< img src="https://mc.yandex.ru/watch/112991170" style="position:absolute; left:-9999px;" alt="" />

Tag: Развод

  • Книга После развода ты будешь работать на меня читать онлайн, Автор: Мира Ланская

    Книга После развода ты будешь работать на меня читать онлайн, Автор: Мира Ланская

    👉 ЧИТАЙТЕ СЕЙЧАС

    На показе моей коллекции Марк назвал авторами себя и Веру. Я стояла у стойки с пальто, над которым работала несколько месяцев, и ждала, что муж заметит ошибку. После показа он сказал, что они с Верой вместе уже четыре месяца.

    Я подала на развод. И всё равно, когда на работе случалось что-то хорошее, первым делом хотела рассказать об этом Марку. От этой привычки оказалось труднее избавиться, чем от обручального кольца.

    Потом мне предложили возглавить направление в модном доме «Гран». Однажды Марк пришёл ко мне согласовать решение, которое раньше принял бы сам. Я столько раз представляла этот разговор, а когда он сел напротив, мне вдруг захотелось спросить, как он спал.

    С Ильёй Ракитиным я впервые за долгое время могу сказать, чего хочу, и не ждать, что за это на меня обидятся. Мне хочется ему поверить. Но несколько лет назад я подписала документ, после которого его сестра потеряла работу. Теперь мне придётся рассказать ему, почему я это сделала.}

    👉 ЧИТАЙТЕ СЕЙЧАС

    Книга После развода ты будешь работать на меня Глава 1 Чужие имена

    Ася

    Имя Веры появилось на экране раньше, чем модель успела дойти до середины зала.

    Я стояла у двери в примерочную и видела слайд сбоку. Пришлось шагнуть вперёд, чтобы прочитать подпись целиком. Под фотографией пальто стояло: «Авторы коллекции: Марк Воронцов, Вера Ланская».

    Ещё утром в презентации было только название «Грана». Я сама проверяла карточки моделей перед закрытым показом. Тогда мне и в голову не пришло открыть файл заново после того, как Вера сказала, что подправит пару слайдов для покупателей.

    – Пальто можно посмотреть в движении? – спросила женщина в первом ряду.

    Модель оглянулась на меня. Мы договорились, что она снимет пояс, вытянет руки вперёд и повернётся боком. Так лучше всего видно, поднимается ли спинка, когда человек тянется за чем-нибудь. На первой примерке подол уезжал вверх на целую ладонь. На третьей пальто наконец сидело так, как я хотела.

    Я кивнула. Девушка показала движение, и покупательница наклонилась вперёд.

    – Вот такое у нас спрашивают, – сказала она соседке. – Чтобы можно было водить машину и не снимать пальто каждый раз. Как за ним ухаживать?

    – В карточке будет инструкция, – ответила Вера. – Ася, подскажешь?

    Она даже не сбилась. Моё имя ей понадобилось ровно там, где она не знала ответа.

    Покупательница повернулась ко мне. Я знала ответ наизусть, но мне пришлось отвести глаза от экрана, чтобы его вспомнить. Больше всего хотелось спросить при всех, почему Вера зовёт меня объяснять, из чего сделано пальто, которое только что назвала своим. Я уже открыла рот. Потом посмотрела на женщину с карандашом в руках. Она ждала ответа про пальто, и я могла дать ей этот ответ сама.

    – Сухая чистка, – сказала я. – Мы пробовали отпаривать образец, но для стирки эту ткань не проверяли. Если она сядет, складка начнёт тянуть спинку.

    – У нас большинство покупателей хотят стирать вещи дома, – сказала женщина. – Особенно в этой цене. С другой тканью пальто будет выглядеть так же?

    Марк успел повернуться ко мне. По его лицу я поняла, какого ответа он ждёт. Мы столько раз продавали изделие до того, как заканчивали его проверять, что я знала и следующую реплику. Конечно, всё сделаем. Детали согласуем позже.

    – Пока не знаю, – сказала я. – Можно взять ткань, которую разрешено стирать. Но тогда надо заново сшить образец и примерить его. Если ткань окажется жёстче, складка будет торчать, а если мягче, пропадёт форма.

    – Какой объём мы можем обещать уже сейчас? – спросил мужчина, сидевший рядом с покупательницей.

    Он представился перед показом, пока мы с моделью поправляли пояс. Илья Ракитин, инвестор. Марк тогда попросил меня остаться поблизости на случай вопросов о производстве. Теперь вопрос был, и я ответила сама:

    – Пока никакой. Сначала узнаем, сколько ткани поставщик может привезти из той же партии. Если хватит только на небольшую серию, покажем именно её. Большой заказ я бы не принимала без проверки следующей поставки.

    Покупательница пометила что-то на листе.

    – Тогда пришлите два варианта, – сказала она. – Условия на небольшую серию и срок, когда покажете другую ткань. Нам надо понимать, что мы сможем выставить к весне.

    Марк пообещал связаться с ней завтра. Вера переключила слайд. На экране появились брюки, которые я трижды переделывала из-за пояса. Под ними стояли те же два имени.

    Я могла остановить показ. Несколько секунд я всерьёз думала об этом. Но тогда покупатели услышали бы моё слово против слова человека, который распоряжался в «Гране» и только что назвал меня, чтобы я ответила на технический вопрос. Я дождалась, пока гости подойдут к стойкам, и попросила Веру открыть последний файл.

    – Тот, который пойдёт прессе завтра, – уточнила я. – Хочу посмотреть, как там подписана коллекция.

    – Я как раз собиралась тебе показать.

    Она подала мне планшет. В описании Вера и Марк отвечали за концепцию и дизайн. Я числилась специалистом по технической адаптации. Рядом с именами Марка и Веры уже стояли отметки о согласовании. Мою оставили пустой.

    – Кто это написал?

    – Я подготовила текст, Марк утвердил. У тебя есть замечания к должности?

    – К тому, что вы назвали своей мою работу. Ты договорилась о показе и собрала покупателей. Это должно быть в описании. Пальто ты увидела на второй примерке.

    Вера забрала планшет, но ничего в нём не изменила.

    – Я два месяца договаривалась с этой сетью, Ася. Сегодня они приехали, посмотрели образцы, спросили про тираж. Без моей работы ты бы сейчас обсуждала пальто только с технологом.

    – Тогда напиши, что два месяца договаривалась о встрече. Это правда.

    Она потянулась за своим телефоном, и из-под рукава показался браслет. Тонкий, с овальной застёжкой. Месяц назад Марк прислал мне три фотографии и спросил, какой выбрать для партнёрши. Я выбрала этот. У двух других застёжки цеплялись бы за трикотаж.

    Я посмотрела на Веру. Она заметила, куда я смотрю, и одёрнула рукав. Мне хотелось спросить её про браслет. Но я не собиралась стоять посреди шоурума и добиваться ответа, который должен был дать мой муж.

    За спиной Веры кто-то позвал меня по имени. Та самая покупательница вернулась к стойке и попросила показать, где на пальто спрятана складка. Я приподняла подкладку у проймы и объяснила, что именно мы меняли после примерки. Она достала карточку с описанием модели и протянула мне карандаш.

    – Запишите, пожалуйста, с кем мне потом обсуждать образец. Я не хочу пересказывать это через отдел продаж.

    Я вписала своё имя и рабочий адрес. Вера дождалась, пока женщина уйдёт, и сказала, что все контакты с магазином должны идти через неё.

    – Ты можешь быть в копии, – ответила я. – Она спросила, кто будет работать над образцом. Это я.

    Вера ничего не сказала. Я посмотрела вслед покупательнице, которая складывала карточку в папку. За несколько минут разговора она поняла, кто делал пальто, и захотела говорить со мной напрямую. Вера попросила бы меня снова вернуться в примерочную, если бы могла. По тому, как она следила за карточкой, я видела, что ей это ещё предстоит объяснить Марку.

    – Марк здесь?

    – У входа. Он провожает Ракитина.

    Я дождалась, пока Марк вернётся. Он принял у Лиды папку, сказал ей проверить утреннюю рассылку и только тогда подошёл ко мне.

    – Ты видела описание? – спросил он.

    – Видела. Давай поговорим в переговорной.

    В маленькой комнате сложили подарки для гостей. Чтобы закрыть дверь, мне пришлось отодвинуть коробку ногой. Марк поставил папку на стол и сел, словно мы действительно могли за пять минут решить вопрос с презентацией.

    – Ты встречаешься с Верой?

    Он посмотрел на меня, затем на дверную ручку. Я успела подумать, что он сейчас спросит, с чего я взяла. Наверное, я даже обрадовалась бы этому вопросу. Он дал бы мне ещё несколько секунд, когда можно было ошибаться.

    – Да, – ответил Марк.

    Я села напротив него. На столе между нами остался стакан с разводами от воды. Марк потянулся его убрать, но я остановила его:

    – Давно?

    – Четыре месяца.

    Четыре месяца. В июле он уезжал на выходные и просил не ждать к ужину. Я тогда два раза звонила ему, чтобы уточнить размер образца для съёмки. Оба раза он сбросил. В воскресенье привёз хлеб из пекарни возле дома и сказал, что соскучился. Я доела тот хлеб в понедельник, пока он спал.

    Я вспомнила, что, когда он вернулся, я обняла его первая. Стояла в прихожей босиком и радовалась, что мы опять дома вдвоём. Мне стало стыдно за ту радость. Я знала, что не сделала ничего постыдного, но всё равно хотелось отнять у него то воскресенье. Чтобы он не помнил, как легко я ему поверила.

    – Я хотел сам сказать, – произнёс Марк. – Думал, после показа сядем дома и поговорим.

    – А до разговора мне нужно было согласовать описание?

    Он придвинул папку к себе.

    – Описание тут ни при чём. Вера ведёт переговоры с магазинами. Покупатели её знают. Тебе же никогда не нравилось выступать.

    – Ты сейчас серьёзно? Я сама попросила тебя вписать меня в прошлую презентацию. Ты сказал, что вы уже отдали макет и поздно менять.

    Он помнил. По тому, как он замолчал, я поняла, что не придётся вытаскивать письма и показывать даты, по крайней мере здесь.

    – Хорошо, – сказал Марк. – Добавим тебя в подробную версию. Технолог, конструктор, дизайнер. Напишем всех, кто работал.

    – В подробной версии я буду одной из команды, а на первом слайде вы вдвоём останетесь авторами?

    Марк провёл пальцем по ребру папки.

    – Для завтрашней рассылки я бы оставил как есть. Мы уже показали это покупателям. Потом переделаем.

    Я почти спросила, когда. В прошлом сезоне я именно так и сделала. Мы тогда обсудили, какие фотографии мне прислать для портфолио, и к вечеру я сама помогла исправить две опечатки в тексте, где меня не назвали. Марк заказал нам ужин. Я решила, что важнее сохранить хороший вечер. Через неделю показать на мою работу уже было некому.

    – Я этот текст не согласую, – сказала я. – Если вы отправите его, у вас будет моё возражение.

    – Ты сейчас злишься на меня. Я понимаю. Но давай не решать всё сразу.

    Я посмотрела на него и поняла, что он искренне рассчитывает именно на это. Завтра будет рассылка, послезавтра примерка. Между ними он найдёт время поговорить о браке, а мне объяснит, почему подпись под коллекцией следовало обсуждать раньше.

    – Про нас поговорим отдельно, – сказала я. – Сейчас мне нужен лист согласования.

    Я вышла и нашла Лиду у стола, где она собирала бумаги после встречи. Распечатка с описанием лежала в папке сверху. Я прочитала свою строчку ещё раз. Затем написала под ней, что с распределением авторского вклада не согласна и прошу исправить сведения до рассылки.

    Мне пришлось перечитать написанное, прежде чем поставить подпись. Я представила, как завтра Вера покажет письмо людям, с которыми я каждый день работаю, и скажет, что я мщу ей за Марка. Это было бы гораздо проще объяснить, чем три примерки и две переделки. На секунду я пожалела, что узнала про них именно сегодня. Если бы узнала завтра, мне хотя бы не пришлось бы доказывать, что пальто было моим и вчера.

    Лида протянула мне ручку с тонким стержнем, когда моя перестала писать. Я поставила дату и подпись, сфотографировала весь лист и передала ей оригинал.

    – Зарегистрируй, пожалуйста, и пришли мне копию с отметкой о получении.

    – Утром смогу. Мне надо уточнить, в какой журнал это вносить.

    – Тогда напиши утром, у кого оригинал, даже если ещё не внесёшь.

    Марк стоял в нескольких шагах. Когда Лида убрала лист в папку, он спросил, вернусь ли я домой. От этого простого вопроса мне стало хуже, чем в переговорной. В голове сразу возникла наша кухня. Марк снимет пиджак, включит чайник. Если я сяду напротив, он спросит, как мне помочь, и мне будет трудно не ответить, как будто всё ещё можно починить одним разговором.

    Я достала телефон. Соня жила в двадцати минутах отсюда. Мы давно не виделись без повода, но я знала, что могу попросить её об одной ночи.

    – Сегодня я не вернусь, – сказала я. – Завтра хочу подать заявление на развод. Вместе, если ты согласен.

    Он не ответил. Я вышла на улицу и набрала Сонин номер.

    Книга После развода ты будешь работать на меня Глава 2 До рассылки

    Ася

    – Ась, ты на улице? Я тебя еле слышу.

    Я отошла от дороги. За стеклом шоурума уже снимали с манекенов вещи. Завтра утром их снова развесят перед прессой. Впервые за весь вечер мне пришло в голову, что завтра я могу просто не явиться. Не объяснять, почему на подкладке залом, не ловить Веру перед рассылкой, выключить телефон и проспать до обеда.

    Но если я выключу телефон, рассылку всё равно отправят.

    – Можно у тебя переночевать? – спросила я.

    – Конечно. Денис сегодня дома, но диван свободен. Только у меня клиентка в восемь. Утром придётся встать пораньше.

    – Мне и так рано вставать. Спасибо.

    Пока ехала, я отправила письмо на общий адрес администрации «Грана». Ещё утром я бы написала одному Марку: «Посмотри, пожалуйста, что можно сделать». Сейчас приложила фотографию листа, указала, когда и кому отдала оригинал, и попросила приостановить рассылку до исправления описания. Марка и Веру поставила в копию. Долго смотрела на кнопку отправки. Сказать это в комнате, где никого, кроме мужа, не было, оказалось гораздо проще.

