленными останками корабельного двигателя.

Её сердце замерло.

Она осторожно отодвинула тяжёлые обломки, откопав три кристалла размером с кулак, которые пульсировали мягким зелёным светом.

В тот момент, когда она их увидела, у неё перехватило дыхание.

Она знала, что это такое.

В её мире они назывались Кристаллами Источника Жизни – сокровищами, содержащими чистейшую форму жизненной энергии.

Всего один такой кристалл мог бы возродить умирающую планету.

Она не могла в это поверить.

Её руки дрожали, когда она подняла один из них, чувствуя, как внутри гудит огромная, чистая сила.

Здесь они, возможно, назывались Энергокристаллами, но их суть была той же.

Это был ключ к восстановлению её сил.

Волна чистой радости захлестнула её.

Она едва не рассмеялась вслух, но заставила себя промолчать.

Она быстро завернула кристаллы в тряпку и спрятала их под рубашку; сердце гулко билось о рёбра.

С ними она могла сделать нечто большее, чем просто выращивать растения на этой пустоши.

Она могла бы восстановить всё своё измерение.

Успокоившись, она поняла, что не может раскрывать своё сокровище.

Она собрала ещё несколько кусков ценного на вид металлолома в качестве прикрытия для своей находки и направилась обратно.

Она нашла пункт приёма вторсырья и продала обычный лом за горстку кредитов.

Этого хватило, чтобы снять самое дешёвое из доступных жилищ – заброшенную капсулу – и купить воды и питательного раствора на несколько дней.

Проходя через торговый зал, она не могла не заметить: нигде не было зелени.

Ни единого растения в горшке, даже засушенного листа на витринах.

Это отсутствие показалось ей странным, но она отложила эту мысль на потом.

Оказавшись в относительной безопасности капсулы, она снова достала кристаллы; в её голове роились планы.

Прямое поглощение было бы расточительством.

Ей нужны были инструменты, чтобы очистить и катализировать их силу.

Она вышла из капсулы и посмотрела на горы хлама новыми глазами.

Для других это было кладбище мусора.

Для неё же – склад сырья для создания необходимого ей алхимического оборудования.

Она собиралась не просто выживать.

Она собиралась использовать этот мусор, чтобы восстановить свою силу.

👉 ПРОДОЛЖИТЬ ЧТЕНИЕ

👉 ЧИТАЙТЕ СЕЙЧАС

Рада вложила всю душу в свой брак, пока однажды не застала мужа и его сводную сестру, изменяющими ей.

Предательство разбило её… но лишь на мгновение, ведь она предложила ему то, о чём он всегда мечтал: открытый брак, где супруги могут встречаться с другими.

Он думал, что она сломается. Но вместо этого она выбрала месть.

И ничто не ранило сильнее, чем тот факт, что для своей мести она выбрала троих его лучших друзей.

Троих бесстрашных байкеров. Троих мужчин, которые не делятся, если это не стоит риска.

Троих Альф, которые сделали Раду своей в ту же секунду, как она сказала им «да».

Теперь каждую ночь она дарит им то, что её муж принимал как должное – стоны, покорность и что-то опасно близкое к любви.

Он наблюдает со стороны. Сжигается от ревности. Сожалеет, но уже слишком поздно.

Потому что она не просто возвращает себе контроль над своей жизнью – она заставляет его почувствовать, каково это быть заменённым.

И самое ужасное?

Он никогда не ожидал, что она полюбит их по-настоящему.

И что они также полюбят её.

Он нарушил свои клятвы. Они нарушают все правила.

А Рада? Она только начинает.

👉 ЧИТАЙТЕ СЕЙЧАС

Трое Альф на Одну Глава 1

«Мне очень жаль, госпожа Голубева… но ваш сын не выжил».

Слова хирурга всё ещё отдавались эхом в моей голове, пока я гнала всё быстрее, сжимая руль так крепко, что кожа впивалась в ладони. Я всё ещё видела его лицо – печаль в глазах, его тихий голос, словно даже он не мог подобрать нужных слов, чтобы смягчить удар.

