Tag: Страсть

👉 ЧИТАЙТЕ СЕЙЧАС

Кристина – жена и мама, которая давно не чувствует себя желанной в собственном браке. Встреча с Димой, другом её мужа, возвращает ей ощущение себя красивой и живой.
Между ними возникает опасное притяжение, заставляя Кристину выбирать между привычной семейной жизнью и чувствами, которые она уже не может игнорировать.}

👉 ЧИТАЙТЕ СЕЙЧАС

Книга Что же между нами? Глава 1 День, который должен был быть особенным

Утром Кристина проснулась раньше будильника.
Так бывало всегда, когда ей чего-то очень хотелось.
Она несколько секунд лежала неподвижно, глядя в потолок, и пыталась понять, который сегодня день. Потом память вернулась сразу – вместе с лёгким волнением, которое она заранее запретила себе называть надеждой.
Сегодня был её день рождения.
За окном медленно светало. Комната оставалась серой, почти бесцветной, и только тонкая полоска утреннего света пробивалась между шторами.
Рядом спал Миша. Высокий, крепко сложенный, с короткими тёмными волосами и привычно спокойным выражением лица даже во сне.
Он лежал на спине, одной рукой закрыв глаза, и дышал ровно, совершенно спокойно.
Кристина повернулась к нему.
Когда-то ей нравилось смотреть, как он спит.
Когда-то она могла часами лежать рядом, не желая вставать первой. Ей нравилось ощущение его тепла, запах его кожи на подушке, тяжесть его руки, случайно оказавшейся у неё на талии.
Когда-то от одного его прикосновения внутри становилось тепло.
Теперь она смотрела на него и думала только об одном:
Он помнит?
Она тут же разозлилась на себя за этот вопрос.
Конечно, помнит.
Она говорила ему.
Не один раз.
Почти месяц назад, смеясь, будто между делом, она сказала:
– Только, пожалуйста, придумай что-нибудь сам.
Миша тогда посмотрел на неё с лёгкой улыбкой.
– А что именно?
– Вот именно. Не спрашивай.
Она засмеялась.
– Я хочу сюрприз.
Ей не нужны были дорогие подарки.
Не нужны были украшения, огромные букеты или ресторан, где официанты знали бы её имя.
Она хотела одного вечера.
Чтобы Миша сам решил, куда они пойдут.
Чтобы написал ей днём:
«Собирайся к семи».
Чтобы она надела платье и не знала, куда именно они едут.
Чтобы он открыл перед ней дверь машины и посмотрел так, будто она всё ещё была той самой женщиной, которую однажды он боялся потерять.
Она хотела почувствовать себя не матерью.
Не женой.
Не человеком, который весь день решает бытовые вопросы.
Просто женщиной.
Его женщиной.
Кристина снова посмотрела на Мишу.
– Ну пожалуйста, – едва слышно сказала она.
Он не услышал.

К обеду надежда стала тяжелее.
Кристина несколько раз брала телефон.
Ничего.
Потом снова клала его экраном вниз.
Потом опять брала.
Поздравления уже начали приходить.
Подруги писали длинные сообщения. Родственники звонили. Кто-то прислал смешную открытку.
Она отвечала всем: «Спасибо. Спасибо большое. Очень приятно.»
И каждый раз после отправки снова смотрела на экран.
Она ненавидела это ожидание.
Особенно потому, что знала: если сейчас сама скажет Мише, что хочет вечером куда-нибудь сходить, он, скорее всего, спросит:
– А куда?
И тогда всё исчезнет.
Весь смысл.
Потому что ей не хотелось выбирать.
Она хотела, чтобы выбрали её.

Когда Миша наконец проснулся, было уже почти два часа дня.
Кристина услышала, как он прошёл на кухню.
– Доброе утро, – сказала она.
– Угу. Доброе.
Он открыл холодильник.
Она ждала.
Секунду.
Две.
Пять.
Миша достал воду.
Закрыл холодильник.
И только потом посмотрел на неё.
– А, точно. С днём рождения.
Она улыбнулась.
– Спасибо.
– Что сегодня делать будем?
Кристина почувствовала, как внутри что-то едва заметно опускается.
– Не знаю.
– Ну тогда вечером можем куда-нибудь сходить.
Она молчала.
Куда-нибудь.
Она отвела взгляд.
– Хорошо.
Михаил уже снова смотрел в телефон.
Кристина стояла напротив него и вдруг почувствовала себя совершенно лишней.
Не несчастной.
Не обиженной.
Именно лишней.
Как будто она была предметом, который давно стоит в комнате и перестал привлекать внимание.
Она отвернулась, чтобы Михаил не увидел выражения её лица.
– Я пойду соберусь.
– Угу.
И всё.

Вечером она долго стояла перед шкафом.
Доставала вещи.
Убирала обратно.
Снова доставала.
Чёрное платье показалось слишком нарядным.
Джинсы – слишком обычными.
Она достала красивое бельё, несколько секунд держала его в руках, а потом положила обратно.
Ей стало смешно.
Кристина посмотрела на себя в зеркало.
Для кого я вообще стараюсь?
Она всё равно нанесла макияж.
Подвела глаза.
Накрутила волосы.
Надела платье.
Потом сняла платье и переоделась.
В конце концов остановилась на простом образе: джинсы и нарядная кофта, которую когда то ей подарила мама.
Посмотрела на себя ещё раз.
Она была красивой.
Это она знала.
Но почему-то в последнее время знания было недостаточно.
Красота перестала приносить удовольствие, если рядом не было человека, который хотел её видеть.
Из кухни донёсся голос:
– Кристин, ты готова?
– Да.
Она вышла.
Михаил посмотрел на неё мельком, но так ничего и не сказал
И вдруг она поняла, что больше не ждёт.