    У Сони на кухне горела лампа над столом. Она размечала подол платья, а Денис держал край ткани, чтобы тот не сползал на пол. Увидев меня, Соня хотела сложить всё в кучу. Я взяла край вместо Дениса и попросила её закончить. Она вколола ещё три булавки. Только тогда я сказала, что Марк встречается с Верой.

    Соня подняла голову. Булавка осталась у неё между пальцами.

    – Это он тебе сказал?

    – Да. Четыре месяца. А сегодня на показе они подписали коллекцию своими именами.

    – Твоё пальто тоже?

    Я кивнула. Соня вынула булавку из ткани, хотя только что поставила её точно туда, куда хотела. Потом спросила, ела ли я. Вечером я собиралась поужинать с Марком после показа. В сумке так и лежал пакетик орехов, которым я обычно перебивалась на примерках.

    Денис поставил суп греться. Соня свернула платье и принесла мне носки, потому что от окна тянуло холодом. У неё была привычка давать носки каждому, кто задерживался у них допоздна. От этого я наконец заплакала. Пока мы говорили о показе, мне всё казалось, что я могу встать, взять сумку и вернуться к себе. А сейчас я сидела в чужих носках и не знала, где буду спать завтра.

    – Он согласился на развод? – спросила Соня, когда я перестала вытирать глаза.

    – Я сказала, что хочу подать заявление. Он не ответил.

    – Тогда спроси прямо. Тебе сейчас и без него есть о чём гадать.

    Марк уже успел написать, добралась ли я. Я ответила, что у Сони, и спросила, готов ли он завтра подать заявление вместе. Он перезвонил. Я вышла на лестничную площадку, чтобы говорить спокойно и не прислушиваться к тому, слышат ли нас за дверью.

    – Ты забрала свои вещи? – спросил он.

    – Только сумку. За остальным приеду. Ты согласен подать заявление?

    – Я хотел дать тебе пару дней. Ты же сегодня только узнала.

    Я опёрлась плечом о стену. На площадке кто-то оставил детский самокат, и мне пришлось поставить ноги ближе друг к другу, чтобы не задеть его.

    – Мне не нужно ещё два дня, чтобы решить, возвращаться ли домой. Если ты против, скажи.

    Он долго молчал. Потом сказал, что согласен. И тут же спросил, правда ли я отправила письмо через общий адрес.

    – Да. Мне нужно подтверждение, что лист у компании.

    – Хорошо. Утром посмотрим, что можно сделать с рассылкой.

    До звонка я боялась, что он откажется. Теперь стояла на площадке и ловила себя на том, что жду ещё одного слова. Пусть скажет, что ему тоже будет пусто в квартире. Или что, когда я ушла с показа, он собирался пойти за мной и передумал. Он спросил про письмо, а я ответила так подробно, будто именно ради этого и вышла из Сониной кухни.

    Он ещё хотел узнать, хватит ли мне денег. Я сказала, что на первое время хватит. И это было правдой, хотя до сегодняшнего вечера я никогда не считала, сколько стоит снять квартиру только для себя. Мы договорились созвониться утром по заявлению, и я вернулась к Соне. Суп успел остыть. Денис хотел поставить тарелку в микроволновку ещё раз, но я попросила оставить как есть и съела всё до дна.

    Утром Марк заполнил свою часть заявления. Я проверила данные и сохранила подтверждение подачи в личной почте. Мы всё ещё были женаты, впереди оставалось оформление. Но вечером я могла искать жильё, уже зная, что он не попросил меня отложить решение.

    Собираясь, я открыла нашу переписку. Нашла фотографию полки, которую мы собирались повесить на кухне. Марк приложил её к стене и держал обеими руками, а я снимала, чтобы потом сравнить, где лучше. Мне ещё вчера хотелось спросить его, успеет ли он повесить её на выходных. Сейчас этот вопрос всё ещё вертелся на языке. Я убрала телефон в сумку и взялась за молнию. До работы нужно было успеть придумать, где я буду ночевать сегодня, а мне всё ещё было легче выбрать место для полки.

    В «Гран» я приехала к десяти. У двери шоурума стояли стойки с чехлами. Из примерочной звали Тамару Петровну. На сегодня назначили повтор показа для прессы, и кто-то уже разложил распечатанные карточки на столе. На верхней снова значились Марк и Вера.

    – Эти уже раздали? – спросила я Лиду.

    – Пока нет. Вера попросила подготовить комплект к одиннадцати.

    – А оригинал моего листа где?

    Лида открыла нижний ящик. Я увидела край папки, но она не стала её доставать.

    – Он у меня. Я спросила у Марка, куда его, он сказал пока не трогать.

    – Можешь ответить на письмо, что оригинал у тебя? Этого пока достаточно.

    Она помедлила, потом кивнула. Ей не нужно было решать наш спор. Мне было достаточно, чтобы человек, который получил лист, подтвердил это письменно.

    Вера подошла, когда я сверяла имена в карточках. Я узнала браслет и заставила себя смотреть ей в лицо. Вчера я ещё надеялась, что у подарка есть объяснение. Сегодня объяснение у меня было, а разговаривать с ней о работе всё равно предстояло.

    – Я видела письмо, – сказала Вера. – Марк не отзывал согласование. Мне надо выпускать материалы.

    – Через час?

    – В одиннадцать уходят карточки. К двум придут журналисты.

    Я посмотрела на часы. До рассылки оставалось чуть больше сорока минут. Просить Веру ещё раз всё переделать не имело смысла. Я пошла к юристу и спросила, можно ли задержать отправку хотя бы до разговора с руководителем.

    Он попросил показать не только фотографию возражения, но и обе версии презентации. Старую я открыла в рабочей папке. В ней не называли никого. Новая уже успела разойтись среди команды показа. Юрист записал номера слайдов и спросил, чего именно я хочу: остановить использование коллекции или исправить подписи.

    – Исправить подписи. Покупательница вчера попросила два варианта по ткани. Я хочу и дальше заниматься коллекцией, в том числе этим заказом.

    – Тогда так и напишите. Вопрос о том, кто разработал модель, нужно рассматривать отдельно от того, что компания может с ней делать. Мне понадобятся задания, версии эскизов и подтверждения по конкретным изделиям. Я представляю компанию, поэтому, если будете предъявлять собственные требования, лучше поговорить и со своим юристом.

    Это было меньше, чем я надеялась услышать. Никто не собирался по моей фотографии немедленно объявлять Веру самозванкой. Зато юрист позвонил Лиде при мне и попросил не отправлять спорные карточки до решения по подписи. Приглашение для прессы уходило по графику, без описания авторов. У нас появилось несколько часов, в которые можно было что-то доказать.

    Когда юрист положил трубку, я поблагодарила его и не сразу встала. По дороге сюда я уже готовилась объяснять, что не хочу никому мешать и понимаю, что всё согласовано. А теперь он попросил Лиду подождать с карточками, и оказалось, что мне не нужно извиняться даже за эти несколько часов.

    Я вышла в коридор и села возле стойки с пальто. Больше всего мне хотелось позвонить Соне и рассказать, что рассылку остановили. Но её клиентка, если всё шло по плану, ещё стояла на примерке. Я написала короткое сообщение и убрала телефон.

    – Вы как раз здесь, – сказал Илья Ракитин. – У вас есть пять минут?

    Он остановился у стойки, оставив место, чтобы я могла встать и уйти, если мне надо. В руках у него была вчерашняя карточка пальто, на обороте которой покупательница записала два вопроса.

    – Мы до сих пор не знаем, есть ли нужная ткань на складе, – сказала я.

    – Поэтому я и пришёл. Я утром говорил с Дёминой. Покупатель ждёт сроков, а мы не можем посчитать заказ, пока не поймём, что собираемся шить. Вы можете показать нам, как дошли до этого образца?

    – Что именно показать?

    – С чего начали, почему меняли конструкцию и что придётся переделать, если ткани не хватит. С Тамарой Петровной и Марком. Дёмина будет считать расходы.

    Я подумала о том, что юрист только что просил версии по конкретным изделиям. Три эскиза пальто и записи с примерок у меня были. Если меня действительно выслушают, я смогу показать не просто готовую вещь, а то, кто принял решение, благодаря которому она работает.

    – Пришлите это письмом, – сказала я. – Чтобы все пришли разбирать одну задачу. И уточните, кому потом передадут материалы. Я пока не согласовывала их для прессы.

    Илья не спросил, почему я так насторожилась. Достал телефон и попросил продиктовать рабочий адрес. Через несколько минут пришло приглашение с перечнем вопросов. В конце стояло, что материалы предназначены для внутренней оценки, а выводы о производстве передадут покупателю отдельно.

    У себя за столом я нашла первый эскиз. В углу стояла дата, а на полях я нарисовала плечо и стрелку. Тогда мне казалось, что хватит одной складки и что поправить её можно за день. Я открыла следующую версию. Там уже был мой комментарий после примерки: «Проверить с руками вперёд. Спинка поднимается вместе с рукавом».

    Лида ответила, что оригинал листа у неё. Я сохранила письмо рядом с фотографией. Потом отыскала два пробных пальто на нижней стойке в примерочной. Одно уже пометили на разбор: из него собирались вынуть подкладку, чтобы не тратить новую на следующий образец. Я попросила Тамару Петровну пока его оставить.

    – А зачем им смотреть, как мы ошиблись? – спросила она. – Можем взять готовое и показать, как устроено.

    – На готовом видно, что пальто получилось. А мне нужно объяснить, кто и когда менял конструкцию. И почему нельзя просто заменить ткань.

    Она сняла с первого чехла бумажку «На разбор», заглянула под воротник и сверила номер с моим эскизом.

    – Это первая примерка, а у тебя лист после второй. На первом складки вообще не было.

    Я посмотрела внимательнее. На рисунке у меня и правда стояла поздняя дата. Вместе мы нашли первоначальный лист, который я ошибочно подшила к выкройкам брюк. Если бы я принесла только готовое пальто и уверенно рассказала про первый вариант, Тамаре Петровне пришлось бы поправлять меня при всех. Я поблагодарила её и подписала чехлы, чтобы в переговорной сразу разложить образцы по порядку.

    Книга После развода ты будешь работать на меня Глава 3 Не из того рулона

    Ася

    К началу встречи я развесила два пробных пальто и одно готовое. Первое едва застёгивалось на манекене. У второго под лопаткой торчал угол. Третье вчера видели покупатели. На столе возле каждого я оставила эскиз и лист с изменениями, чтобы можно было проследить, что сделали между примерками.

    Марк вошёл последним и остановился возле первого пальто.

    – Зачем это здесь? Его же забраковали.

    – Вот и покажу почему.

    Он хотел что-то ответить, но Тамара Петровна уже снимала со стойки второй образец. Ирина Дёмина пододвинула стул, освобождая ей проход. Перед Ириной лежал лист с расчётами. Илья сел рядом с ней и спросил, можем ли мы сначала посмотреть, чем отличаются образцы, а потом переходить к заказу.

    Я попросила Тамару Петровну надеть первое пальто и вытянуть руки. Оно было ей немного велико. Даже так ткань натянулась от плеч до середины спины. Когда она опустила руки, ей пришлось одёрнуть полы.

    – Вчера покупательница сказала, что в пальто должно быть удобно водить машину. Вот в этом было бы неудобно. Мы могли сделать спинку шире, но тогда пальто висело бы мешком, когда руки опущены. Я попробовала убрать лишнюю ткань в складку под лопатками.

    Я показала второй эскиз. Тамара Петровна взяла готовый образец и отогнула подкладку у бокового шва. Внутри, у проймы, два стежка удерживали складку на месте.

    – На второй примерке складка раскрывалась, как надо, но потом оставалась торчать, – сказала я. – Мы перенесли её выше. В последнем образце Тамара Петровна ещё предложила, как закрепить внутреннюю деталь, чтобы она ложилась ровно.

    – Я прихватила складку вручную, – сказала Тамара Петровна. – Наша машина на таком утолщении пропускала стежки. Прежде чем кроить партию, надо проверить, получится ли сделать это на фабричной машине.

    Ирина отметила что-то в таблице. Марк взял лист со вторым эскизом и повертел его в руках.

    – Мы же все участвовали, – сказал он. – Я нашёл ткань и обсуждал с покупателями, каким они хотят видеть пальто.

    – Да, – ответила я. – Ткань ты нашёл. Я разработала модель, Тамара Петровна помогла с обработкой. В описании для прессы написано, что я доработала ваш с Верой дизайн. Если у вас был эскиз, от которого я отталкивалась, покажи его.

    Я ждала, что он сейчас скажет: «Ася, мы это дома обсудим». За все годы в «Гране» я так и не научилась отвечать на это при других. Боялась, что он потом замолчит на весь вечер, а я буду ходить мимо и искать повод с ним заговорить. Даже сейчас мне хотелось смягчить вопрос, сказать, что я просто неудачно выразилась. Я прижала пальцем угол эскиза, чтобы он не завернулся, и дала Марку время ответить.

    Марк положил лист обратно. Ирина спросила, отправили ли уже карточки. Я сказала, что юрист попросил Лиду задержать рассылку. До показа оставалось меньше двух часов, и Марк заметно торопился. Он предложил вообще убрать имена из карточек, чтобы не срывать встречу с журналистами.

    Мне хотелось, чтобы в них наконец появилось моё имя. Я посмотрела на три листа перед собой и поняла, что могу добиться большего, если не стану требовать всё за оставшееся время.

    – На сегодня убираем имена, – сказала я. – А к материалам проверки приложим, кто что сделал. И когда вернём подписи, согласуем их с теми, кто здесь работал.

    Ирина записала договорённость. Марк кивнул и попросил Лиду принести оригинал моего возражения. Она пришла с папкой и журналом. При мне юрист зарегистрировал обращение и поставил на листе входящий номер. Лида тут же сняла копию. Я убрала её в сумку. Вчера я боялась, что бумага так и останется лежать в нижнем ящике, а на следующем показе мне скажут, что никто не получал возражений.