Но нет мягкого способа сообщить матери, что её ребёнка больше нет.

Ему было восемь месяцев.

Восемь месяцев борьбы.

Восемь месяцев надежды.

Мой маленький мальчик.

Мой маленький боец, который пришёл в этот мир со слабыми лёгкими и крошечными ручками, но стук его сердечка навсегда завладел моим, когда я впервые взяла его на руки. Он болел с первого дня. Одна инфекция за другой. Бесконечные посещения больниц. Лекарства. Бессонные ночи. Я буквально разрывалась между работой и отделением реанимации новорождённых.

И вот прошлая ночь стала худшей. У него снова начались проблемы с дыханием, и уровень кислорода опасно упал. Я в пижаме помчалась с ним в больницу, прижимая его горячее тельце к своему и шепча, что всё будет хорошо.

Но ничего не наладилось.

Врачи сказали, что ему нужна срочная операция. Я всю ночь просидела одна в больничном коридоре, отчаянно молясь. Умоляя. Цепляясь за надежду, словно только она спасала меня от того, чтобы я окончательно не сломалась.

Я позвонила Ивану, своему мужу, и рассказала, что происходит. Я сообщила, что всё серьёзно, что на этот раз всё по-другому. Дала понять, что мне страшно.

Я нуждалась в нём. Он был нужен нашему сыну.

Но он не пришёл. Он не ответил во второй раз. И в третий.

Через несколько часов он всё же взял трубку и что же ответил?

«Я занят. Разберись с этим и проследи, чтобы с ним ничего не случилось».

Но с ним действительно кое-что случилось.

И вот я здесь, одетая в чёрное. Не только потому, что похоронила сына этим утром, но и потому, что что-то внутри меня умерло вместе с ним.

Мне следовало остаться дома. Мне следовало лежать в постели или свернуться калачиком где-нибудь, прижимая к себе последний комбинезон, который он носил, и рыдать до тех пор, пока дыхание не перехватит. Но на такой покой я не имела права. Не в этой жизни. Не тогда, когда мне нужно было управлять компанией и сохранять безупречную репутацию.

Поэтому я пришла.

Потому что сегодня был не просто день, когда я похоронила собственного ребёнка. Сегодня был ещё и день, когда, по словам Ивана, нас должны были навестить некие «важные» инвесторы – его друзья, люди, с которыми он вёл переговоры на протяжении нескольких лет, пытаясь убедить их вложиться в компанию. Он сказал, что моё присутствие крайне важно. Что мы не можем позволить себе всё испортить.

И даже горе не стало достаточно уважительным оправданием.

Наша компания располагалась на самой окраине Княжбора – города, где люди жили бок о бок со стаями, сохраняя по большей части шаткое перемирие. Это место, где доминирование буквально витало в воздухе, а иерархия значила больше, чем законы. Это чувствовалось в том, как двигались люди. В едва заметных кивках, которыми мы обменивались. В негласных правилах, которые отделяли людей от волков.

Машина медленно остановилась у здания перед нашей компанией – той, которую мы построили вместе, хотя только один из нас действительно поддерживал её существование. Я управляла ею каждый день, пока он делал всё, что ему вздумается.

Я глубоко вздохнула, вытерла уголки глаз и вышла. Жизнь в городе не остановилась из-за моей боли. Солнце по-прежнему вставало из-за горизонта. На улице по-прежнему было шумно: люди и оборотни перемешались в общем потоке, занимаясь своими делами. Пара волков в человеческом обличье пронеслась мимо на мотоциклах, оставляя за собой шлейф запахов – резких, диких, узнаваемых с первого вдоха.

А я? Я притворялась, что живу.