Они действительно поехали куда-то.
В кафе было шумно. За соседним столиком смеялись люди. Где-то играла музыка. На стенах горели тёплые лампы.
Миша спрашивал, что она хочет заказать.
Кристина сказала, что ей всё равно.
Он выбрал сам.
И впервые за весь день ей стало почти спокойно.
Не потому, что вечер оказался хорошим.
А потому, что ожидание закончилось.
Она больше ничего не ждала.
После кафе Миша посмотрел на телефон.
– Кстати, можно к Диме заехать.
Кристина подняла глаза.
– К Диме?
– Да. Он с Настей сегодня дома. Говорил, чтобы заехали.
Она несколько секунд молчала.
Сегодня.
В её день рождения.
Вечер, который она почти месяц представляла совсем иначе.
– Хорошо, – сказала она.
И сама услышала, насколько равнодушно прозвучал её голос.

У Димы было тепло и шумно.
Настя открыла дверь с улыбкой, у неё были длинные светло-каштановые волосы и светло-зелёные глаза.
– Ну наконец-то! С днём рождения тебя!
– Спасибо.
В комнате играла музыка.
На столе стояли закуски, бутылки, стаканы.
Дмитрий подошёл чуть позже.
Он выглядел просто: короткие тёмные волосы, светлое лицо, открытая улыбка и лёгкий, немного насмешливый взгляд.
– С днём рождения, Кристин.
Он улыбнулся и протянул ей небольшой букет.
Кристина на секунду растерялась.
– Спасибо.
– Надеюсь, угадал с цветами.
– Очень красиво.
Дима задержал на ней взгляд буквально на секунду дольше, чем было необходимо.
Кристина заметила.
И сама не поняла, почему заметила именно это.
Михаил в этот момент уже что-то обсуждал с другом.
Она отвернулась.
Не придумывай.
Дмитрий был другом её мужа.
Просто другом.
Не более.
Она повторила это про себя дважды.
А потом ещё раз.

Вечер шёл своим чередом.
Кто-то рассказывал историю.
Кто-то смеялся.
Кто-то наливал чай.
Мима сидел рядом с Димой и обсуждал какую-то игру.
Кристина улыбалась, когда нужно.
Смеялась, когда смеялись остальные.
Но постепенно ей стало казаться, что она перестаёт присутствовать в собственной жизни.
Она смотрела на мужа.
Он был рядом.
Совсем рядом.
И всё равно казался невероятно далёким.
В какой-то момент Кристина поймала взгляд Димы.
Он смотрел на неё.
Не бесцеремонно.
Не вызывающе.
Просто смотрел.
Как будто действительно видел её.
Кристина первой отвела глаза.
Сердце почему-то ударило сильнее.
Она почувствовала раздражение.
На себя.
На него.
На Мишу.
На весь этот вечер.
Что со мной происходит?
Она взяла стакан воды.
Сделала глоток.
И заставила себя улыбнуться Насте.

На экране телефона было 23:41.
Её день почти закончился.
Кристина посмотрела на Мишу.
Она всё ещё ждала.
Совсем немного.
Может быть, сейчас.
Может быть, когда они останутся одни.
Может быть, дома её ждёт какой-нибудь подарок.
Может быть, он всё-таки приготовил что-то.
Последняя надежда была настолько маленькой, что почти не ощущалась.
Но она была.

Дом встретил их тишиной.
Кристина сняла обувь.
Положила сумку.
Михаил прошёл в комнату.
– Я спать, – сказал он.
Она остановилась.
– Уже?
– Устал.
– Хорошо.
Он подошёл и коротко поцеловал её куда-то в висок.
Привычно.
Буднично.
И ушёл.
Кристина осталась в коридоре.
Стояла и смотрела ему вслед.
Потом медленно сняла серьги.
Положила их на полку.
Сняла кольцо.
Посмотрела на него.
И почему-то именно в этот момент ей захотелось плакать.
Не из-за дня рождения.
Не из-за подарка, которого не было
Даже не из-за того, что он не сказал нужных слов.
Она плакала из-за того, что вдруг ясно поняла:
она давно просила не о празднике.
Она просила о нём.
О его внимании.
О его желании быть рядом.
О простом ощущении:
«Я хочу тебя. Я хочу провести этот вечер именно с тобой».
И Миша не понял.
Или понял, но не почувствовал необходимости сделать это.
Она прошла в ванную и закрыла дверь.
Включила воду.
Села на край ванны.
Посмотрела на своё отражение.
В нём была молодая девушка с длинными тёмными волосами, выразительными карими глазами, наполненными слезами и мягкими, женственными чертами лица.
Макияж ещё держался.
Только внутри всё уже расползалось.
Она провела пальцем под нижним веком и тихо сказала:
– С днём рождения, Кристина.
Сама себе.
И неожиданно усмехнулась сквозь слёзы.
Ну вот.
Теперь хотя бы точно никто не забыл.
Она выключила воду.
Постояла ещё немного.
А потом услышала из комнаты голос Миши:
– Кристин, ты идёшь спать?
Она закрыла глаза.
– Сейчас.
В ту ночь она лежала рядом с ним и не спала.
Миша дышал спокойно.
Она смотрела в потолок.
Где-то далеко проезжали машины.
На экране телефона было 00:17.
Её день рождения закончился.
А вместе с ним закончилась и какая-то маленькая, почти незаметная часть её прежней надежды.
Она ещё не знала, что именно в такие ночи жизнь начинает менять направление.
Не громко.
Без предупреждения.
Просто однажды человек просыпается и понимает:
дальше так жить он больше не может.