    Входящий номер был написан мелко, и я дважды проверила, что на копии видно последнюю цифру. Всё утро мне казалось, что, если этот лист не примут, я опять останусь с рассказом, которому каждый волен поверить или не поверить. Теперь у меня была копия. Я всё ещё хотела увидеть своё имя в карточке. Но впервые могла уйти с совещания, не боясь, что к вечеру мне скажут, будто этого разговора вообще не было.

    – Теперь про заказ, – сказала Ирина. – У магазина два запроса. Они готовы взять небольшой тираж, если у поставщика есть тот же материал. На большую поставку им нужна модель, которую можно стирать. А в предварительном расчёте у нас одно и то же пальто и одна цена.

    Марк сказал, что поставщик обещал ткань с тем же артикулом. Я достала из папки два лоскута и положила рядом. Они остались с прошлого сезона, когда я брала пробы для брюк. Один легко складывался пополам, второй распрямлялся, как только я отпускала край. Оба продавались под одним номером.

    – Помнишь, как мы перешивали пояса на тех брюках? – спросила я Марка. – Для образца ткань была мягкая, а для партии привезли жёстче. В готовых брюках пояс давил на живот, когда садишься. Пришлось распороть пояса и заменить плотную прокладку на более мягкую.

    – Помню. Я ещё просил магазин дать нам неделю.

    – Ты тогда договорился. Но переделку оплачивали мы. Если для пальто придёт другая партия, давайте сошьём из неё один пробник, прежде чем кроить весь тираж.

    Илья взял второй лоскут и попробовал перегнуть его пальцами. Потом повторил то же с первым.

    – Если для пальто тоже придёт ткань жёстче, чем на образце, что мы скажем магазину? – спросил он.

    – Скажем, что сначала проверим ткань. Тогда и назовём дату примерки. Если им подходит только это пальто и только по той цене, считаем небольшую серию из проверенной партии. Если важнее, чтобы его можно было стирать, подбираем другую ткань, пробуем после стирки и заново считаем цену. Возможно, магазин посмотрит на новый образец и вообще передумает. Лучше узнать это до закупки.

    Ирина повернула ко мне экран. Я увидела в расчёте три строки, которых не было в таблицах, которые обычно доходили до меня: доставка, возвраты, скидка за размещение в витрине. Сумма внизу заметно отличалась от той, на которую я ориентировалась, выбирая фурнитуру.

    – По подкладке ты можешь предложить замену? – спросила Ирина.

    Я посмотрела на образец. Могла. Более дешёвая подкладка уже лежала у нас на складе, но на последней примерке из-за неё рука плохо скользила в рукав. Я сказала об этом и предложила проверить её на брюках, где лишняя плотность не помешает так сильно.

    – Давайте пока не решать за всю коллекцию, – сказала Ирина. – Возьмём четыре модели, включая пальто. Проверим, сколько стоят переделки, сколько занимает образец и какой объём реально может взять фабрика. Тогда будет что показать магазину и на чём проверить остальные изделия.

    – Когда можно получить первый результат? – спросил Илья. – В четверг мы встречаемся с покупателем.

    Я представила, как сегодня вечером звоню поставщику, завтра еду за тканью и ночью с Тамарой Петровной шью пробник. Ни у неё, ни у меня этих часов не было. Даже если бы мы нашли их, стирку, сушку и примерку всё равно пришлось бы делать по очереди.

    – В четверг можем показать план и сказать, что именно проверяем. На первое заключение мне нужно пять рабочих дней с того момента, как будут данные по ткани и фабрике. Если понадобится новый образец, назову срок после ответа технолога.

    Илья перевёл взгляд на Ирину.

    – Тогда в четверг обсуждаем с магазином два варианта и сроки проверки. Согласны?

    Она кивнула. Марк пометил дату у себя в блокноте и спросил, кто будет вести работу. Ирина посмотрела на меня.

    – Я могу, – сказала я. – Только кто возьмёт текущие примерки, пока я занимаюсь расчётами и поставщиками?

    – Часть передадим Тамаре Петровне, – ответил Марк. – Она и так на всех примерках.

    Тамара Петровна вскинула голову.

    – На двух из пяти. На остальных я в цехе. Если хотите меня ещё и на примерку, покажите сначала расписание.

    Марк потянулся к телефону, но Ирина попросила его пока никому не звонить. Мы ещё не знали, кто и сколько времени сможет выделить. Я услышала, как во мне поднимается знакомое желание сказать: ладно, я сама. Стоило произнести это, и совещание закончилось бы на пять минут раньше. Только потом я снова стала бы объяснять, почему задержала свою работу.

    – Давайте составим список задач до того, как начнём, – предложила я. – Кто берёт примерки, кто договаривается с фабрикой, что проверяю я. И давайте обсудим оплату. Здесь от меня ждут расчёта по четырём моделям и работы с производством. Раньше я занималась только самими образцами.

    Я ждала, что Марк напомнит о моей зарплате. Он уже открыл рот, когда Ирина спросила, есть ли у меня оценка времени. Я назвала то, что знала, и отдельно отметила, что пока не могу посчитать повторные примерки. Ирина сказала, что оформит дополнительную работу через компанию и вернётся с условиями. Тамара Петровна взяла со стола расписание и обещала до вечера сказать, какие примерки может забрать.

    Лида принесла на проверку новые карточки для прессы. Слайд теперь начинался с названия «Грана», а под пальто стояли состав и способ ухода. Марк уже потянулся подтвердить макет, когда я заметила, что в описании по-прежнему обещают машинную стирку. Это была общая строка для всей капсулы, которую никто не убрал, когда поменяли ткань пальто.

    – Дайте сюда на минуту, – попросила я. – На пальто нужно оставить сухую чистку. Когда будет другой образец, тогда перепишем.

    Марк перечитал строку и передал лист Лиде. В этот раз ему не понадобилось уточнять у Веры, кто может вносить поправки. Я проверила ещё три карточки. Через несколько минут Лида унесла их на печать, и мы наконец закончили встречу.

    Когда остальные вышли, я стала застёгивать чехол на готовом пальто. Ткань попала в молнию. Я потянула сильнее, зацепила подкладку и выругалась вполголоса.

    – Подержать? – спросил Илья. Он стоял у двери с листами, которые я успела забыть на столе.

    – Снизу, пожалуйста. Я освобожу ткань.

    Он поднял чехол. Молния пошла легко, когда пальто перестало тянуть её вниз. Я забрала у него листы и увидела, что наверху лежит самый первый эскиз. На нём я ещё собиралась сделать карман, в который не помещалась даже рука.

    У меня чуть не вырвалось «извините» за то, что задержала его с этой молнией. Но Илья не смотрел на часы и не тянулся застегнуть её за меня. Подержал чехол снизу, как я попросила, и отдал листы. Я выдохнула. Оказалось, я уже полдня ждала, что за любой просьбой последует разговор о том, как мне следовало бы справиться самой.

    – Можете оставить его у себя, если нужен для проверки, – сказала я. – Только эту версию мы не шьём.

    – Уже понял. Вы её сегодня показали именно поэтому?

    – Да. Если показать только то, что получилось, легко решить, что так было с самого начала.

    Он попросил прислать все три листа. Я согласилась и уже у стойки открыла письмо от Ирины с перечнем доступных материалов. В списке были карточки изделий и смета. Не было ни номера партии ткани, ни графика фабрики. Я показала письмо Илье и сказала, что без этих двух вещей не могу даже начать отсчитывать пять дней.

    – Тогда запишите, что вам нужно и у кого это есть, – сказал он. – Завтра начнём с этого.

    Я сделала пометку в календаре на утро и пошла за сумкой. Впервые за день я знала, чего жду от завтрашней встречи. Оставалось выяснить, дадут ли мне сведения, без которых мы опять будем продавать то, что ещё не проверили.

    👉 ПРОДОЛЖИТЬ ЧТЕНИЕ

  • Книга Слишком поздно для сожалений: Я ухожу навсегда читать онлайн, Автор: Cyan Quill

    Книга Слишком поздно для сожалений: Я ухожу навсегда читать онлайн, Автор: Cyan Quill

    👉 ЧИТАЙТЕ СЕЙЧАС

    В течение семи лет мой муж, безжалостный босс мафии Виктор, обожал доказывать преступному миру мою преданность. На каждую годовщину он вручал мне фальшивые документы о разводе.

    Но на нашу восьмую годовщину указ о расторжении брака оказался настоящим. Виктор уже поставил свою размашистую подпись, а его подруга детства Жанна сидела рядом и нетерпеливо спрашивала, когда она наконец сможет стать новой донной.

    Оказалось, что все эти годы Виктор и его капо тайно записывали мои отчаянные, полные слез мольбы. Они использовали мои нервные срывы как ежедневное развлечение, делая огромные ставки в подпольном тотализаторе на точную минуту, когда я сломаюсь. И сейчас Виктор смотрел на меня с высокомерной ухмылкой, ожидая, что я порву бумаги, упаду на колени и буду умолять его остаться.

    Глядя на его самодовольное лицо, я вдруг осознала всю чудовищность происходящего. То, что приносило ему удовольствие, никогда не было моей любовью — это было лишь жалкое зрелище того, как я раз за разом теряла свое достоинство ради его больных игр.

    Вместо ожидаемых слез я спокойно взяла черную ручку и твердо расписалась на самой последней странице.

    «Она может остаться, а ты ищи кого-нибудь другого для своих ставок».

    Я стянула с пальца усыпанное бриллиантами обручальное кольцо, бросила его на стол и навсегда шагнула в ледяную ночь.}

    👉 ЧИТАЙТЕ СЕЙЧАС

    Книга Слишком поздно для сожалений: Я ухожу навсегда Глава 1

    От лица Анны:
    Виктор уставился на бриллиантовое кольцо на столе. Краткая вспышка шока в его тёмных глазах быстро сменилась холодной, насмешливой ухмылкой.
    «В этом году ты устраиваешь настоящее шоу, Анна», – протянул он, откидываясь на спинку стула.
    Он искренне верил, что я просто проверяю, блефует ли он.
    Он щёлкнул пальцами.
    Чиновник Трибунала, который ждал в тени, чтобы зафиксировать мой обычный срыв, немедленно шагнул вперёд.
    «Оформите это прямо сейчас, – приказал Виктор, не сводя с меня пристального взгляда в ожидании, что я запаникую и остановлю его. – Посмотрим, как долго она сможет продолжать этот спектакль».
    Чиновник взял подписанный указ и опустил свою тяжёлую металлическую печать.
    Громкий стук эхом разнёсся по мёртвенно-тихой комнате.
    «Это инициирует обязательный тридцатидневный Период неприкосновенности Синдиката, – объявил чиновник. – На тридцатый день Клятва на крови будет навсегда расторгнута».
    Виктор ждал моих слёз. Он ждал, что я сорвусь и извинюсь за то, что опозорила его перед всеми.
    Вместо этого я даже не моргнула. Я не проронила ни единой слезы.
    Я просто повернулась к нему спиной и направилась к тяжёлым двойным дверям.
    Челюсть Виктора сжалась.
    Он последовал за мной из особняка в ледяную ночь Северограда, издав резкий, высокомерный смешок.
    «Ты и недели не протянешь без защиты Семьи, Анна».
    Он даже не оглянулся, шагая к ожидающему его бронированному внедорожнику. Жанна следовала за ним по пятам, скользнув на заднее сиденье с торжествующей ухмылкой.
    Тяжёлая дверь захлопнулась, и кортеж умчался, оставив меня стоять в одиночестве на ледяном ветру.
    Я взяла такси обратно в поместье. Измученная и совершенно оцепеневшая, я провела ночь в гостевой комнате.
    На следующее утро я собрала простую сумку.
    Мне нужно было лишь забрать свои паспорта и шкатулку с драгоценностями моей покойной матери из главной спальни, прежде чем уйти навсегда.
    Когда я спустилась по лестнице и направилась к кухне, воздух наполнился запахом горького эспрессо тёмной обжарки.
    Жанна стояла у мраморного островка, заваривая эспрессо для Виктора.
    Виктор сидел на барном стуле, пододвигая к ней по столешнице толстый блокнот в кожаном переплёте.
    «Входи в курс дела», – небрежно приказал Виктор.
    Я сразу узнала этот блокнот. Это был мой тщательно написанный от руки журнал.
    В нём были заключены семь лет моей жизни.
    В нём были подробно описаны точные протоколы безопасности Виктора, специфические медицинские потребности для его старых огнестрельных ранений и имена всех врагов, желавших его смерти.
    Я провела бесчисленное множество бессонных ночей, составляя его, только чтобы обеспечить его безопасность.
    Теперь же он передавал мои кровь и пот другой женщине, словно это было дешёвое руководство по эксплуатации.
    Жанна провела пальцами с идеальным маникюром по обложке.
    Она подняла взгляд и улыбнулась мне, а в её глазах мелькнул ядовитый блеск.
    «Не волнуйся, Анна, – мягко сказала Жанна, безупречно играя роль невинной преемницы. – Я хорошо о нём позабочусь вместо тебя».
    Виктор встал и жестом велел Жанне следовать за ним. Он направился прямиком в главную спальню.
    Я тихо последовала за ними. Мне просто нужно было забрать свои вещи из гардеробной.
    Но когда я вошла, Виктор намеренно смахнул рукой всё с моего туалетного столика.
    Он смахнул мои дорогие флаконы с уходовой косметикой и наш свадебный портрет в рамке в картонную коробку для мусора на полу.
    Стекло разлетелось вдребезги. Звук был резким и окончательным.
    Он не просто освобождал место.
    Он намеренно уничтожал мою территорию, жестоко продавливая мои границы, чтобы посмотреть, насколько сильно я прогнусь.
    Он подошёл к электронной панели на двери спальни.
    Схватив Жанну за руку, он прижал её большой палец к биометрическому сканеру. Замок пискнул, загоревшись зелёным.
    Он протянул ей тяжёлый латунный запасной ключ.
    «Эта комната пока твоя», – сказал Виктор громким голосом, убеждаясь, что я услышала каждый слог.
    Я прошла мимо них к сейфу в гардеробной.
    Я ввела свой код, достала паспорта и бархатную шкатулку с драгоценностями и положила их в свою сумку.
    Я не взглянула на разбитую фотографию. Я не проронила ни единой слезы.
    Когда я вышла обратно, Виктор стоял в центре комнаты.
    Его руки были скрещены на груди, а тёмные глаза прожигали меня насквозь.
    Он ждал, что я закричу. Он ждал, что я буду драться с Жанной за своё место.
    Я просто прошла мимо него к двери.
    «Ты просто уйдёшь, как трусиха?» – рявкнул Виктор.
    Его голос хлестнул, как кнут, а его жестокая забава наконец-то сменилась нетерпением.
    «Не думай, что игра в холодность заставит меня бегать за тобой».
    Я остановилась в дверях; холодное безразличие, разливающееся в груди, образовало непробиваемый щит.
    «Ты слишком много надумываешь, Виктор».