Я вошла через главный вход, чувствуя на себе взгляды. Внутри разговоры обрывались на полуслове, когда люди замечали меня. Рука секретаря застыла над клавиатурой. Её глаза затуманились, губы приоткрылись, словно она хотела выразить соболезнования, но не знала, позволено ли ей. Никто не произнёс ни слова. Возможно, из-за страха. Возможно, из уважения. Возможно, потому что никто не знает, что сказать женщине, которая только что похоронила своего ребёнка, но всё равно пришла на работу.

Они все слышали. В Княжборе новости распространялись молниеносно. Вероятно, слухи уже поползли: Рада Голубева – генеральный директор, человек, избранница высокопоставленного волка – потеряла своего малыша и всё равно пришла на работу всего через несколько часов после похорон.

Мне было всё равно.

Громко стуча каблуками по кафельному полу, я направлялась к лифтам. Горе осело в груди тяжёлым камнем, давило на рёбра, но я упрямо держала подбородок высоко, выпрямив спину. Никто не увидит мою слабость.

Никогда! Не сейчас.

Мне следовало немедленно отправиться в зал заседаний. Я знала, что они ждут. Я знала, что они все, вероятно, шепчутся за закрытыми дверями, пытаясь предугадать, в каком состоянии сегодня будет Рада.

Но вместо этого я повернула в сторону крыла для руководства, потому что мне нужно было увидеть Ивана, хотя бы на мгновение.

Я и сама не знала зачем. Может, я искала что-то в его лице. Какой-то знак, что ему не всё равно. Хоть какой-то проблеск вины. А может, я просто хотела услышать от него хоть что-то, любое слово, которое доказало бы, что я не одна тону во всём этом. Что-то, что придало бы мне смелости предстать перед советом директоров, несмотря на печаль, сковавшую всё моё естество.

Трое Альф на Одну Глава 2

От лица Рады:

Дрожащей рукой я медленно толкнула дверь. На секунду мне показалось, что мой разум играет со мной злую шутку. Может, у меня возникли галлюцинации от истощения и горя.

Но нет.

В тот момент, когда дверь достаточно распахнулась, чтобы я могла заглянуть внутрь, реальность обрушилась на меня со всей жестокостью.

Иван, мой муж, был внутри. Внутри Вероники. На его столе.

Её тело выгнулось, блузка была сдвинута на плечи, а юбка – собрана вокруг бёдер. Его руки сжимали её талию, притягивая к себе. Он входил в неё так, будто ему было не стыдно. Он не колебался и не боялся, что его поймают. Будто он делал это сотню раз.

Её громкие стоны эхом отражались от стен кабинета. Она даже не пыталась сдерживать их. Она не боялась, что кто-то услышит. Не боялась, что кто-то войдёт.

А почему она должна была бояться?

Никто не входил в кабинет Альфы без стука.

Никто, кроме меня.

Они заметили меня сразу. Голова Вероники так резко повернулась в мою сторону, что её волосы хлестнули её по щеке. Она побледнела, но её губы всё ещё были приоткрыты в стоне, который застрял у неё в горле.

Иван не замер, но и не отстранился. Он даже не потрудился потянуться к своим брюкам.

Мой муж просто лениво повернул голову в мою сторону, всё ещё находясь внутри своей любовницы, и уставился на меня так, будто я отвлекла его от чего-то важного.

Вместо вины на его лице отражалось раздражение, будто я была помехой.

Моё сердце остановилось. Мой разум опустел, а в глазах потемнело.

Какое-то мгновение я слышала только стук своего сердца, колотящегося о рёбра.

Тук. Тук. Тук.

Я открыла рот, но горе сжимало моё горло.

«Наш сын… – прошептала я, едва слышно. – Он умер сегодня, Иван».

Из моих глаз тут же брызнули слёзы, беззвучно и отчаянно стекая по щекам. Я смотрела, как Вероника трясущимися пальцами в панике пытается застегнуть блузку и хоть как-то прикрыться.

Иван наконец медленно вышел из неё и натянул брюки, будто у него было всё время мира. Будто я стояла там и спрашивала его, что он хочет на обед. Он двигался с той же ленивой уверенностью, которая всегда появлялась у него, когда он чувствовал себя неприкасаемым – так вела себя большая часть Альф.