Глава 2 После праздника

Утро после дня рождения оказалось совершенно обычным.
Наверное, именно это Кристину и удивило больше всего.
Ничего не изменилось.
За окном по-прежнему шумели машины. На кухне стояла вчерашняя кружка, которую она так и не помыла. На спинке стула висело платье, в котором она провела свой вечер. На столе лежал букет, подаренный Димой.
А рядом с ним – ничего.
Никаких следов праздника.
Никаких следов того, что вчера был её день.
Кристина проснулась около девяти и несколько секунд просто лежала, глядя в потолок.
Миша рядом уже не спал.
Его половина кровати была пустой.
Она услышала звук закрывающейся двери и поняла, что он ушёл.
Она даже не сразу вспомнила, что сына дома нет.
Мама забрала его ещё вчера утром.
– Отдай мне его до вечера, – сказала она тогда. – Хоть раз нормально отдохни. У тебя день рождения всё-таки.
Кристина сначала сопротивлялась.
– Мам, неудобно.
– Что неудобно? Я ему бабушка.
И действительно, неудобного ничего не было.
Мама сама предложила.
Она забрала малыша к себе, чтобы Кристина могла провести день с Мишей, не думая о кормлениях, укладываниях, переодеваниях и бесконечных бытовых мелочах.
Кристина тогда была почти счастлива.
Ей казалось, что у неё наконец появится целый день только для себя.
Для них.
А теперь она лежала в тишине и думала о том, насколько странно устроена жизнь.
Когда ребёнка нет дома, оказывается, что тишина вовсе не означает свободу.
Иногда она означает одиночество.

Она встала, убрала волосы в небрежный хвост и пошла на кухню.
На столе стояла кружка Миши.
Она взяла её, налила туда воды и поставила в раковину.
Потом заметила букет.
Кристина взяла его в руки.
Цветы были красивые, её любимые белые пионы.
Она посмотрела на них несколько секунд.
Потом поставила обратно.
Телефон лежал рядом.
Она открыла переписку с мамой.
Мама:
Доброе утро. Заберёшь малыша после обеда?
Кристина быстро ответила:
Да, конечно.
Она посмотрела на часы.
9:34.
До обеда было ещё далеко.
Но ей вдруг стало не по себе от мысли, что ребёнка нет рядом.
Она привыкла к его звукам.
К плачу.
К смеху.
К тому, как маленькие руки цепляются за одежду.
Даже к ночным пробуждениям.
Дом без него казался слишком большим.

К обеду Кристина уже была у мамы.
Когда она открыла дверь, сын сразу её узнал.
Его лицо изменилось ещё до того, как он успел улыбнуться.
Кристина почувствовала, как внутри всё размягчилось.
– Ну иди сюда, мой мальчик.
Она взяла его на руки и прижала к себе.
Он пах детским кремом и чем-то сладким.
Кристина закрыла глаза.
– Соскучилась я по тебе.
Мама стояла рядом и улыбалась.
– Вот видишь? А ты переживала.
– Я не переживала.
– Конечно.
Кристина засмеялась.
На несколько минут всё стало простым.
Она больше не думала о вчерашнем вечере.
Не думала о Мише.
Не думала о том взгляде Димы.
Не думала о том, почему ей так больно.
У неё просто был сын.
И она была нужна ему.
Этого оказалось достаточно, чтобы снова почувствовать себя собой.

Дома началась обычная жизнь.
Переодеть.
Покормить.
Помыть бутылочку.
Постирать испачканную одежду.
Уложить.
Подождать, пока заснёт.
Потом быстро убрать кухню.
Пока ребёнок спал, Кристина стояла посреди комнаты и смотрела на разбросанные вещи.
Она устала.
Но эта усталость была знакомой.
Понятной.
Она знала, что с ней делать.
Гораздо сложнее было разобраться с другой усталостью.
Той, которая появилась внутри неё задолго до вчерашнего дня.
Около пяти она посмотрела на часы.
Миша должен был скоро прийти.
Кристина почувствовала напряжение в животе.
Сегодня она хотела поговорить.
Не ругаться.
Не предъявлять претензии.
Не говорить:
«Ты никогда…»
И не:
«Тебе вообще всё равно…»
Она хотела просто объяснить.
Хотя сама ещё не до конца понимала, что именно.

Миша пришёл около семи.
Дверь открылась.
– Я дома.
Кристина была на кухне.
– Привет.
– Привет.
Он снял обувь, прошёл в комнату к сыну.
– Где мой пацан?
Ребёнок играл со своими игрушками и смеялся. Увидив отца он радостно пополз к нему.
Миша улыбнулся.
– Ну привет.
Кристина наблюдала за ними из дверного проёма.
В такие моменты она всегда чувствовала противоречие.
Она не могла сказать, что Миша был плохим отцом.
Он любил сына.
По-своему.
Просто иногда ей хотелось, чтобы он так же смотрел и на неё.
Не как на мать своего ребёнка.
А как на женщину.