    Книга Слишком поздно для сожалений: Я ухожу навсегда Глава 2

    От лица Анны:

    Я бросила тяжёлую связку ключей от поместья на отполированный серебряный поднос в фойе.

    Металл резко звякнул о поверхность, звеня с оттенком необратимости.

    Я вышла за парадные двери и не оглянулась.

    Не успела я даже дойти до улицы, как мой телефон завибрировал от уведомления из зашифрованной сети Синдиката.

    Виктор тут же открыл новый тотализатор в публичном канале.

    Некоторые капо ставили на то, что я приползу обратно через три дня. Другие – что я не продержусь и недели.

    Виктор лично принял их ставки, бросив на кон тридцать миллионов рублей.

    Его сообщение появилось в чате, сочась абсолютным высокомерием.

    «Она не продержится и Период неприкосновенности».

    «Как только она поймёт, что на этот раз я не собираюсь её уговаривать, она сама вернётся».

    Я смотрела на светящийся экран, и моё сердце совершенно онемело.

    Я взяла такси до мрачной окраины города и приехала в пыльное, заброшенное убежище, которое когда-то принадлежало моим родителям.

    Воздух внутри был спёртым, тяжёлым от запаха застарелой плесени и запустения.

    Я провела всю вторую половину дня, оттирая потёртые полы и вещь за вещью раскладывая свой скудный багаж.

    В тот же вечер на моём экране высветилось личное сообщение от Виктора.

    «Завтра вечером ужин Семьи в родовом особняке. Будь там в семь. Тебе нужно официально передать свои обязанности Жанне».

    Я спокойно вымыла покрытые волдырями руки, на следующий день надела простое чёрное платье и вызвала машину.

    Родовой особняк возвышался на холмах, словно массивная каменная крепость.

    Я вошла в огромную столовую и тут же как вкопанная замерла на месте.

    Жанна сидела на моём стуле.

    Это было место супруги, прямо по правую руку от Виктора – место, которое я занимала семь лет как его верная жена.

    Ирина, мать Виктора, сидела на противоположном конце длинного стола из красного дерева.

    На ней была строгая шёлковая блузка с высоким воротником, и она смотрела на меня с абсолютным, нескрываемым презрением.

    «Садись туда, Анна», – приказала Ирина, указывая костлявым, усыпанным драгоценностями пальцем в дальний конец стола, прямо у распашных кухонных дверей.

    «Жанна официально присоединяется к Семье. Ты знаешь здешние правила, сначала обучи её».

    Я подошла с высоко поднятой головой и заняла пустое место.

    Дерево было жёстким и нарочито неудобным.

    Виктор взял со стола тяжёлую книгу в кожаном переплёте и небрежно бросил её передо мной.

    Это была главная бухгалтерская книга Семьи, где вёлся учёт союзов и подношений.

    «Обучай Жанну, – приказал Виктор, с высокомерной непринуждённостью откинувшись на спинку стула. – Покажи ей, как должна вести себя жена дона».

    Жанна сложила на столе руки с безупречным маникюром и одарила меня широкой, до тошноты невинной улыбкой.

    «Мне так не терпится учиться, Анна. Какие подарки любит мама? И какой чай пьёт советник?»

    Виктор сидел рядом с ней, и казалось, он наслаждается тем, как меня заставляют учить кого-то другого, как занять моё место.

    Ирина резко махнула одной из горничных.

    Горничная подбежала, неся хрустальный графин с марочным красным вином.

    Она налила самый первый бокал и протянула его прямо Жанне.

    Это было Право первого бокала. Священный ритуал Семьи, предназначенный только для признанной хозяйки дома.

    Жанна держала хрустальный бокал, её лицо залилось румянцем, когда она посмотрела на Виктора.

    «Могу ли я называть их мамой и папой, прямо как Анна?»

    Виктор даже не взглянул на меня. Он просто улыбнулся и сказал: «Конечно».

    Все ждали, что я их остановлю, но вместо этого Виктор пододвинул ко мне свой пустой бокал.

    «Ты лучше всех знакома с этикетом, Анна. Покажи ей, как подавать вино».

    Я взяла тяжёлый серебряный графин, не проронив ни слова, налила тёмную жидкость в его бокал и снова села.

    «Тебе больше не нужно меня просить».

    Жестокая ухмылка на губах Виктора слегка померкла.

    «Не используй молчание как своё новое оружие».

    «Чем больше ты притворяешься, что тебе всё равно, тем больше это доказывает, что ты просто ждёшь, когда я начну тебя уговаривать».

    Наконец подали ужин, и вся Семья окружила Жанну разговорами.

    Горничные вынесли большие, дымящиеся серебряные чаши.

    Самым первым блюдом, которое поставили передо мной, был густой сливочный биск из лобстера.

    Моё горло сжалось от чистой паники.

    Вся Семья уже семь лет знала, что у меня сильная, опасная для жизни аллергия на моллюсков.

    Я подняла глаза на Ирину. Она была занята тем, что резала свой стейк, полностью игнорируя мой взгляд.

    Мгновение спустя Жанна издала тихий, нежный вздох.

    «Ох, в этом ризотто трюфельное масло. Я очень не люблю трюфели».

    Ирина тут же щёлкнула пальцами.

    «Отнесите это обратно на кухню. Переделайте всё блюдо для Жанны».

    Горничные в панике бросились убирать тарелки.

    Я сидела в мёртвой тишине, глядя на свою пустую, опасную тарелку.

    Когда мучительный ужин подошёл к концу, прибыл фотограф для традиционного портрета Семьи.

    Все собрались перед массивным, ревущим камином.

    Ирина перевела на меня свои холодные глаза.

    «Сними рубиновый браслет хозяйки рода, Анна. Пусть Жанна наденет его на несколько минут, чтобы фотография выглядела законченной».

    Я посмотрела на своё запястье.

    Тяжёлый старинный браслет из золота и рубинов подарили мне в день свадьбы. Я носила его каждый божий день на протяжении семи лет.

    Не успела я и слова сказать, как Виктор встал прямо передо мной и схватил меня за запястье.

    Он медленно потянул браслет вниз.

    Металл грубо царапнул по кости, оставив синяки на костяшках пальцев и злую красную царапину на моей бледной коже.

    Он лишь проверил, не откололись ли рубины, а затем лично надел бесценную реликвию на запястье Жанны.

    «Просто опусти голову и извинись. Как только всё закончится, я, естественно, верну его тебе».

    Фотограф попросил всех встать поближе друг к другу.

    Жанна встала прямо рядом с Виктором.

    Остальные родственники задвигались, физически оттесняя меня назад плечом к плечу, пока меня полностью не вытолкнули из кадра.

    Сверкнула ослепительная вспышка.

    Я достала телефон из кармана, открыла групповой чат Семьи и молча нажала «Покинуть».

    Книга Слишком поздно для сожалений: Я ухожу навсегда Глава 3

    От лица Анны:

    Я шла по потрескавшемуся тротуару к местной аптеке, когда телефон завибрировал в моей ладони.

    Это было сообщение от Виктора.

    «Тебе обязательно всё так усложнять? Твой выход из группового чата выставляет Семью в дурном свете».

    «Когда ты придёшь умолять, чтобы я принял тебя обратно, не жди, что я буду уговаривать тебя, как раньше».

    Я заблокировала экран, сунула телефон в карман и толкнула заляпанные стеклянные двери аптеки.

    Мне просто нужно было купить базовые продукты и баночку дешёвого обезболивающего от пульсирующего синяка, расцветающего на костяшках пальцев.

    Я положила свои скудные покупки на кассу и протянула кассирше гладкую чёрную кредитную карту.

    Терминал пискнул – раздался резкий, диссонирующий звук отказа.

    «Отклонено», – сказала кассирша, едва взглянув на меня мёртвыми, усталыми глазами.

    Я нахмурилась, в животе сжался холодный узел: «Попробуйте ещё раз, пожалуйста».

    Она провела картой снова. Тот же резкий писк эхом разнёсся по тихому проходу.

    Выйдя из очереди, я быстро открыла банковское приложение.

    Каждый офшорный счёт, связанный с Семьёй, был заморожен.

    На экране высветилось ещё одно сообщение от Виктора.

    «Хочешь поиграть в независимую женщину? С сегодняшнего дня сама оплачивай своё выживание».

    «И не пытайся снова испытывать меня совместными счетами».

    Я выключила телефон, не предложив ему никаких объяснений и не потребовав восстановить мне доступ.

    Шёл пятнадцатый день Периода неприкосновенности. Ровно половина срока.

    Я не возвращалась в поместье и не просила у Виктора ни копейки.

    Позже он через кого-то передал мне, что некоторые мамины украшения и личные вещи всё ещё находятся в поместье, и велел приехать забрать их.

    Войдя в огромную гостиную, я как вкопанная застыла на месте.

    Просторная комната была полна друзей, которые годами участвовали в подпольном тотализаторе.

    Никакие украшения меня не ждали.

    Вместо этого прямо в центре комнаты стоял массивный экран проектора, хорошее вино и торт с надписью: «Расчёт за четвёртый год».

    Виктор сидел в центре дивана и, улыбаясь, попросил меня сначала посмотреть видео за последние три года.

    В первом ролике я плакала, разрывая в клочья фальшивое соглашение о разрыве, а Виктор стоял рядом и смеялся вместе со своими людьми.

    Во втором ролике Жанна сидела прямо на руках у Виктора, а я с красными, опухшими глазами умоляла его остановиться.

    В третьем ролике я дрожала и рыдала перед всей Семьёй, вынужденная признаваться в любви, пока Виктор и его люди смеялись над моим срывом.

    Капо пересматривали эти кадры, словно спортивный матч.

    Они смеялись, обсуждая точные минуты, когда я срывалась каждый год, и гадая, в какой день я буду плакать и умолять Виктора на этот раз.

    Виктор не сводил глаз с моего лица.

    Он ждал, что я потеряю контроль, как и всегда.

    Я развернулась, чтобы уйти, и только тогда он заговорил, медленно и опасно растягивая слова.

    «В этом году ты хорошо играешь».

    «В прошлом ты бы хотя бы расплакалась и спросила, люблю ли я тебя всё ещё».

    «А теперь ты даже бережёшь слёзы».

    Я спросила его: «Видео закончились?»

    Подумав, что я наконец-то готова сдаться, он нажал на пульт и пододвинул ко мне официальное заявление.

    «Если ты признаешь перед всеми, что любишь меня так сильно, что потеряла достоинство, и что добровольно участвовала во всех этих играх, я отзову разрыв».

    В заявлении было сказано:

    «Я подала на разрыв только потому, что ревновала и не могла смириться с проигрышем».

    «Я приношу извинения Жанне. Я умоляю Виктора дать мне ещё один шанс любить его, даже если мне придётся остаться в поместье всего лишь в роли покорной любовницы».

    Как по команде, Жанна села рядом с ним, дав до тошноты мягкий, фальшиво-заботливый совет.

    «Виктор, может быть, Анна и правда восприняла шутку слишком всерьёз».

    Виктор лишь резко рассмеялся.

    «Если бы она действительно хотела уйти, её бы не так сильно волновало, что подумают другие».

    «Она сейчас не плачет, потому что ждёт, что я буду уговаривать её на глазах у всех».

    Он указал на строку для подписи в самом низу заявления.

    «Подпиши».

    «Признай, что ты просто не могла смириться с проигрышем, и я дам тебе выход».

    👉 ПРОДОЛЖИТЬ ЧТЕНИЕ

  • Книга Слишком поздно для сожалений: Возвращение королевы мафии, Автор: Ilary Nikolaev

    Книга Слишком поздно для сожалений: Возвращение королевы мафии читать онлайн, Автор: Ilary Nikolaev

    👉 ЧИТАЙТЕ СЕЙЧАС

    Четыре года я была идеальной, покорной женой Дмитрия — безжалостного босса мафии Тенеграда.

    Но после того как я проиграла подстроенную партию в покер, его первая любовь Татьяна с улыбкой предложила мне подписать документы об аннулировании брака. И Дмитрий заставил меня их подписать.

    Хуже того, Татьяна нагло превратила конспиративную квартиру моих покойных родителей в свою личную художественную студию.

    Когда я пришла выгнать её, она картинно схватилась за руку, имитируя травму.

    Дмитрий в слепой панике бросился её защищать и с такой силой отшвырнул меня, что я с хрустом ударилась позвоночником о мраморную консоль.

    Пока я скорчилась на полу, задыхаясь от парализующей боли, он смотрел на меня сверху вниз с абсолютным отвращением.

    «Это всего лишь пара ушибов. Тебе обязательно закатывать истерику, как сумасшедшей?»

    А вечером в его тайном гроссбухе я нашла пожелтевшую запись, где чёрным по белому значилось: он терпел меня только потому, что в моих глазах был намёк на Татьяну.

    Ради него я сносила публичные унижения его людей, стояла на морозе при минус пятнадцати и ночами расшифровывала прослушки, чтобы спасти его жизнь.

    От начала и до конца я была лишь дешёвой заменой женщины, которую он по-настоящему хотел.

    Моё сердце в одно мгновение превратилось в лёд.

    Превозмогая адскую боль в сломанной спине, я за бесценок продала дом родителей, разломила сим-карту и села на рейс к нашему заклятому врагу — Южному синдикату.