Я через силу сглотнула, но в горле как будто резануло стеклом.

«А ты здесь, – продолжила я, едва сдерживаясь, – с Вероникой? Своей сводной сестрой?»

Вероника покачала головой, отступая от стола: «Рада… Рада, мне так… Я не хотела… Клянусь, я думала…»

Её оправдания смешались в неразборчивый гул, но я не поднимала глаз. Я не могла смотреть на женщину, которая ещё вчера стояла у больничной койки и ушла только рано утром. На женщину, которая обнимала меня, когда моего ребёнка забирали на операцию. На женщину, которая обнимала меня каждый раз, когда мой ребёнок болел.

Она была моей семьёй. Моей лучшей подругой. Моим самым близким человеком. Человеком, которому я доверяла всё то немногое, что у меня было.

Предательство ранило больнее, чем любой нож.

В этот момент Иван усмехнулся, привлекая моё внимание.

«Ты думаешь, меня волнует твой мёртвый ребёнок, Рада? – раздражённо выпалил он и, приблизившись, продолжил, как будто проблема была во мне. – Ты уже несколько месяцев только и делаешь, что ходишь и страдаешь. Мне это надоело. Надоели твои слёзы. Надоели больницы. Надоело притворяться, что мне не всё равно. Ты слишком скучная, Рада!»

Вероника ахнула, прикрывая рот в ужасе.

Однако мой муж ещё не закончил.

«Ты хотела сочувствия? Ты хотела, чтобы я сокрушался вместе с тобой из-за ребёнка, которого ты смогла родить, но даже не смогла о нём позаботиться? Извини, – он пожал плечами. – У меня есть дела поважнее».

Холод в его голосе проник в мои кости и заморозил всё тепло, которое у меня осталось. Я стояла и смотрела на него, едва дыша, каждая клетка моего тела дрожала от шока, ярости и опустошения.

«Ты… – начала я и запнулась. – Ты отвратителен».

Он ухмыльнулся той же высокомерной ухмылкой Альфы, с которой обычно унижал подчинённых или отмахивался от проблем, которыми не желал заниматься: «Ты же всегда ненавидела мою лень и то, что я не стал твоим идеальным мужем из фантазий. Знаешь что? Мне надоело притворяться».

Мои ногти так глубоко впились в ладони, что я почувствовала что-то влажное. Я не знала, была ли это кровь, пот или и то, и другое.

«Потому что ты такой, Иван, – сказала я дрожащим голосом. – Я всем занималась. Всем. Нашим ребёнком, бизнесом, домом, пока ты…»

«Пока я что? – резко перебил он. – Ничего не делал? Да. Верно. И ты всё равно осталась. Так что это говорит о тебе?»

Я сделала дрожащий вдох, но он ещё не закончил.

«И честно говоря… – мой муж прислонился к столу, скрестив руки, и жёстко посмотрел на меня, – ты всегда была жалкой, Рада. Все это знали. Все меня жалели. Может, поэтому он и умер. Может, ребёнку просто не суждено было выжить с тобой».

Весь мир в моей голове в одно мгновение пошатнулся. Воздух будто выкачали из лёгких. Ноги почти подогнулись. Из груди вырвался звук – какой-то первобытный, надрывный, нечеловеческий. Звук, который я сама от себя никогда раньше не слышала.

«Иван… – прошептала Вероника в ужасе, – остановись. Остановись…»

Но ему было всё равно.

Ему было плевать на мою разорванную в клочья душу и на пятна молока, всё ещё оставшиеся на моём платье с того последнего раза, когда я прижимала к себе малыша. Ему было всё равно, что он только что использовал смерть нашего ребёнка – ребёнка, которого он едва признавал, – чтобы причинить мне такую боль, какую ни один мужчина не должен причинять женщине.

Что-то мгновенно сломалось внутри меня, мои руки двинулись раньше, чем я успела подумать, и я сильно ударила его!