Когда сын снова уснул, они остались на кухне вдвоём.
Миша ел.
Кристина сидела напротив.
Она несколько минут молчала.
Потом сказала:
– Миш.
– М?
– Можно с тобой поговорить?
Он поднял глаза.
– Конечно.
Но телефон всё ещё лежал рядом с его тарелкой.
Кристина заметила это.
И всё равно продолжила.
– Я вчера хотела тебе кое-что сказать.
– Про день рождения?
– Да.
Миша вздохнул.
– Я знал, что ты расстроилась.
– Я не хочу сейчас ругаться.
– А я и не ругаюсь.
– Я знаю.
Она замолчала.
Собрала мысли.
– Я просто хочу, чтобы ты понял, почему мне было так неприятно.
Миша отложил вилку.
– Ну?
Кристина посмотрела ему прямо в глаза.
– Я ведь не хотела чего-то невозможного.
– Я же поздравил тебя.
Она чуть улыбнулась.
Не от радости.
От боли.
– Вот именно.
– Что именно?
– Ты говоришь так, будто речь идёт о галочке.
Миша нахмурился.
– Кристин, я правда не понимаю.
– Я хотела, чтобы ты сам захотел провести со мной время.
– Мы же сходили в кафе.
– После того как я весь день ждала, что ты что-нибудь придумаешь.
– Ну а что мне надо было придумать?
Она закрыла глаза на секунду.
Вот.
Именно этого она и боялась.
– Миш, я месяц назад сказала тебе, что хочу, чтобы ты сам что-нибудь организовал.
– Ну я думал, что мы просто вечером куда-нибудь сходим.
– А потом ты предложил поехать к Диме.
– И что?
Она посмотрела на него.
– Для тебя правда нет разницы?
Миша ничего не ответил.
Кристина почувствовала, что голос начинает дрожать, и заставила себя говорить медленнее.
– Я не хочу быть человеком, которому нужно объяснять каждое своё желание по пунктам.
– Я не умею читать мысли.
– Я не прошу читать мысли.
Она положила руки на стол.
– Я прошу замечать меня.
Миша откинулся на спинку стула.
Несколько секунд смотрел на неё.
– Я тебя замечаю.
– Правда?
– Конечно.
– Тогда почему я чувствую себя рядом с тобой невидимой?
Он не ответил.
Кристина ждала.
Секунда.
Две.
Пять.
Тишина стала слишком длинной.
– Я не знаю, что тебе сказать, – наконец произнёс Миша.
И это было честно.
Наверное, впервые за весь разговор.
Но почему-то от этой честности стало ещё больнее.
Кристина опустила глаза.
– Вот и я не знаю, что тебе сказать.
Она встала.
Миша посмотрел на неё.
– Ты куда?
– К сыну.
Она прошла в комнату.
Остановилась у кроватки.
Посмотрела на спящего ребёнка.
Маленькое лицо было совершенно спокойным.
Кристина осторожно поправила одеяло.
Позади неё стоял Миша.
Он ничего не говорил.
Она тоже.
И вдруг Кристина поняла одну простую вещь.
Она всё ещё хотела спасти их.
Но впервые начала сомневаться, достаточно ли одного её желания для этого.
А где-то на кухне, среди обычных чашек, детских бутылочек и вчерашнего букета, лежал её телефон.
На экране оставалась открытой переписка.
Последнее сообщение от Димы было коротким:
«Надеюсь, вчера тебе всё-таки удалось хорошо провести день. С днём рождения ещё раз.»
Кристина ещё не знала, почему от этих нескольких слов ей стало одновременно тепло и страшно.
Она только знала, что не должна была перечитывать их снова.
Но перечитала.

Глава 3 Несколько лишних секунд

Утро началось с плача.
Кристина открыла глаза ещё до того, как успела окончательно проснуться.
Несколько секунд она лежала неподвижно, надеясь, что сын снова заснёт.
Не заснул.
Она вздохнула, вылезла из-под одеяла и пошла к нему.
– Иду, мой хороший. Иду.
На часах было 5:46.
За окном ещё было темно.
Кристина взяла сына на руки, прижала к себе и покачала.
Он постепенно успокоился.
Она посмотрела на его маленькое лицо и улыбнулась.
– Ну что ты? Мама здесь.
Эта фраза вырвалась сама собой.
Мама здесь.
Она всегда была здесь.
Даже когда ей самой хотелось, чтобы кто-нибудь однажды сказал ей то же самое.
Я здесь.

Миша продолжал спать.
Кристина посмотрела на него через плечо.
Он даже не пошевелился.
Раньше она злилась на него за это.
Теперь уже почти нет.
Злость требовала слишком много сил.
Она вернулась в комнату с сыном, уложила его рядом с собой и снова закрыла глаза.
Но заснуть уже не получилось.
В голове всплыл вчерашний разговор.
«Я прошу замечать меня.»
Она вспомнила взгляд Миши.
Растерянный.
Уставший.
Почти чужой.
Она сама не понимала, что ждала от него после этих слов.
Извинений?
Объятий?
Обещания всё исправить?
Может быть, чтобы он просто сказал:
«Я понял.»
Но он этого не сказал.
И утром ничего не изменилось.

───

Миша ушёл на работу около восьми.
– Я вечером, наверное, поздно буду, – сказал он, завязывая шнурки.
– Хорошо.
Он посмотрел на неё.
– Ты всё ещё злишься?
Кристина стояла у кухни, держа сына на руках.
– Нет.
– Точно?
Она хотела сказать правду.
Но какая именно была правдой?
Что она не злится?
Что ей больно?
Что она устала?
Что ей хочется, чтобы он хоть раз сам подошёл и обнял её?
Что она не хочет снова просить?
Вместо этого она сказала:
– Иди, а то опоздаешь.
Миша кивнул.
– Ладно.
Дверь закрылась.
Кристина осталась одна.
Она посмотрела на неё ещё несколько секунд.
Потом повернулась к сыну.
– Ну вот. Опять мы одни.

День прошёл как обычно.
Стирка.
Посуда.
Игрушки.
Кормление.
Укачивание.
Телефон.
Снова ребёнок.
Иногда Кристина ловила себя на мысли, что за целый день может почти не поговорить ни с одним взрослым человеком.
Не поговорить по-настоящему.
Не сказать:
«Мне страшно.»
«Мне одиноко.»
«Мне хочется, чтобы меня обняли.»
Она могла рассказать подруге, что ребёнок плохо спал.
Маме – что закончилась смесь.
Мише – что нужно купить продукты.
Но самое важное почему-то не произносилось.
Потому что не было человека, которому хотелось бы это сказать.

Около четырёх Кристина взяла телефон.
Сообщение от Димы всё ещё было в переписке.
Она снова его прочитала.
«Надеюсь, вчера тебе всё-таки удалось хорошо провести день. С днём рождения ещё раз.»
Обычная фраза.
Абсолютно обычная.
В ней не было ничего такого.
Она сама это понимала.
Но почему тогда перечитала её уже третий раз?
Кристина заблокировала телефон.
Положила его на стол.
Через минуту снова взяла.
Открыла переписку.
Напечатала:
«Спасибо. Было нормально.»
Посмотрела на сообщение.
Удалять не стала.
Но и отправлять не захотела.
Она положила телефон экраном вниз.
– Господи, Кристина…
Она произнесла своё имя вслух.
Будто пыталась вернуть себя в реальность.
Дима был другом её мужа.
Мужем другой женщины.
У него была своя жизнь.
У неё – своя.
И между ними не должно было быть ничего.
Точка.