    На этот раз я не просто уйду навсегда, я стану Королевой преступного мира, до которой он больше никогда не сможет дотянуться.}

    👉 ЧИТАЙТЕ СЕЙЧАС

    Книга Слишком поздно для сожалений: Возвращение королевы мафии Глава 1

    Мой муж, Дмитрий, – хладнокровный босс мафии Тенеграда, от одного имени которого люди трепещут. Целых четыре года я всей душой и сердцем посвящала себя тому, чтобы быть его женой.

    Но после того, как я проиграла свою сорок седьмую подпольную партию в покер – партию, которую они подстроили, – его первая любовь, Татьяна, намеренно предложила, чтобы в качестве наказания я подписала соглашение об аннулировании брака.

    И не только это. Она также без спроса превратила конспиративную квартиру моих покойных родителей в свою личную художественную студию.

    Я в ярости ворвалась туда, чтобы выяснить с ней отношения, но она опередила меня на шаг и сымитировала травму руки.

    Дмитрий бросился её утешать и, не задумываясь, отшвырнул меня в сторону.

    Я поскользнулась на непросохшей краске и с силой ударилась о мраморную консоль.

    Я лежала скорчившись на полу, задыхаясь от боли, не в силах пошевелиться, пока он смотрел на меня сверху вниз, и в его глазах читалось лишь абсолютное отвращение.

    «Это всего лишь пара ушибов и синяков. Тебе обязательно закатывать истерику, как сумасшедшей?»

    А потом однажды я нашла его сверхсекретный блокнот, где чёрным по белому было написано:

    Ещё один взгляд на неё, писал он, был для него почти невыносим. Но в её глазах был намёк на Татьяну, и этого было достаточно.

    Моё сердце в одно мгновение превратилось в лёд. От начала и до конца я была лишь дешёвой заменой женщины, по которой он по-настоящему тосковал.

    Разломив пополам SIM-карту своего телефона, я села на рейс в один конец к нашему заклятому врагу – Южному синдикату.

    На этот раз я никогда не оглянусь назад.

    Глава 1

    От лица Елены:

    Я смотрела, как мой муж – хладнокровный крёстный отец мафии, который лично вырезал тридцать человек, чтобы править преступным миром Тенеграда, – открыто отменяет наказание для своей подруги детства, то самое наказание, которое он заставлял меня терпеть сполна сорок семь раз.

    В этот момент меня накрыла пронзительная волна ясности.

    Я вдруг осознала, что до конца нашего фиктивного «одобренного семьёй периода охлаждения в браке» оставалось всего четыре дня.

    Ещё четыре дня, и я смогу запустить свой план побега – исчезнуть без следа до того, как он сможет заявить на меня права, по закону и по кодексу синдиката, раз и навсегда.

    Воздух в подпольном VIP-зале казино был пропитан густым дымом дорогих сигар и едким запахом пролитого бурбона.

    Я стояла рядом с тяжёлым столом из красного дерева, мои руки едва заметно дрожали на зелёном бархатном сукне.

    На протяжении всех четырёх лет нашего брака Дмитрий заставлял меня неукоснительно подчиняться безжалостным правилам семейных вечеров подпольного покера.

    Номинально я была законной женой крёстного отца, но обращались со мной хуже, чем с самым низшим пехотинцем.

    Всего три дня назад, на вечеринке в честь годовщины нашей свадьбы, я проиграла раздачу – раздачу, которую его приспешники явно сговорились подстроить против меня.

    Татьяна, женщина, которая цеплялась за наш брак, как неумирающий паразит, захлопала в ладоши и предложила всем присутствующим безумное пари.

    Она предложила нам подписать «семейный пакт об аннулировании» – недельный период охлаждения, прикрытый красивыми словами о проверке нашей преданности семейному кодексу.

    Дмитрий окинул меня взглядом своих холодных, пустых глаз и заставил подписать документы о расторжении брака.

    Он сказал, что всё это ради того, чтобы укрепить его непоколебимый авторитет и успокоить его людей.

    Я подписала – достаточно глупая, чтобы поверить в его бредни о долге и традициях.

    Но сегодня вечером всё изменилось.

    Татьяна только что проиграла раздачу, и по правилам её должно было ждать суровое наказание.

    Дмитрий поднялся со своего кожаного кресла и элегантно расправил подол сшитого на заказ костюма.

    Он взглянул на крупье и махнул рукой, как ни в чём не бывало.

    Он воспользовался абсолютной привилегией крёстного отца и отменил её наказание на месте, под тем предлогом, что она слишком хрупкая, чтобы выдержать ночь в подвале.

    Марк, один из самых беспредельных лейтенантов Дмитрия, громко рассмеялся и с силой опустил свой стакан на стол.

    Он указал коротким, усыпанным перстнями пальцем прямо на меня.

    Он насмешливо заявил, что раз уж я подписала соглашение о расторжении брака с семьёй, на бумаге я больше не одна из них – так что я вполне могу занять место Татьяны и понести это унизительное наказание вместо неё.

    Я посмотрела на Дмитрия, цепляясь за последнюю отчаянную надежду, что он осадит Марка.

    Я наивно рассчитывала, что муж защитит меня.

    Дмитрий лишь вздохнул, и по его лицу промелькнула тень лёгкого нетерпения.

    Он велел мне пойти навстречу толпе, принять наказание и сгладить углы – напомнив, что мне нужно доказать людям, что я всё ещё знаю своё место и ставлю семью на первое место.

    Холод мгновенно пробрал меня до мозга костей.

    В голове пронеслись бесчисленные воспоминания о том, как я молила о пощаде в этой самой комнате.

    Я вспомнила, как меня заставляли стоять в метель при минус пятнадцати без верхней одежды, пока мои губы не посинели.

    Я вспомнила, как меня заставляли глотать ледяную воду, когда лихорадка затуманивала моё сознание, а всё тело бесконтрольно дрожало – в то время как Дмитрий сидел, греясь у камина, и с холодным равнодушием наблюдал за моими страданиями.

    Я пробормотала что-то о том, что мне нужно в уборную.

    Я отвернулась от игорного стола, мои каблуки гулко застучали по паркетному полу.

    В ледяной мраморной ванной я плеснула в лицо холодной водой и уставилась на своё отражение.

    Это скромное платье бледного цвета и прямая чёлка, которую Дмитрий заставил меня отстричь, делали меня похожей на дешёвую замену, на безжизненного призрака.

    Повязка с моих глаз наконец-то была сорвана.

    Наконец-то я увидела, что на самом деле скрывалось под его маской «защитника семейного кодекса».

    Вопиющий фаворитизм.

    Пробирающие до костей холодность и бессердечие.

    Я вытерла лицо и вышла на курительную террасу подышать воздухом, пытаясь выровнять дыхание, прежде чем снова столкнуться с этими шакалами.

    Сквозь приоткрытую стеклянную дверь я услышала голоса.

    Дмитрий и Марк стояли, прислонившись к перилам.

    Марк спросил Дмитрия, неужели он не боится, что, как только истечёт срок недельного соглашения, я воспользуюсь шансом сбежать.

    Дмитрий рассмеялся – резким, высокомерным смехом, от которого у меня скрутило живот.

    Он сказал Марку, что всё моё существование зависит от него.

    Он заявил, что я всего лишь гражданская жена, у которой нет собственных связей в преступном мире; без его денег и власти я не протянула бы и дня.

    В его глазах я ничего не стоила и совершенно не заслуживала уважения.

    Я толкнула дверь и вернулась в отдельный зал с ничего не выражающим лицом.

    Татьяна свернулась калачиком в кресле, схватившись за живот.

    Она стонала в явной агонии, разыгрывая целый спектакль невыносимой боли в животе.

    Дмитрий в спешке пронёсся мимо меня, на ходу с силой врезавшись мне в плечо.

    Он отшвырнул в сторону зимнее пальто, которое я накинула на спинку своего стула, подхватил Татьяну на руки и зашагал к двери.

    Он рявкнул приказ подать машину, полностью игнорируя меня, стоящую всего в нескольких шагах.

    Я смотрела, как он уносит её, оставляя меня одну в комнате, полной враждебно настроенных мужчин.

    Моё сердце окончательно заледенело, превратившись в мёртвый, тяжёлый камень в груди.

    Я развернулась и сама вышла через заднюю дверь, оставив своё пальто, и в одиночестве шагнула в пронизывающий холод.

    Глава 2

    От лица Елены:

    Когда я наконец вошла в наш просторный пентхаус, во всём доме царила кромешная тьма.

    Сегодняшняя тишина казалась необычайно тяжёлой – давящей, удушающей, словно бомба замедленного действия, беззвучно отсчитывающая секунды.

    Я миновала огромное фойе и направилась прямиком в просторную, роскошную кухню.

    На холодной плите всё ещё стоял густой суп, на приготовление которого я потратила шесть долгих часов, чтобы вылечить кровоточащую язву желудка Дмитрия.

    Без малейших колебаний я взяла тяжёлую чугунную кастрюлю, отнесла её к раковине, наклонила и вылила всё до последней капли в слив.

    Запах на мгновение поднялся из раковины и исчез; я смотрела, как четыре года моей слепой, нелепой преданности утекают в глубины канализации.

    Опершись о мраморную столешницу, я достала свой зашифрованный, незарегистрированный одноразовый телефон и связалась с безжалостным решалой, которого когда-то знала по подпольной сети.

    Я отправила одно короткое сообщение, и уже через десять минут мой следующий шаг был утверждён.

    Я официально займу пост главного переговорщика в штаб-квартире Южного синдиката. Мой старый наставник, Леонид, терпеливо ждал моего возвращения – ждал, когда истечёт срок клятвы, которую я дала Дмитрию в день нашей свадьбы.

    В главной спальне я прошла мимо роскошной гардеробной и вытащила потрёпанную тактическую сумку из самого дальнего угла своего шкафа.

    В мёртвой ночной тишине я беззвучно собирала вещи, методично стирая каждый след, оставленный мной в этой квартире.

    Я оставила ряды дизайнерских платьев, которые Дмитрий купил, чтобы переделать меня в ту женщину, которую он хотел видеть.

    Вместо этого я упаковала лишь своё поношенное тактическое снаряжение, поддельные паспорта и простую одежду, которая принадлежала мне задолго до встречи с ним.

    Чтобы забрать своё личное досье, я прошла по коридору в личный кабинет Дмитрия и выдвинула нижний ящик массивного дубового стола.

    Под стопкой устаревших разведданных синдиката мои пальцы наткнулись на сильно потрёпанный кожаный блокнот.

    Я нахмурилась и открыла его; выцветшая старая фотография из фотобудки выпорхнула и упала на полированный деревянный пол.

    Это была Татьяна – молодая и сияющая, ослепительно улыбающаяся в камеру.

    Когда я листала пожелтевшие страницы, у меня сжалось сердце: я нашла рукописную запись Дмитрия, датированную ровно за месяц до нашей свадьбы.

    Его резкий, размашистый почерк гласил: «Ещё один взгляд на неё – это почти больше, чем я могу вынести. Но в её глазах есть что-то от Татьяны, и этого достаточно».

    Глухой, тоскливый смех вырвался из моего горла.

    На протяжении четырёх мучительных лет я укладывала волосы и выбирала одежду в точности так, как он требовал, глупо веря, что наконец-то завоевала расположение мужа.

    В конце концов, я оказалась лишь дешёвой заменой женщине, которую он никогда не смог бы заполучить.

    Поворот тяжёлого ключа во входной двери нарушил мёртвую тишину дома.

    Мгновение спустя Дмитрий неспешно вошёл в кабинет, принеся с собой резкий запах больничного дезинфицирующего средства, смешанный с приторным, дешёвым парфюмом Татьяны.

    Его тёмные глаза сразу же остановились на собранной сумке на полу.

    Он вальяжно прислонился к дверному косяку, лениво ослабляя шёлковый галстук, а на его губах играла та самая высокомерная ухмылка, которую я знала слишком хорошо.

    «Из-за карточной игры, и ты всё ещё дуешься на меня, Елена?» – сказал он тоном, сочащимся снисходительным презрением.

    Он относился к соглашению об аннулировании брака, находящемуся в периоде ожидания, – и к моим сборам – как к безобидному фарсу.

    Он достал маленькую бархатную коробочку из своих сшитых на заказ брюк и небрежно бросил её на стол между нами.

    «Надень это, – сухо приказал он. – А в следующий вторник явись в ЗАГС и забери заявление. Будь готова».

    Моя рука – онемевшая, но твёрдая – потянулась и открыла коробочку.

    На атласной подушечке лежал дешёвый, с видимыми изъянами кровавый алмаз. Я с первого взгляда узнала характерную, неровную огранку.

    Это был всего лишь остаток от бесценного центрального украшения, которое он купил любой ценой в прошлом месяце для торжественного открытия галереи Татьяны.

    Я смотрела на этот низкосортный, унизительный маленький камень.

    Я не стала закатывать истерику. Я приняла его с ледяным спокойствием, захлопнула коробочку и молча сунула её в карман.

    Ради человека, который уже был мёртв в моём сердце, я не собиралась тратить ни единого слова.

    К тому времени, когда рассвет окрасил горизонт в красный цвет, меня уже давно не было. Я выскользнула из пентхауса ещё до того, как Дмитрий перевернулся во сне.

    Сжимая в руках оригинал документа на моё добрачное убежище – скрытую недвижимость, которую мои покойные родители купили для меня целиком, – я направилась прямиком в замаскированную контору брокера по недвижимости на чёрном рынке в центре города.

    Без секунды колебаний я подписала обязывающее письмо о намерениях продать дом.

    Теневой брокер почти сразу же нашёл несговорчивого покупателя с полной суммой покупки наличными.

    Единственное условие: прежде чем перевести эту огромную сумму, покупатель хотел лично осмотреть недвижимость.

    Я отвезла нетерпеливого, раздражительного покупателя в убежище, которое когда-то было моим самым глубоким, самым личным укрытием.

    Поворачивая ключ в тяжёлой стальной бронированной двери, я приготовилась, ожидая тихого уюта знакомой старинной мебели из палисандра.

    Но в тот момент, когда я распахнула дверь, я застыла на месте, и воздух выбило из моих лёгких.

    Моё неприкосновенное святилище было изуродовано до неузнаваемости.

    Фамильная мебель моих родителей была беспорядочно сдвинута к стенам, её полированные поверхности были испещрены глубокими царапинами и шокирующе забрызганы кричащей краской.