Пощёчина эхом разнеслась по комнате. Резкий, жестокий удар.

Его голова отлетела в сторону от чистого, нефильтрованного шока.

«Ты с ума сошла?» – рявкнул он, касаясь щеки.

«Нет, Иван, – сказала я, приближаясь, голос был ровным впервые с того момента, как я вошла. – На этот раз я не собираюсь сходить с ума».

Он усмехнулся, полагая, что я снова сломаюсь, как всегда делала, чтобы сохранить мир, чтобы сохранить брак, чтобы сохранить видимость.

Голос Вероники дрожал: «Рада, прости… Я не хотела… Я думала, что ты и он… Он сказал, что вы двое не…»

Я резко подняла руку, и она мгновенно замолчала.

«Ты была моей подругой, – тихо сказала я. – Ты должна была меня поддержать, но показала, что ты ничто, – я снова повернулась к Ивану. – Думаешь, что ты победил?»

Он закатил глаза: «Ты закончила? Нас ждут инвесторы. Покричишь позже».

Какая наглость. Я сжала кулаки, пытаясь унять дрожь в пальцах. Моё горе никуда не исчезло, но оно переродилось в непоколебимую решимость.

Я посмотрела мужу прямо в глаза и заговорила спокойно, ясно, обдуманно: «Ты всегда хотел открытого брака, верно, Иван?»

Он моргнул, сбитый с толку внезапной сменой темы.

«Ну, – продолжила я, – теперь ты это получишь».

Последовавшая за этим тишина была удушающей. Вероника тихо ахнула. Иван выпрямился, вскинув брови, но я не отвела взгляда.

Эти слова на вкус были как победа. Горькая, холодная победа, но всё же победа.

Иван открыл рот, готовый спорить, готовый высмеять меня, готовый сказать какую-нибудь гадость, но я не дала ему такой возможности.

«Впервые с тех пор, как я вышла за тебя замуж, – сказала я, проходя мимо него к двери, – ты увидишь, к чему именно ты меня подтолкнул, – я взялась за ручку, потянула дверь на себя и обернулась в последний раз. – Ты больше не сможешь причинить мне боль, Иван».

Трое Альф на Одну Глава 3

От лица Рады:

Я даже не помнила, как выбежала из здания.

В один момент я смотрела на Ивана так, словно совершенно его не знала, а в следующий момент ноги несли меня через вестибюль, мимо стеклянных дверей, навстречу ледяному воздуху. Мне было всё равно, ждут ли нас важные инвесторы. Мне было плевать на слухи. Пусть говорят.

Пусть говорят, что Рада Голубева сошла с ума. Они будут правы.

Я села в машину, захлопнула дверь и поехала. Я не знала, куда. Я ничего не планировала. Я просто держала ногу на педали газа, а руку сжимала на руле, и перед глазами всё плыло от тяжести предательства.

Мой малыш. Мой прекрасный мальчик ушёл.

А Иван… Боже. Неужели Иван это сделал?

«Ты скучная, Рада», – эти слова не переставали звенеть в моей голове.

Это сказал тот самый мужчина, который лишил меня девственности. Я вышла за него замуж в двадцать лет, когда думала, что любви достаточно, чтобы построить будущее. Я отдала ему три года. Три года моей молодости, моего тела, моего времени, моей души, а теперь он стоял в стеклянном офисе, занимаясь сексом с моей лучшей подругой, и говорил мне, что я скучная.

Я моргнула, чтобы смахнуть слёзы, и ясно увидела пункт назначения. Это оказался клуб в центре Княжбора.

Однако это был не просто клуб. Не тот, в который можно просто так зайти. Это место не предназначалось для таких людей, как я. Им владели оборотни, в основном высокопоставленные, такие как Беты и Гаммы. Элита стаи «Опасных». Могущественные и неприкасаемые.

Пусть выгонят меня. Пусть разорвут меня на части, если хотят. Я нуждалась в воздухе, в шуме. Я хотела забыться.