Вечером Дима написал сам.
«Как сын? Не капризничал после возвращения?»
Кристина замерла.
Она даже не сразу поняла, почему сердце забилось быстрее.
Он помнил.
Он заметил, что ребёнка не было.
Мелочь.
Абсолютная мелочь.
Но почему-то именно она зацепила.
Она ответила:
«Нормально. Сегодня весь день на руках.»
Ответ пришёл почти сразу.
«Значит, мама опять без рук и без отдыха.»
Кристина улыбнулась.
Настоящей улыбкой.
И тут же перестала улыбаться.
Она посмотрела на экран.
Почему мне приятно?
Дима не сказал ничего особенного.
Не сделал комплимент.
Не флиртовал.
Просто написал несколько слов.
Но эти слова попали точно туда, где у неё давно было пусто.
Он заметил её усталость.

Кристина отложила телефон.
Пошла на кухню.
Начала готовить ужин.
И всё время думала о том, что произошло.
Она не хотела думать о Диме.
Поэтому думала о нём ещё больше.
В этом была какая-то нелепость.
Она не хотела его внимания.
Она хотела внимания Миши.
Но почему тогда чужое внимание оказалось настолько приятным?
Ответ ей не нравился.

Около девяти Миша вернулся.
Усталый.
Он бросил ключи на тумбу.
– Привет.
– Привет.
– Как день?
– Нормально.
Он посмотрел на неё.
– Сын?
– Спит.
Миша прошёл в комнату.
Кристина продолжила мыть посуду.
Она ждала.
Не знала чего именно.
Но ждала.
Через несколько минут Миша вернулся.
– Ты опять посуду моешь?
– Ага.
– Оставила бы до завтра.
– Я не люблю, когда утром грязно.
– Понятно.
Он подошёл ближе.
Кристина почувствовала его присутствие за спиной.
На секунду ей показалось, что он сейчас обнимет её.
Она замерла.
Но Миша просто взял полотенце.
– Давай я вытру.
Она посмотрела на него.
– Хорошо.
Они молча закончили с посудой.
Это было почти похоже на совместную жизнь.
Почти.

Позже они легли спать.
Миша повернулся к ней спиной.
Кристина лежала рядом.
Она чувствовала тепло его тела.
Расстояние между ними было меньше метра.
Но ей казалось, что между ними километры.
Она закрыла глаза.
И вдруг вспомнила, как Дима смотрел на неё.
Всего несколько секунд.
Ничего больше.
Она открыла глаза.
Посмотрела на спину Миши.
И впервые испугалась не того, что может сделать что-то неправильное.
Она испугалась другого.
Что ей начинает нравиться ощущение, что кто-то её замечает.
Даже если это был не тот человек, от которого она хотела этого больше всего.
Кристина отвернулась к стене.
Это ничего не значит.
Она повторила это про себя.
Один раз.
Второй.
Третий.
Но где-то глубоко внутри уже знала:
иногда самые опасные истории начинаются именно с того, что человек говорит себе:
«Это ничего не значит».

👉 ПРОДОЛЖИТЬ ЧТЕНИЕ

👉 ЧИТАЙТЕ СЕЙЧАС

На собственной роскошной помолвке в отеле «Ритц-Карлтон» Софья с тревогой искала в толпе гостей своего жениха Егора, исчезнувшего почти час назад.

Она нашла его в закрытой вип-комнате, но реальность оказалась страшнее любых подозрений. На кожаном диване Егор судорожно сжимал в объятиях её двоюродную сестру Нину, чьё платье было бесстыдно задрано выше колен.

Сквозь узкую щель двери Софья услышала слова, которые навсегда выжгли все её иллюзии.

«Почему ты женишься на ней, а не на мне?» — капризно шептала Нина.

«Плевать мне на неё, этот брак нужен только ради слияния компаний, — хрипло отвечал Егор, жадно целуя сестру. — Софья — просто удобная мебель. Я к ней даже прикасаться без отвращения не могу».

Встретившись с торжествующим взглядом Нины, Софья в ужасе бросилась прочь. На безлюдной пожарной лестнице она оступилась, порвала подол белоснежного платья и рухнула на ледяной бетон, содрогаясь от рыданий и острой боли в подвёрнутой ноге.

Её сердце разрывалось от отчаяния и несправедливости. Человек, которому она доверяла, вытер о неё ноги, а его семья терпела её лишь ради акций больной бабушки. Неужели ей придётся проглотить это унижение и вернуться в зал к предателям?

Внезапно перед ней остановились дорогие чёрные туфли. Это был Александр Воронцов — безжалостный хищник и самый опасный враг семьи её жениха.

«Хочешь продолжать упиваться ролью жертвы или заставишь этих ублюдков захлебнуться желчью?» — его ледяной голос прозвучал как приговор.

Слыша, как Егор уже ищет её на лестнице, Софья сжала зубы, приняла руку Воронцова и позволила унести себя в ночь, чтобы вернуться и уничтожить их всех.