    В самом центре этого разгрома стояла Татьяна, одетая в огромную белую рубашку Дмитрия, открыто используя тайное убежище моей семьи как свою личную художественную студию.

    А рядом с ней стоял Дмитрий с нежной улыбкой на губах, мягко стирая краску с её щеки – абсолютно равнодушный к хаосу, устроенному среди вещей моих родителей.

    Глава 3

    От лица Елены:

    Татьяна обернулась, её лицо расплылось в такой приторной улыбке, что у меня свело зубы.

    Она расхаживала туда-сюда как хозяйка дома, лениво покручивая кисть, с которой капала краска, целясь её кончиком в импортный персидский ковёр моей покойной матери.

    Ни тени стыда не промелькнуло на её лице из-за вторжения в это уединённое, спокойное место, которое не должно было иметь ничего общего с преступным миром.

    «Дмитрий дал мне ключи, – заявила она, и в её голосе сквозила наигранная невинность. – Он сказал, что свет здесь идеально подходит для подготовки моей предстоящей персональной выставки».

    Я шагнула вперёд, впившись ногтями в ладони так глубоко, что выступила кровь.

    «Ты не имеешь права здесь находиться!» – закричала я, мой голос сильно дрожал от ярости при виде краски, разбрызганной по бесценной старинной мебели из палисандра, которую оставили мне покойные родители.

    «Убирайся из моего дома!»

    Дмитрий тут же встал перед Татьяной, подняв руку, чтобы заслонить её.

    Он закатил глаза и насмешливо рассмеялся.

    «Хватит, Елена. Перестань делать из мухи слона, – нетерпеливо огрызнулся он. – Это всего лишь несколько кусков гнилого дерева. Ничего страшного – почему ты ведёшь себя как сумасшедшая?»

    Татьяна изобразила ужас и съёжилась за его широкими плечами.

    Она намеренно ударилась локтем о тяжёлый металлический мольберт, затем схватилась за руку и театрально ахнула, притворяясь, что поцарапалась.

    Слепая паника мелькнула в глазах Дмитрия.

    Чтобы защитить её от мнимого вреда с моей стороны, он бросился вперёд и с силой оттолкнул меня в сторону.

    Мои ботинки заскользили по залитому краской паркету, и я в одно мгновение потеряла равновесие.

    Я опрокинулась навзничь, мир закружился, пока моя поясница не врезалась в твёрдый, острый край мраморной консоли.

    Среди внезапной мёртвой тишины комнаты раздался тошнотворный, пробирающий до костей хруст.

    Невыносимая боль взорвалась в поясничном отделе позвоночника, мгновенно выбив весь воздух из моих лёгких.

    Я осела на холодный пол, как мешок с мокрыми тряпками, в отчаянии схватившись за бок, слишком парализованная болью, чтобы встать.

    Дмитрий посмотрел на меня сверху вниз, его взгляд был полон ледяного отвращения.

    «Елена, сама твоя жизнь – это мой подарок, – прорычал он, легкомысленно искажая всю правду о нашем прошлом. – Это я спас эту империю».

    Он злобно ткнул пальцем в женщину, съёжившуюся позади него. «Именно Татьяна тогда познакомила меня с тем политическим магнатом. Благодаря ей нас не уничтожили федеральные обвинения в рэкете».

    «А что касается тех расшифровок русских прослушек, на перевод которых ты потратила столько бессонных ночей? Они ничего не стоят».

    Пронзительное жужжание телефона разорвало застывший воздух. Это был Марк.

    Дмитрий ответил, и его голос снова обрёл спокойный, властный тон крёстного отца мафии.

    Мгновение спустя он повесил трубку, и эти мёртвые глаза снова остановились на мне – всё ещё скорчившейся на полу и борющейся за каждый вдох.

    «Ты будешь на сегодняшнем закрытом собрании клуба, вовремя», – приказал он, поправляя запонки тоном, не терпящим возражений.

    «Сегодня вечером ты публично поднимешь тост за примирение с Татьяной и покончишь с этим нелепым, жалким фарсом, который ты устроила».

    Затем он отвернулся и ушёл без оглядки, нежно обняв Татьяну за тонкую талию, оставив меня, покалеченную, лежать на полу.

    Через несколько минут вошёл недружелюбный покупатель, с которым у меня была назначена встреча, и оглядел разгромленную комнату.

    Я проглотила две последние таблетки обезболивающего из своей тактической аптечки. Подавляя жгучую, режущую боль в позвоночнике, я, цепляясь за стену, поднялась на ноги, пока перед глазами плыла тьма.

    Холодный пот скатился по моему лбу.

    Глядя покупателю прямо в глаза, я прямо на месте предложила бросовую цену, от которой никто на свете не смог бы отказаться – моим единственным условием была мгновенная, молниеносная передача прав собственности в даркнете.

    Прочитав моё отчаяние, он жадно согласился и прямо там же инициировал зашифрованный перевод.

    Я похромала к машине, зажав губу между зубами, чтобы проглотить крики – каждый шаг отдавался так, словно зубчатое лезвие проворачивалось глубоко в моём позвоночнике.

    Я должна была бежать из этого города сегодня же вечером. Но прежде чем уехать, мне нужно было забрать священный фамильный амулет моей бабушки.

    Это была единственная семейная реликвия, которая у меня осталась, и я, как дура, оставила её на заднем сиденье бронированного внедорожника Дмитрия.

    В ту ночь, превозмогая боль, я поехала в подземный гараж закрытого клуба синдиката.

    Стиснув зубы от жгучей, пробирающей до костей агонии, я захромала к пуленепробиваемому внедорожнику Дмитрия.

    Я с силой дёрнула за тяжёлую ручку двери, но машина была наглухо заперта.

    Паника в одно мгновение разлилась в моей груди.

    Чтобы забрать фамильный моей бабушки, мне нужны были ключи от его машины.

    Не имея другого выбора, я толкнула тяжёлые двери из красного дерева, ведущие в главный зал.

    Всё основное руководство семьи было там, поджидая меня.

    Не успела я сделать и второго шага, как двое телохранителей Дмитрия окружили меня с двух сторон, грубо обыскали и выхватили из моего кармана запасной брелок от ключей, который я стащила из его кабинета сегодня днём.

    Они явно всё согласовали заранее, приготовив кубок с алкоголем, смешанным с сильнодействующими наркотиками и горькими травами, поданный в огромном хрустальном бокале, от которого веяло угрозой.

    Это был не тост за примирение. Это было карательное отравленное вино преступного мира, призванное лишить меня всякого достоинства на глазах у всех до единого его людей.

    Дмитрий лениво прислонился к барной стойке, а мои серебряные ключи от машины покачивались на кончиках его пальцев.

    «Пей, Елена», – приказал он свысока, держа в заложниках мою единственную надежду на побег.

    «Извинись перед Татьяной, или ты больше никогда не увидишь эти ключи».

    Татьяна плавно шагнула вперёд, её пальцы с безупречным маникюром подняли бокал с подмешанным зельем.

    С нарочитой провокацией она протянула мне тяжёлый кубок с самодовольной, холодной улыбкой победительницы, которая так и не коснулась её глаз, безудержно выставляя напоказ привилегию, которую она годами выдавала за непоколебимую.

    👉 ПРОДОЛЖИТЬ ЧТЕНИЕ

  • Книга Слишком поздно для сожалений: Возвращение гениальной художницы, Автор: Motivator

    Книга Слишком поздно для сожалений: Возвращение гениальной художницы читать онлайн, Автор: Motivator

    👉 ЧИТАЙТЕ СЕЙЧАС

    Это был двадцать седьмой раз, когда мой муж привел свою любовницу в мою арт-студию.

    Он швырнул деньги моим клиентам, выгнал их и приказал мне немедленно нарисовать ее портрет.

    А когда работа была готова, любовница на его глазах соскребла мою подпись и написала свое имя, украв мои десять лет труда.

    Я потребовала развод, но в ответ он заморозил все мои счета и заставил снять купленную им одежду прямо на улице под ледяным дождем.

    Позже, чтобы угодить ей, он с силой толкнул меня на гранитный стол.

    Я упала на разбитое стекло, истекая кровью от выкидыша, а он заботливо на руках унес любовницу, у которой просто заныло плечо.

    «Если с моим ребенком что-нибудь случится, ты сгниешь в тюрьме!»

    Он даже отказался оплатить срочную операцию моей бабушки, поставив чудовищное условие: я должна позволить любовнице заживо выжечь кислотой татуировку на моей груди.

    В ту ночь я потеряла и своего нерожденного ребенка, и единственного родного человека.

    Десять лет брака, пережитая вместе нищета — все это закончилось для меня лужей крови и сожженной плотью, пока он бронировал бальный зал для их свадьбы.

    Я не проронила ни слезы.

    Я подписала отказ от всего имущества, оставила ему окровавленную справку о выкидыше и навсегда исчезла из его жизни.