Я заехала на боковую парковку, вышла, захлопнула за собой дверь и без колебаний направилась прямо ко входу. Моё чёрное платье облегало фигуру. Оно измялось после многочасовой носки, воротник был в пятнах от слёз, но я вошла внутрь с высоко поднятой головой.

Первым делом в нос ударил густой запах мускуса, смешанный с потом, кожей, алкоголем и чем-то запретным. Вибрация музыки отдавалась прямо в костях. Это место так и бурлило. Танцоры тёрлись друг о друга.

Волки низкого ранга – Омеги в соблазнительных нарядах – сверкали улыбками, смеялись, флиртовали, затевали потасовки. Сначала меня никто не заметил. Возможно, никто не ожидал, что человек придёт сюда в одиночку. И уж точно не тот, кто раздавлен горем.

Я направилась прямо к бару.

Бармен, высокий оборотень с серебряными кольцами в обоих ушах и татуировками на шее, посмотрел на меня, словно я была галлюцинацией.

«Текилу», – сказала я.

Он поднял бровь, но ничего не сказал и налил мне рюмку. Я выпила её залпом. Он в замешательстве моргнул и налил ещё одну. Я выпила. Третью, четвёртую. Пятую.

Голос Ивана всё ещё отдавался в моей голове, как проклятие, от которого я не могла избавиться.

После всего… После всех тех ночей, когда я тащила на себе его бизнес, после каждой минуты, когда я умудрялась заботиться о нашем мальчике, пока ему «было не до того».

Выпив семь порций, я хлопнула пустой рюмкой по стойке и открыла рот, чтобы попросить ещё, но бармен замялся.

«Простите, – сказал он, взглянув на меня, прищурившись. – Я не могу налить вам ещё. Вы пьяны».

«Что? – нахмурилась я. – Вы будете указывать мне, сколько пить? Вы вообще знаете, что я сейчас чувствую?»

Я не кричала. Но из-за грохочущей в клубе музыки голос мой звучал громко. Мне казалось, что все эти огни закружились в бешеном вихре.

«Налейте мне ещё».

«Я серьёзно, – сказал он. – У меня будут проблемы, если я налью вам ещё одну. Мне несдобровать».

Я горько фыркнула: «Кто это сказал?»

Его глаза метнулись мимо меня через плечо: «Они».

Я медленно повернулась, и мои глаза остановились на них.

Трое мужчин.

Трое невероятно крупных, потрясающе красивых мужчин сидели в дальнем углу клуба в кабинке, к которой никто не осмеливался подойти. Я не заметила их, когда вошла. Как я могла их пропустить? Казалось, что атмосфера вокруг них изменилась. Словно всё вокруг меняло свой ритм в их присутствии.

Они смотрели на меня. Внимательно наблюдали за мной. Все трое.

У одного челюсть была словно высечена из камня, а волосы собраны в небрежный узел на затылке.

Другой вальяжно откинулся на спинку стула, постукивая пальцами по стакану. Его глаза даже с такого расстояния отливали расплавленным золотом.

Третий казался самым мрачным – опасность вилась вокруг него, точно дым, а бесстрастный взгляд был направлен прямо на меня.

Они показались знакомыми. Слишком знакомыми.

Я прищурилась, потирая глаза. Текила определённо повлияла на меня, но что-то подсказывало, что я видела их раньше. Где-то. Как-то.

Они всё ещё смотрели, и внезапно меня бросило в жар.

Чего, чёрт возьми, они хотели? Почему так на меня смотрели? И почему я должна их слушать? Что это за больная извращённая шутка?

Они владеют этим клубом или что? Я с силой ударила ладонями по стойке, заставив бармена вздрогнуть от неожиданности, и выпрямилась, слегка пошатываясь на ногах.

«Пусть скажут, кто они, чтобы указывать, сколько мне пить», – сказала я, сжав кулаки, и направилась к ним.

👉 ПРОДОЛЖИТЬ ЧТЕНИЕ