👉 ЧИТАЙТЕ СЕЙЧАС

Случайная ночь с дьяволом: Теперь он молит о браке Глава 1 Цена белого шелка

Хрустальный бокал в тонких пальцах Софьи мелко подрагивал, заставляя золотистые пузырьки шампанского с тихим шипением разбиваться о прозрачные стенки.
Она сделала ещё один глоток, пытаясь смыть горечь во рту, и в очередной раз посмотрела на массивные стеклянные двери парадного входа. Егор исчез почти сорок минут назад, бросив её одну в самом центре их собственного предсвадебного празднества.Егор — её жених.
Мимо неё неторопливо прошествовали двое молодых людей в безупречных смокингах — давние приятели жениха из числа так называемой золотой молодёжи.
Один из них, небрежно покачивая бокал с виски, негромко произнёс: «Надо признать, Егор неплохо устроился. Самойловы давно растеряли своё влияние на нефтяном рынке, но внешность у девчонки действительно стоящая».
Его спутник криво усмехнулся, бросив на Софью быстрый оценивающий взгляд: «Да брось ты, Филипп. Какая разница, какое у неё лицо? Девчонка из обедневшей ветви, круглая сирота без гроша за душой. Пироговы берут её в дом только ради того, чтобы окончательно прибрать к рукам остатки акций их семейного фонда».
Слова прозвучали негромко, однако гулкий смех собеседника вынудил Софью до боли стиснуть челюсти. Она с трудом сохранила безупречную улыбку, хотя внутри всё сжалось от унижения.
Не успели гости отойти, как перед ней выросла массивная фигура Ирины Пироговой — её будущей свекрови, затянутой в изумрудный бархат.
Женщина смерила невестку ледяным взглядом, после чего сухо постучала унизанными бриллиантами пальцами по обнажённому плечу девушки: «Софья, держи спину ровнее. Ты на помолвке наследника клана Пироговых, а не на благотворительном вечере для бедных родственников. Где носит Егора? Почему ты не следишь за собственным женихом?»
Софья опустила ресницы, подавляя вскипевшую волну гнева: «Егор говорил, что ему нужно ответить на важный деловой звонок, Ирина Сергеевна».
«Следи за ним лучше, — отрезала женщина, презрительно скривив ярко накрашенные губы. — Мужчину такого масштаба нужно уметь держать на коротком поводке, иначе ты останешься ни с чем ещё до того, как высохнут чернила на брачном контракте».
Не дожидаясь ответа, Ирина развернулась и поплыла к столику вице-мэра, оставив Софью среди нарастающей духоты.
Поставив недопитый бокал на серебряный поднос официанта, девушка быстро зашагала через переполненный зал в сторону закрытой лаунж-зоны. Шум праздника постепенно затих за тяжёлыми дубовыми дверями, уступив место приглушённому свету длинного коридора, устланного мягким бордовым ковром.
Около одной из полуоткрытых дверей вип-комнаты Софья внезапно замерла, услышав знакомый, до тошноты приторный смех своей двоюродной сестры Нины. Сердце пропустило глухой удар, а ноги словно приросли к полу.
«Перестань, Егорушка, — донёсся из глубины комнаты капризный шёпот Нины. — Софья ведь сейчас бродит по залу и ищет тебя. Представь, какой скандал устроит эта святоша, если застанет нас здесь».
Вслед за этим раздался хриплый, прерывистый голос Егора: «Плевать мне на неё, Ниночка. Пусть ищет. Ты ведь прекрасно знаешь, что этот брак нужен только отцу ради слияния компаний».
Софья медленно, не веря собственным ушам, придвинулась ближе к дверному проёму и заглянула в узкую щель. Картина, открывшаяся её глазам, выжгла последние остатки наивных иллюзий.
Егор сидел на кожаном диване, судорожно сжимая в объятиях Нину, чьё шёлковое голубое платье было бесстыдно задрано выше колен. Он жадно целовал её шею, пока та запускала наманикюренные пальцы в его аккуратно уложенные волосы.
«Она ведь такая серая и скучная, — всхлипнула Нина с наигранной обидой, запрокидывая голову. — Почему ты женишься на ней, а не на мне? Только потому, что её полоумная бабка всё ещё держит право подписи?»
«Не говори глупостей, — выдохнул Егор прямо в её приоткрытые губы. — Ты — моя единственная страсть. А Софья… она просто удобная мебель, послушная и пустая. Я к ней даже прикасаться без отвращения не могу».
В этот момент Нина приоткрыла глаза и сквозь полумрак комнаты безошибочно встретилась взглядом с Софьей, стоявшей за дверью. На губах кузины не появилось ни капли страха — лишь медленная, торжествующая улыбка абсолютного победителя.
Софья отшатнулась назад, словно от удара в грудь, и задела стоявшую рядом декоративную вазу. Глухой стук дерева о стену мгновенно разорвал тишину коридора.
В комнате раздался испуганный вскрик Нины и нервная ругань Егора: «Кто там?!»
Не помня себя от унижения и ярости, Софья подобрала длинный подол белоснежного платья и бросилась прочь по безлюдному коридору к пожарной лестнице. Слёзы застилали глаза, превращая огни настенных бра в мутные пятна.
Она толкнула тяжёлую металлическую дверь и выбежала на бетонную площадку, но каблук высокой туфли подвернулся, и острая вспышка боли в щиколотке заставила её упасть на колени.
Тонкий шёлк платья с треском разошёлся по бедру, обнажив бледную кожу, а ладони обожгло о шершавый, ледяной бетон ступеней. Софья прижалась спиной к стене, судорожно хватая ртом холодный воздух и содрогаясь от беззвучных, душащих рыданий.
Сверху послышались размеренные, тяжёлые шаги. Они звучали неторопливо, словно шедший наслаждался каждой секундой её падения. Девушка вздрогнула, решив, что это Егор, и попыталась подняться, однако нога отозвалась новой волной острой боли.
Прямо перед её лицом остановились дорогие туфли из матовой чёрной кожи.
Софья медленно подняла заплаканные глаза и оцепенела.
Перед ней стоял Александр Воронцов.
Человек, чьё имя в деловых кругах произносили шёпотом, и перед которым заикалась даже городская верхушка. Его чёрная рубашка была небрежно расстёгнута у ворота, открывая сильную шею, а в пальцах тлела тонкая сигарилла. Он не выглядел случайным прохожим — его хищный, прозрачно-голубой взгляд свидетельствовал о том, что он наблюдал за этой сценой от самого начала.
Александр медленно выдохнул горьковатый дым в прохладный воздух лестничной клетки, скользнув нескрываемым, оценивающим взглядом по её разорванному платью, обнажённому бедру и дрожащим плечам.
«Какое жалкое зрелище, — низкий, бархатный голос прозвучал с откровенной насмешкой. — Невеста наследника клана Пироговых прячется по тёмным углам, как выброшенный на улицу щенок».
Софья до боли закусила губу, пытаясь упереться спиной в стену: «Уйдите, господин Воронцов. Это не ваше дело».
Вместо ответа Александр опустился перед ней на корточки, мгновенно уничтожив дистанцию. Софью накрыло волной его подавляющего жара, запаха морозного кедра и дорогого табака.
Он не стал предлагать платков или дежурных слов сочувствия. Его сильная, грубая ладонь властно легла на её мокрый от слёз подбородок, а большой палец с ощутимым нажимом провёл по нижней губе девушки, стирая размазанную помаду.
«Твой ненаглядный жених прямо сейчас берёт твою кузину на кожаном диване, — прошептал Александр, приблизив своё лицо настолько, что Софья видела опасные золотистые крапинки в его светлых глазах. — А ты сидишь на грязном бетоне и захлёбываешься соплями. Не слишком ли дешёвая цена за статус “удобной мебели”?»
Сверху, с площадки седьмого этажа, с грохотом распахнулась дверь, и нервный голос Егора эхом прокатился по лестничному пролёту: «Соня! Где ты бродишь, чёрт тебя побери?!»
Сердце Софьи замерло в паническом ужасе. Она инстинктивно дёрнулась, но Александр свободной рукой с глухим звуком упёрся в бетон прямо у её головы, намертво заперев девушку в тисках своего мощного тела.
Его пальцы на её подбородке сместились чуть ниже, сомкнувшись на тонкой шее — не сжимая до удушья, но ясно давая понять, кто здесь абсолютный хозяин положения.
Шаги Егора на верхнем пролёте зазвучали ближе.
Александр наклонился к самому уху Софьи, опаляя горячим дыханием её чувствительную мочку, и в его голосе зазвучали откровенно порочные, гипнотические ноты:
«Он ищет тебя, детка. Ты можешь позвать его прямо сейчас, проглотить грязь и позволить ему вытирать о тебя ноги дальше…»
Его губы едва ощутимо мазнули по её виску, заставив девушку судорожно втянуть воздух от пробежавшего по телу электрического разряда:
«…либо ты уйдёшь этой ночью со мной. Я не собираюсь тебя спасать, Софья. Но я дам тебе возможность растоптать их обоих. Ну что, хочешь сменить мужчину?»