    Пришло время показать им, как выглядит настоящая месть.}

    👉 ЧИТАЙТЕ СЕЙЧАС

    Книга Слишком поздно для сожалений: Возвращение гениальной художницы Глава 1

    За шесть месяцев это был уже двадцать седьмой раз, когда мой муж привёл свою любовницу в мою студию.
    Виктор Волков толкнул стеклянную дверь арт-студии «Шиповник», и медный колокольчик над головой звонко звякнул. Он крепко обнимал за талию Алину Смирнову, а следом за ним плелись его дружки из хедж-фонда – трое мужчин, сжимавших в руках неоправданно дорогой кофе со льдом и бессовестно смеявшихся.
    Вся студия в одно мгновение погрузилась в мёртвую тишину.
    Майя, моя ученица, наносила карандашом набросок на холст. Её кисть замерла. Она уставилась на меня, широко раскрыв глаза от беспокойства.
    Я не остановилась. Я сполоснула кисть в банке для мытья и продолжила набрасывать портрет на холсте. Щетина, набравшая смесь охры и титановых белил, уверенно скользила по льну. В воздухе пахло скипидаром и льняным маслом.
    «Посмотрите на неё, – пробормотал Юрий, друг Виктора, недостаточно тихо, чтобы этого не услышала вся комната. – Ставлю пятьдесят тысяч рублей, что сегодня она обольёт его целой банкой скипидара».
    «По рукам, – усмехнулся другой парень. – Ставлю на то, что она расплачется через две минуты. Она стерпела первые двадцать шесть женщин, но на этот раз Алина переехала в его пентхаус».
    Моё дыхание оставалось ровным, ритм не сбивался. Я нанесла последний чёткий мазок, соскребла мастихином излишки краски с холста и отложила кисть.
    Виктор направился прямо к моему мольберту. На нём был сшитый на заказ тёмно-серый костюм, стоивший как три месяца аренды этой студии, его волосы были безупречно зачёсаны, а челюсть сжата с невыносимым высокомерием.
    «Каролина», – сказал он. Он не спросил, как проходит моё утро, и не упомянул о тех четырёх неделях подряд, когда он возвращался домой на рассвете.
    «Виктор, – ровно ответила я, снимая испачканный краской холщовый фартук и вешая его на спинку стула. – Чем могу помочь?»
    «Алина хочет картину», – сказал он, притягивая её ближе. Ей было всего двадцать два, она утопала в одном из безразмерных кашемировых свитеров Виктора и смотрела на меня широко раскрытыми, обманчиво невинными глазами.
    «Не сегодня. У меня всё расписано до конца ноября».
    «Отмени их, – приказал Виктор. Его голос был ровным, но пропитанным презрением – та самая властность, с которой он требовал от меня абсолютного повиновения на протяжении десяти лет брака. – Нарисуй её. Сейчас же».
    «Я с клиентом».
    Виктор достал из кармана тяжёлый золотой зажим для денег, небрежно отсчитал несколько хрустящих купюр по десять тысяч рублей и бросил их на колени моему клиенту.
    «Убирайся, – сказал он клиенту. – Приходи на следующей неделе».
    Клиент посмотрел на деньги, затем на недружелюбные лица, загораживающие дверь, поспешно сполз со стула, схватил пальто и сбежал.
    Майя покраснела и шагнула вперёд. «Виктор, это переходит все границы…»
    «Майя, иди на обеденный перерыв», – мягко вмешалась я.
    Она помедлила, бросила на Виктора злобный взгляд, схватила сумку, хлопнула дверью и вышла под моросящий дождь района Заречье.
    Без спроса Алина запрыгнула прямо на мой отрегулированный по высоте кожаный стул для рисования. Она болтала голыми ногами и осматривала кирпичные стены, увешанные моими набросками, этюдами и наградами с международных выставок.
    «Виктор, здесь так темно, – надула губки Алина. – Нам нужно покрасить эти стены из красного кирпича в белый цвет и повесить несколько розовых неоновых вывесок. Мои соцсети выглядели бы гораздо лучше».
    Виктор одарил её нежной улыбкой. Эта улыбка когда-то принадлежала только мне – так он смотрел на меня, когда нам было по двадцать, и мы сидели на полу нашей первой пустой квартиры, деля еду навынос за две тысячи рублей.
    «Всё, что захочешь, милая», – с обожанием произнёс Виктор.
    «Что она хочет нарисовать?» – спросила я.
    Виктор моргнул. «Портрет в полный рост. Подписанный её именем. Для выставки начинающих художников в галерее квартала Живописцев в следующем месяце».
    «В каком стиле?»
    Алина подалась вперёд с приторной улыбкой. «В таком стиле современного искусства, который просто кричит о дороговизне. О, и напиши поперёк красивым шрифтом: “Девочка Виктора”».
    В комнате воцарилась мёртвая тишина. Его дружки вытянули шеи в ожидании, что я закричу, швырну палитру или разрыдаюсь.
    Я подошла прямо к шкафу с материалами, натянула свежий кусок льна на подрамник и выдавила титановые белила, ультрамарин и охру в ячейки палитры.
    «Иди садись сюда», – сказала я Алине.
    Она развалилась на подиуме для позирования, оттянула воротник кашемирового свитера, чтобы обнажить одно плечо, и приняла позу, которую явно считала соблазнительной. Я набросала контуры угольной палочкой, моя рука была тверда как скала – ни единого дрожания. Десять лет профессиональной живописи впечатали непоколебимую точность в мою мышечную память.
    Я взяла круглую кисть номер два, набрала краску и коснулась холста.
    Мазок за мазком, цвет нарастал и смешивался на льну. Алина трижды поправляла помаду, глядя в зеркало, и нетерпеливо ёрзала, меняя позы, в то время как Виктор прислонился к окну, наблюдая за мной с нечитаемым, оценивающим взглядом.
    Сорок минут спустя портрет был готов.
    Я отступила на шаг и изучила его. Изящная работа кистью, чёткие слои света и тени, линия ключицы Алины передана как нельзя лучше, складки кашемира несут в себе атмосферу томной роскоши. Отправленная на выставку начинающих художников в квартал Живописцев, эта картина имела реальные шансы получить приз.
    «Готово», – сказала я.
    Алина спрыгнула с подиума и наклонилась, чтобы посмотреть, уголки её губ поползли вверх, она была явно довольна.
    Затем её взгляд скользнул мимо холста на стену из красного кирпича рядом с ним.
    Стена была густо увешана моими наградами и сертификатами с выставок – отбор на Биеннале Уитни, премия начинающему художнику от Центра современного искусства «Авангард, – приглашение на групповую выставку в квартале Живописцев, рекорды весенних торгов аукционного дома – Наследие». Целая стена, каждый дюйм которой был резюме, которое я писала мазок за мазком с двадцати до тридцати лет.
    Улыбка медленно сползла с лица Алины.
    Она склонила голову и изучала сертификаты один за другим, плотно сжав губы. Её глаза надолго задерживались на наградах – от сертификата Уитни в бронзовой рамке до рекорда аукциона «Наследие», она внимательно прочитала каждый из них.
    «Это всё твоё?» – она обернулась, её голос ничего не выдавал.
    «Да», – сказала я.
    «Ты участвовала в Биеннале Уитни?» – она подняла на меня глаза, и впервые в этих широких, невинных глазах промелькнуло что-то настоящее – не кокетство, не сладость. Зависть.
    «Да». Во мне шевельнулось слабое покалывание тревоги. Почему она вдруг так зациклилась на мне?
    Алина помолчала несколько секунд.
    Затем она протянула руку, взяла мою круглую кисть номер два, лежавшую рядом с палитрой, вытерла щетину о свой фартук и подошла к холсту.
    Она взяла мастихин и соскребла слова, которыми я подписалась в правом нижнем углу – Каролина Волкова.
    На том же самом месте, мазок за мазком, она написала своё собственное имя – Алина Смирнова.
    «Что, по-твоему, ты делаешь?» – мой голос впервые дрогнул.
    «Это ведь мой портрет, не так ли? – Алина склонила голову, глядя на меня, само воплощение самоуверенности. – Так что, конечно же, он носит моё имя. Верно?»
    «Его нарисовала я».
    «Но лицо-то моё, – сказала она, хлопая своими большими невинными глазами, её тон был приторным. – Выставка начинающих художников принимает мою работу, так что, конечно, на ней будет моё имя».
    Я почувствовала, как что-то взорвалось у меня в груди.
    Десять лет. Я терпела десять лет. Двадцать шесть женщин – я стерпела их. Его ночи вне дома – я стерпела их. Привод любовницы в мою студию – стерпела. Швыряние денег в моих клиентов и изгнание моей ученицы – стерпела всё это.
    Но на этот раз то, что она собиралась украсть, было не деньгами, не студией, не домом.
    Она собиралась украсть мою картину.
    Моё имя. То, что я создавала мазок за мазком. Единственное в этом мире, что принадлежало мне и только мне.
    «Верни имя обратно». Я услышала, как дрожит мой собственный голос.
    Алина повернулась к Виктору и надула губки. «Виктор… она со мной груба».
    Виктор подошёл от окна, посмотрел на соскобленное и переписанное имя на холсте и нахмурился.
    «Каролина, – сказал он с тем снисходительным нетерпением, которое я знала слишком хорошо, – это всего лишь подпись. Ты написала так много картин – какой вред в том, чтобы позволить Алине забрать эту? Она только начинает. Ей нужен этот шанс. Считай, что ты ей помогаешь».
    Я резко повернула голову и уставилась на него.
    «Помогаю ей?» Мой голос дрожал – не от страха, а от того, что внутри меня что-то оборвалось.
    «Из-за чего ты устраиваешь сцену?» – лицо Виктора потемнело.
    «Сцену? – Я сделала шаг вперёд, мой голос наконец-то вырвался из-под контроля. – Я мирилась с тем, что ты привёл её сюда, прогнал моих клиентов, заставил меня рисовать её! Но теперь ты позволяешь ей украсть мою картину? Украсть моё имя как художницы?»
    «Украсть? – голос Виктора тоже повысился. – Она мать моего ребёнка! Что для тебя одна картина? Ты живёшь в моём доме, водишь мою машину, тратишь мои деньги – разве нарисовать для неё один маленький портрет – это не меньшее, чем ты обязана?»
    «Твоём доме? – Я рассмеялась, и этот смех был полон слёз – я даже не осознавала, что плачу. – Виктор, я арендовала эту студию, когда мне было двадцать, на деньги от продажи моей первой картины. В то время ты носил кофе в фирме своего отца. Ни одна награда на этой стене не была выиграна Виктором Волковым. Я трачу твои деньги? Ты был без гроша, когда я вышла за тебя замуж! Мои картины – единственное в этой семье, что когда-либо приносило деньги!»
    Юрий и двое других переглянулись, ошеломлённые разворачивающейся перед ними сценой.
    Алина стояла рядом с холстом, её лицо то краснело, то бледнело.
    «Ты… ты сумасшедшая! – взвизгнула она. – Это всего лишь одна паршивая картина! Виктор, посмотри на неё!»
    «Заткнись! – я набросилась на неё так громко, что сама испугалась. – Ты хочешь мою картину? Ты хочешь моё имя? Ты вообще можешь прочитать эту стену наград? Ты отличишь титановые белила от ультрамарина? Ты знаешь, сколько этапов нужно пройти, чтобы довести картину от наброска до покрытия лаком? Ты даже кисть ровно держать не можешь – что даёт тебе право присваивать моё имя?!»
    Алина отшатнулась на шаг под моим напором.
    Лицо Виктора побагровело. Он бросился вперёд и схватил меня за запястье хваткой, подобной железным тискам.
    «Хватит! – процедил он сквозь зубы. – Что с тобой не так? Устраиваешь из себя посмешище на публике!»
    Я посмотрела на руку, сжимавшую меня. Эта рука, когда мне было двадцать, нежно держала мою на полу нашей первой квартиры и говорила: «Однажды я позабочусь о тебе».
    Теперь эта рука держала меня так, словно я была врагом.
    Медленно, палец за пальцем, я оторвала его руку от себя.
    «Виктор, – сказала я, и мой голос внезапно стал спокойным – не тем спокойствием, подавляющим гнев, как раньше, а спокойствием, в котором ничего не осталось, – я хочу развода».
    Виктор замер.
    «Мой адвокат доставит документы на развод в твой офис в понедельник». Я подошла к шкафу с материалами, сняла только что законченный холст с подрамника, свернула его в рулон, завернула в крафт-бумагу и прижала к груди.
    Затем я подошла к Алине и сунула бумажный рулон ей в руки.
    «Оставь картину себе, – сказала я. – Но имя моё. Если ты посмеешь поставить свою подпись на моей работе и отправить её на какую-либо выставку, я найду способ навсегда покончить с твоим именем в мире искусства».
    Алина вцепилась в рулон, слишком напуганная, чтобы вымолвить хоть слово.
    Я развязала свой рабочий фартук и аккуратно повесила его на настенный крючок – всё ещё испачканный охрой и титановыми белилами, цветами моих десяти лет.
    Я взяла свою кожаную сумку через плечо и направилась прямо к двери.
    Виктор что-то крикнул мне вслед. Я не обернулась.
    Я толкнула дверь и вышла под ледяной дождь района Заречье. Я спустилась по бетонным ступенькам, направляясь к старой серебристой Хонде Цивик, припаркованной у обочины.
    Не успела я выудить ключи из кармана, как из-за угла выскочили двое головорезов в тёмных куртках, один из которых размахивал тяжёлым стальным ломом.
    Два жестоких удара. Моё лобовое стекло мгновенно разлетелось густой паутиной. Другой мужчина начисто сбил боковое зеркало с его пластикового корпуса ударом ноги.
    «Что вы делаете?!» – закричала я, бросаясь к ним.
    Виктор неспешно вышел из студии с Алиной, вцепившейся в его руку, а его друзья плелись следом, чтобы насладиться зрелищем.
    «Эта машина была куплена на деньги с совместного счёта, – сухо сказал Виктор, стряхивая потухший окурок сигареты на мой капот. – Раз уж ты настаиваешь на разводе, не рассчитывай прикоснуться к моим активам. Отдавай ключи».
    Юрий сорвал кожаную сумку с моего плеча, расстегнул её, выудил ключи от машины и швырнул сумку мне под ноги.
    Алина оглядела меня с ног до головы, её взгляд остановился на чёрном дизайнерском шерстяном пальто, которое было на мне.
    «Виктор, – пробормотала Алина, изящно ёжась на холодном ветру, – её пальто такое красивое. Это ведь лимитированная коллекция Барберри с прошлой зимы, да? Ты обещал купить мне точно такое же».
    Виктор взглянул на моё пальто, затем устремил на меня безжалостный взгляд.
    «Снимай его, Каролина», – приказал Виктор.
    Пять лет назад я бы закатила истерику. Я бы накричала на него, потребовала бы ответа, как он может унижать свою жену средь бела дня на оживлённой улице, и дралась бы с ним изо всех сил.
    Но сейчас всё, что осталось внутри меня, было глубоким, до самых костей, истощением.

    Книга Слишком поздно для сожалений: Возвращение гениальной художницы Глава 2

    От лица Каролины:
    Мой взгляд случайно упал на золотой браслет на запястье, и на мгновение я перенеслась в прошлое – три года назад Виктор подарил мне этот браслет Cartier Love сразу после того, как я застала его с младшим аналитиком в номере отеля. В ту ночь он стоял на коленях на полу, умоляя о прощении, и клялся, что это была разовая ошибка, которая больше никогда не повторится.
    Вынырнув из воспоминаний, я без малейших колебаний расстегнула браслет.
    Я бросила его прямо к ногам Алины. Он ударился о мокрый асфальт с резким металлическим звоном.
    Лицо Виктора мгновенно потемнело. То, как я выбросила его подарок словно мусор, уязвило его высокомерную гордость куда сильнее, чем могло бы любое оскорбление.
    «Каролина, это ведь подарок от Виктора, не так ли? – вмешалась Алина, беря его под руку. – Если он тебе не нравится, ладно, но как ты могла бросить его на землю?»
    Виктор высвободил свою руку, а затем вместо этого вцепился в мою, его пальцы сквозь шерсть глубоко впились в мою плоть.
    «Ты слышала её, – сказал Виктор, его лицо было так близко к моему, что мы почти соприкасались, а голос звучал холодно, когда он отдавал приказ. – Снимай. Ничто из того, за что я заплатил, не уйдёт с тобой».
    Десять лет назад, когда мы ещё учились в колледже, трое вооружённых грабителей загнали нас в угол в тёмном переулке за небольшим рестораном. Без секунды колебаний Виктор закрыл меня своим телом от ножей и получил глубокую рану на предплечье – и всё это ради того, чтобы спасти меня. В отделении неотложной помощи он обнимал меня, пока я плакала, и шептал, что до конца своих дней будет защищать меня ценой собственной жизни.
    А теперь этот же самый человек сжимал мою руку под ледяным дождём, чтобы его любовница могла снять с меня одежду.
    Я вырвала руку из его хватки.
    Молча я расстегнула шерстяное пальто, сняла его и бросила на разбитый капот своей машины. Затем я расстегнула кожаные сапоги и вылезла из них, мои босые ноги в тонких носках погрузились в ледяную лужу, пока на мне не осталась лишь тонкая чёрная хлопковая майка.
    Холодный воздух резанул по обнажённой коже, покрыв мои руки мурашками.
    И там, под левой ключицей, прямо над сердцем, оказалась полностью открыта чёрная татуировка.
    Замысловатый, изящный круг из чисто чёрных шипов, сплетённых в форме обручального кольца, внутри которого крошечными римскими цифрами была выбита годовщина нашей свадьбы. Мы сделали их вместе в нашу брачную ночь, десять лет назад.
    Взгляд Виктора упал на мою грудь.
    Его зрачки резко сузились. Он застыл на месте, его дыхание оборвалось.
    «Каролина…» – пробормотал Виктор, его голос слегка дрогнул.
    «Доволен?» – холодно спросила я.
    Виктор отвёл взгляд, крепко сжав челюсти, изо всех сил пытаясь скрыть, насколько сильно он был потрясён. Он схватил пальто с капота и грубо сунул его в руки Алине.
    «Убирайся, – прорычал Виктор, и срыв в его голосе выдал дрожь в его руках. – Скройся с моих глаз. Немедленно!»
    Я не стала дожидаться других слов. Я развернулась и пошла по холодным, мокрым улицам района Заречье в насквозь промокших носках, сжимая в руках лишь влажную сумочку.
    Я поехала на метро обратно в пентхаус в Центральном округе, испуганные взгляды незнакомцев расплывались перед глазами. К тому времени, как частный лифт доставил меня на верхний этаж, мои ноги онемели от холода и были перепачканы уличной грязью.
    Я толкнула тяжёлую ореховую дверь.
    В квартире было по-весеннему тепло, воздух был пропитан густым ароматом ванили и дорогих свечей с запахом сосны. В гостиной на итальянском кожаном диване сидел Виктор, осторожно прижимая пакет со льдом к плечу Алины.
    «Всё ещё сильно болит, малышка? – в голосе Виктора звучала мягкая забота. – Я же говорил ей не наносить краску так густо».
    «Виктор, у меня так ноет плечо, – заныла Алина, прижимаясь к нему. – Мне кажется, она специально наносила краску толстым слоем, чтобы меня измотать. Смотри, я вообще едва могу поднять эту руку».
    При этих словах в памяти всплыла сцена восьмилетней давности. В нашей тесной съёмной квартире я случайно порезала ладонь канцелярским ножом. Виктор пробежал четыре квартала сквозь метель за антисептическими бинтами и мазью, не спал всю ночь и каждый час менял мне повязку, сидя у моей постели.
    А теперь, ради другой женщины, он суетился из-за обычной мышечной боли после одного сеанса позирования для портрета, словно это была смертельная рана.
    С ничего не выражающим лицом я прошла мимо них и направилась по коридору к главной спальне.
    «Каролина!» – взорвался позади меня яростный голос Виктора.
    Тяжёлые шаги последовали за мной в спальню. Он схватил меня за плечо и резко развернул к себе.
    «И куда это ты собралась?» – требовательно спросил он.
    Я выдвинула верхний ящик тумбочки и достала свой паспорт, свидетельство о рождении и медицинские карты бабушки.
    «Куда угодно, – сказала я. – Куда угодно, только не сюда».
    В дверях спальни появилась Алина, небрежно закутанная в один из шёлковых халатов Виктора; она потирала плечо, а её глаза были полны слёз.
    «Виктор, посмотри на моё плечо, – всхлипнула Алина. – Оно всё болит. Что, если это растяжение? Что, если это навредит ребёнку?»
    Виктор обернулся, заметил лёгкую красноту на её плече и шее, и его ярость вспыхнула с новой силой.
    «Ты сделала это специально, не так ли?!» – прорычал он, схватив оба моих запястья и заломив их мне за спину.
    «Я просто рисовала, – сказала я сквозь стиснутые зубы, превозмогая стреляющую боль в плече. – Она настолько изнежена, что не может высидеть один сеанс портрета – зачем вообще было приходить ко мне?»
    «Хватит оправдываться!» – рявкнул Виктор.
    «Виктор, пожалуйста, не ссорьтесь из-за меня, – Алина робко шагнула вперёд, являя собой картину хрупкой беспомощности. – Я уверена, Каролина не хотела навредить нашему ребёнку. Ей просто грустно, потому что она так и не смогла родить тебе своего».
    Каждое слово, слетавшее с её губ, было клинком, отточенным и пропитанным ядом.
    Хватка Виктора на моих запястьях продолжала сжиматься, пока мои суставы не издали тихий, натужный хруст.
    «Извинись перед ней, – приказал Виктор, с силой толкнув меня к Алине. – Встань на колени и извинись за то, что ты сделала! Или можешь даже не пытаться выйти сегодня из этой комнаты!»
    Я пристально смотрела на его руки – руки, которые когда-то крепко держали мои в темноте, руки, которые когда-то так нежно гладили мои волосы, когда у меня была температура.
    «Я не сделала ничего плохого. Я не буду извиняться», – холодно сказала я.
    «Каролина, я даю тебе последний шанс, – прорычал Виктор, его лицо исказилось от ярости. – Опусти голову и признай свою вину – или я уничтожу тебя полностью».