Случайная ночь с дьяволом: Теперь он молит о браке Глава 2 Правила хищника

Ледяной шёпот Александра Воронцова обжёг чувствительную кожу за ухом Софьи, заставив волну электрического тока пронестись по каждому нерву.
Сверху снова раздались нервные крики Егора и гулкий топот по металлической лестнице — он был буквально в одном пролёте от них. Сердце Софьи забилось в горле так оглушительно, что заглушало шум вентиляции.
Она попыталась отпрянуть, но холодный шершавый бетон за спиной отрезал путь, а сильное, горячее тело Александра нависало вплотную, перекрывая спасительный воздух.
«Вы с ума сошли…» — сдавленно выдохнула Софья, ощущая, как от его близости пересыхает во рту.
В полумраке лестничного пролёта его светлые глаза горели неприкрытым, первобытным голодом. Александр и не думал отстраняться. Напротив — его ладонь на её шее сместилась, медленно оглаживая ключицу и заставляя кожу покрываться мурашками.
«Он сейчас спустится сюда, Софья, — вкрадчиво прошептал мужчина, и в его низком голосе вибрировал опасный соблазн. — Хочешь вернуться к нему? Позволить ему прикасаться к тебе теми же руками, которыми он только что сжимал твою сестру?»
Его слова били наотмашь, выжигая остатки трезвого рассудка и освобождая тёмный, ядовитый импульс. Она смотрела на безупречную линию его губ, на широкие плечи, заслонявшие весь мир, и чувствовала, как земля уходит из-под ног перед этой всепоглощающей, животной притягательностью.
«Время вышло, детка», — усмехнулся Александр одними уголками губ.
Прежде чем она успела вдохнуть, его сильные руки властно подхватили её под спину и колени, легко оторвав от пола. Софья невольно вскрикнула и судорожно вцепилась пальцами в ткань его пиджака. Разорванный шёлк платья соскользнул, и широкая горячая ладонь мужчины легла прямо на обнажённую кожу её бедра, обжигая дерзким прикосновением.
Сверху с грохотом распахнулась дверь.
«Соня! Ты где, чёрт тебя побери?!» — взревел Егор.
Александр даже не обернулся. Его губы тронула насмешливая улыбка, пока он широкими, уверенными шагами выносил её на подземную парковку.
Чёрный «Майбах» уже ждал с глухо урчащим мотором. Водитель распахнул заднюю дверь, и Воронцов опустил Софью на прохладную мягкую кожу просторного сиденья, тут же сев вплотную рядом.
Тяжёлый щелчок центрального замка окончательно отрезал их от всего мира.
«В “Тихую Гавань”», — коротко бросил Александр.
Машина плавно сорвалась с места, выныривая в неоновый сумрак ночного города.
В полутьме салона повисла густая, звенящая тишина, пропитанная ароматом кедра, дорогого табака и женских духов. Софья сидела, прижавшись к спинке сиденья, тяжело и прерывисто дыша. Подол её платья был смят, обнажая стройные ноги, а кровь в жилах бешено пульсировала от зашкаливающего адреналина.
Александр не отодвинулся ни на сантиметр. Он медленно повернулся к ней, заполнив собой всё пространство.
«Всё ещё дрожишь?» — его голос прозвучал низко и бархатно, гипнотизируя в темноте.
Он протянул руку и тыльной стороной пальцев медленно, с тягучей нежностью провёл по её пылающей щеке, спускаясь к шее. Прикосновение его сухой, горячей кожи вызвало внизу живота Софьи тягучий спазм.
«Не надо…» — слабо шепнула она, но в этом шёпоте не было ни капли прежней решимости, лишь растерянность перед нарастающим жаром.
«Почему?» — Александр наклонился ещё ближе. Свет уличных фонарей скользил по его точёному профилю, выхватывая из темноты хищный прищур глаз.
Его пальцы накрыли её обнажённое колено и уверенно поползли выше по бедру, сминая тонкий шёлк. Каждое микродвижение его руки отзывалось во всём теле Софьи мелкой, сладкой дрожью. Рациональные мысли о приличиях, помолвке и предательстве растворялись без следа, уступая место первобытному желанию забыться.
«Посмотри на меня, Софья, — приказал он хриплым, пьянящим шёпотом, склоняясь к самым её губам так близко, что их дыхание смешалось. — Твой жених назвал тебя пустой и скучной куклой. А ты сейчас дрожишь под моими пальцами так, словно готова вспыхнуть от одной только искры».
Его свободная рука легла ей на талию, властно притягивая хрупкое тело девушки вплотную к своему каменному торсу. Софья задохнулась от этого невыносимого, запретного жара. Запрет пьянил сильнее любого алкоголя, заставляя кровь закипать.
«Хочешь доказать ему, как сильно он ошибся?» — его губы едва ощутимо коснулись уголка её рта, посылая по позвоночнику обжигающую волну.
Софья закрыла глаза, окончательно отпуская контроль. Всё внутри неё требовало этого падения в бездну.
«Хочу», — выдохнула она прямо в его манящие, порочные губы.

Случайная ночь с дьяволом: Теперь он молит о браке Глава 3 Границы дозволенного

Машина свернула на закрытую дорогу и спустя пару минут остановилась перед высокими коваными воротами «Тихой Гавани» — закрытой резиденции Александра Воронцова на берегу реки.
Водитель заглушил мотор. Едва Софья ступила на асфальт, острая боль в щиколотке заставила её покачнуться. Александр без лишних слов снова подхватил её на руки и легко взбежал по широким гранитным ступеням.
Внутри царил полумрак, пахло дорогим деревом и морозной ночью. Он поднялся по винтовой лестнице на второй этаж и занёс Софью в просторную спальню с панорамными окнами от пола до потолка, выходившими на тёмную гладь ночной воды.
Опустив девушку на широкий кожаный диван, Александр небрежно сбросил пиджак. Он расстегнул верхние пуговицы сорочки, обнажая сильную шею, ключицы и рельефный край груди.
Мужчина подошёл к низкому столику, откупорил бутылку тёмного вина и налил себе в бокал. В серебристом свете луны его точёный профиль казался пугающе красивым. Он сделал неторопливый глоток — и Софья замерла, не в силах отвести взгляд.
У каждого были свои слабости, и чётко очерченный, острый мужской кадык для Софьи всегда являлся непреодолимым, почти гипнотическим искушением. Когда вино скользнуло в горло Александра, его рельефный кадык медленно и плавно опустился, словно в замедленной съёмке, маня немой, животной чувственностью. Мужская красота перед глазами парализовала её, не позволяя пошевелиться.
Александр уловил её заворожённый, потяжелевший взгляд. В глубине его светлых глаз вспыхнула хищная усмешка. Он отставил бокал, взял саму бутылку и медленно шагнул к дивану.
Его высокая фигура заслонила лунный свет, накрыв Софью тенью. Мужчина наклонился к ней так близко, что его горячее дыхание коснулось её ресниц.
«Не бойся, детка. Я не кусаюсь», — бархатно прошептал он.
Прежде чем она успела отстраниться, его широкая сухая ладонь накрыла её тонкие пальцы и властно прижала их прямо к своему горлу — к выступающему, твёрдому кадыку.
Софья вздрогнула. Кадык был не только сексуальным, но и смертельно уязвимым местом. И сейчас Александр без колебаний вложил свою слабость в её ладонь. Контраст между её белой, нежной кожей и его мощной, горячей шеей выглядел ослепляюще.
«Хочешь вина?» — спросил он хрипло, глядя прямо в её расширившиеся зрачки.
В голове Софьи началась ожесточённая схватка. Один голос отчаянно требовал остановиться, сохранить остатки трезвости и бежать. Но другой — тёмный, яростный — подталкивал отдаться мести, шагнуть в эту бездну и стереть пережитый позор.
Язык сработал быстрее рассудка. Прежде чем она успела осознать последствия, губы сами сорвались в ответ:
«Хочу».
Слово вырвалось наружу, как пролитая вода, которую уже невозможно вернуть назад.
Александр усмехнулся — он и не собирался давать ей отступить.
Мужчина запрокинул голову и поднёс горлышко бутылки к губам. Но пить не стал — тёмно-рубиновая струя вина перелилась через край, стекая по его подбородку прямо на горячую шею и пальцы Софьи.
Холодная терпкая жидкость обожгла кожу. Софья едва успела судорожно вдохнуть, как Александр небрежно бросил бутылку на ковёр. Его рука мгновенно перехватила её подбородок, и он резко впился в её губы жадным, сокрушительным поцелуем.
Вкус терпкого вина заполнил её рот. Александр не просто целовал — он властно переливал алкоголь из своих губ в её, заставляя Софью судорожно глотать обжигающую влагу вместе с его дыханием.
Его напор был сокрушительным. Ошеломлённая нахлынувшим жаром, Софья инстинктивно сжала пальцы на его шее.
Александр на секунду нахмурился от боли, но вместо того, чтобы убрать её руку, оторвался от её губ и с хриплым, порочным смешком сильнее вдавил её ладонь в своё горло:
«Нравится? Можешь сжать сильнее».
«У меня нет таких наклонностей…» — задыхаясь, прошептала Софья с пылающими щеками.
«А у меня — есть», — его голос упал до низкого, обжигающего шёпота.
Его собственная ладонь тут же скользнула с её подбородка на тонкую шею девушки, слегка перехватив её пальцами.
«Закрой глаза», — приказал Александр и снова накрыл её губы яростным, глубоким поцелуем.
В следующую секунду пальцы мужчины нащупали замок на спине её платья. Лёгкий щелчок молнии прозвучал подобно выстрелу, и шёлк соскользнул вниз, открывая нежную кожу прохладному воздуху комнаты. Софья судорожно обняла его за широкие плечи, окончательно падая в эту опасную, порочную бездну.

👉 ПРОДОЛЖИТЬ ЧТЕНИЕ