    Книга Слишком поздно для сожалений: Возвращение гениальной художницы Глава 3

    От лица Каролины:
    «Я жду твоего ответа», – Голос Виктора упал низко, леденящий до костей, пропитанный откровенной угрозой.
    Я взглянула на его разъярённое лицо, затем повернулась к Алине – фальшивые слёзы на щеках, но торжество сверкает в глубине глаз.
    «Мне жаль, – сказала я ей, чётко произнося каждое слово. – Надеюсь, галерея скоро подхватит твою картину».
    Виктор замер.
    Он ожидал, что я буду отбиваться. Он ожидал криков, проклятий, отчаянной защиты моего достоинства художницы.
    Девять лет назад его богатая мать навязала мне унизительный брачный договор, пытаясь гарантировать, что я уйду из брака ни с чем. Я не уступила ни на дюйм. Его семья выгнала нас и отрезала Виктору доступ к трастовому фонду, и мы пережили целую зиму в промёрзшем подвале.
    Я работала на трёх работах, руки трескались и кровоточили от холода, чтобы Виктор получил степень по финансам. Ни разу я не склонила голову под презрением его семьи.
    Тогда я могла позволить себе гордость, потому что верила, что он любит меня.
    А теперь моё извинение ничего не весило, потому что для меня он стал ничем.
    Я взяла холщовую сумку с документами, надела первые попавшиеся туфли, прошла прямо мимо Виктора и вошла в лифт. Он стоял неподвижно посреди коридора со странно пустым выражением лица, глядя, как закрываются между нами двери из нержавеющей стали.
    В ту ночь я заночевала в мотеле за две тысячи рублей в сутки недалеко от Заречной судоверфи.
    На следующее утро я пошла посмотреть пустующую маленькую торговую точку на Большом проспекте. Арендодателем оказался хрупкий пожилой поляк по имени Станислав Вишневский.
    «Она небольшая, – сказал господин Вишневский, показывая мне голое бетонное помещение с большим витринным окном. – Сто двадцать тысяч рублей в месяц. Два месяца депозита, первый месяц вперёд».
    «Я беру, – сказала я. – Могу внести депозит прямо сейчас».
    Я протянула ему свою дебетовую карту. Он провёл её через портативный терминал.
    Аппарат издал резкий сигнал ошибки.
    Транзакция отклонена: счёт заморожен.
    Я достала телефон и открыла банковское приложение. Каждый мой счёт – бизнес, сберегательный, текущий – показывал нулевой баланс, сверху ярко-красный баннер: Заморожено по запросу основного держателя счёта.
    На экране появилось текстовое сообщение от Виктора:
    «Когда закончишь капризничать, возвращайся домой как хорошая девочка и ухаживай за Алиной, и я разморожу карты. Каролина, тебе некуда идти».
    Я смотрела на экран три секунды, затем заблокировала его номер и удалила всю переписку.
    «Извините, господин Вишневский, – тихо сказала я. – Я вернусь в другой раз».
    В карманах было одна тысяча четыреста рублей наличными.
    Я прошла двенадцать кварталов против ветра, пока не добралась до таверны Макарова – дешёвого квартального бара с неоновой вывеской пива снаружи и тёмными деревянными кабинками внутри.
    Когда дверь скрипнула, хозяин, Филипп Макаров, протирал махагоновую стойку. Филипп вырос со мной в одном приёмном доме в Восточном округе. Он был густобородым и широкоплечим, с усталыми голубыми глазами, которые всё равно оставались добрыми.
    «Каролина? – Филипп сразу же бросил тряпку. Он заметил мою тонкую майку и синяки на запястье. – Что, чёрт возьми, с тобой случилось?»
    «Виктор заморозил все мои счета, – коротко сказала я. – Могу я поработать за стойкой сегодня вечером?»
    Филипп больше ничего не спросил. Он сразу же скинул свою тяжёлую фланелевую рубашку и накинул её на мои дрожащие плечи, отвёл меня в подсобку, нашёл пару толстых шерстяных носков и чистые кроссовки и поставил передо мной дымящуюся тарелку говяжьего рагу.
    «Оставайся столько, сколько нужно, – твёрдо сказал Филипп. – Я поставлю раскладушку в кабинете наверху».
    Следующие три дня я работала в таверне – разливала пиво из крана, мыла кружки, убирала со столов до двух ночи. Руки ныли от постоянного пребывания в воде, но внутри наконец появилось незнакомое спокойствие.
    В четверг днём, когда в баре почти не было посетителей, снаружи остановились три чёрных Cadillac Escalade.
    Шесть мужчин в тёмных костюмах вошли через деревянную дверь, а за ними появился Виктор в дорогом пальто из верблюжьей шерсти и кожаных перчатках для вождения.
    Несколько посетителей у стойки схватили куртки и выскользнули через боковую дверь.
    «Собирай вещи, Каролина, – сказал Виктор, подходя к стойке. – Ты едешь домой».
    «Я работаю», – холодно ответила я, протирая краны для пива.
    «Ты думаешь, я позволю своей жене вкалывать в этой грязной дыре? – рявкнул Виктор. – У Алины ужасный токсикоз. Ей нужен твой грибной суп. Ты возвращаешься готовить для неё».
    Я уставилась на него в полном недоумении. Он действительно ожидал, что его законная жена вернётся и будет играть роль личной няньки для его беременной любовницы!
    «Я не поеду», – сказала я.
    Лицо Виктора потемнело, челюсти крепко сжались. Он бросил взгляд на мужчин за спиной.
    «Разгромить», – спокойно приказал Виктор.
    «Эй! Все вон из моего бара!» – рявкнул Филипп, выхватывая из-под стойки деревянную бейсбольную биту и вставая передо мной.
    Двое нанятых Виктором громил бросились вперёд. Один вырвал биту из рук Филиппа и жестоко вывернул ему руку за спину; другой ударил толстым стеклянным бутылкой по виску Филиппа.
    Стекло разлетелось во все стороны. Филипп рухнул на деревянный пол, кровь хлынула по его лицу.
    «Филипп!» – закричала я, бросив полотенце и пытаясь перелезть через стойку.
    Виктор обхватил меня за талию и с лёгкостью оттащил назад.
    Остальные громилы принялись крушить полки с алкоголем. Сотни бутылок дорогого виски и водки рухнули на пол, и в помещении разлился резкий запах спиртного. Они выбивали ножки у деревянных барных табуретов и снова и снова топтали рёбра Филиппа. Он стонал от боли, кашляя кровью.
    «Прекратите! – всхлипывая, умоляла я, вцепившись в воротник Виктора. – Виктор, останови их! Пожалуйста!»
    Виктор смотрел на меня сверху вниз, в уголке рта играла тёмная удовлетворённая улыбка. Он поднял руку и с издёвкой нежно погладил меня по волосам.
    «И теперь ты поедешь домой и будешь ухаживать за Алиной?» – тихо спросил Виктор.
    Я посмотрела на Филиппа, лежащего в луже собственной крови.
    «Я поеду, – выдохнула я. – Я поеду! Скажи им остановиться! Пожалуйста!»
    Виктор поднял руку, и громилы сразу же прекратили.
    «Видишь? – подошва кожаного ботинка Виктора скрипнула по битому стеклу и крови Филиппа. Он поцеловал меня в щёку и пробормотал: – В конце концов ты всегда делаешь разумный выбор».
    Он бросил своим людям короткое указание покрыть ущерб, затем потащил меня к ожидающей машине.
    Escalade пронёсся сквозь потоки транспорта Центрального округа. Я повернулась и посмотрела в окно на реку Быстрицу. Семь лет назад на этих самых берегах Виктор взял меня за руку и поклялся, что никто никогда не причинит мне боль, пока он жив.
    А теперь на поводке держал именно он.
    Вернувшись в пентхаус, Виктор втолкнул меня на кухню.
    «Приготовь что-нибудь простое, – распорядился он. – И запомни – ни в коем случае без лука. Алина не переносит этот запах».
    Я провела на кухне целых три часа. Руки не переставали дрожать, но я чистила, мыла, тушила и выставила полный обед.
    Когда я внесла поднос в гостиную, Алина сидела прямо за стеклянным обеденным столом.
    В её руках был толстый портфель с картинами.
    Это был мой мастер-эскизник – с финальными этюдами маслом для предстоящей Нью-Йоркской международной биеннале искусств. Я потратила восемь месяцев, день и ночь, создавая монументальную картину феникса, увитого дикими розами, восходящего сквозь огонь.
    Алина подняла на меня взгляд, в руке у неё были тяжёлые кухонные ножницы, а улыбка – как у ангела.

    👉 ПРОДОЛЖИТЬ ЧТЕНИЕ

  • Книга Слишком поздно, мистер Иванов: Мое сердце мертво, Автор: Vin Pai

    Книга Слишком поздно, мистер Иванов: Мое сердце мертво читать онлайн, Автор: Vin Pai

    👉 ЧИТАЙТЕ СЕЙЧАС

    Десять лет я терпела жестокость и публичные унижения моего мужа Александра, потому что обладала странным даром: за каждым его злым словом я слышала, как его душа отчаянно плачет и умоляет меня не уходить.

    Но в день семейного отпуска он отдал моё место в частном самолёте своей новой помощнице Анне, а мне швырнул билет в эконом-класс.

    Когда я впервые не поверила его внутреннему голосу и сняла обручальное кольцо, он впал в ярость. Он сорвал с моего запястья свадебный браслет, надел его на Анну, а позже, защищая её, с силой толкнул меня на пол.

    У меня началось сильное кровотечение. Он затащил меня в ледяную кладовую, заперев в полной темноте при температуре плюс пять градусов.

    «Хватит симулировать, посиди в темноте и подумай о своём поведении!»

    Я колотила в стальную дверь и умоляла вызвать скорую, но он лишь усмехнулся и уехал утешать Анну, которая притворно подвернула локоть.

    Он забыл, что пять лет я разрушала своё тело операциями и гормонами, чтобы забеременеть, после того как ценой своего здоровья спасла его из ледяного озера.

    Лежа в луже собственной крови на бетонном полу, я чувствовала, как из меня по капле уходит жизнь нашего долгожданного ребёнка.

    В ту ночь я наконец поняла: мужчина, который любит тебя только в своей голове, а наяву хладнокровно убивает твоё дитя, не заслуживает спасения.

    Утром, смыв с себя кровь и десятилетнюю слепую преданность, я оставила на столе подписанные документы на развод и справку о выкидыше.

    На этот раз, как бы громко он ни выл от боли, я больше не обернусь.}

    👉 ЧИТАЙТЕ СЕЙЧАС

    Книга Слишком поздно, мистер Иванов: Мое сердце мертво Глава 1

    От лица Виктории:
    В течение шести лет брака я оставалась рядом с Александром Ивановым из-за отчаянного крика, который стоял за каждым его жестоким словом в мой адрес, – и из-за этого тысячу раз смягчалась.
    Но сегодня на частной стоянке аэропорта Соколиный исполнительная помощница моего мужа, Анна Кузнецова, сидела на месте у окна, которое принадлежало мне, его жене, – прямо рядом с Александром – с шёлковым шарфом, который я подарила ему на годовщину, обмотанным вокруг её шеи.
    Десять лет – четыре из них до того, как он надел мне кольцо на палец, – я верила, что Александр носил жестокость так, как другие мужчины носили доспехи. Каждый раз, когда он называл меня никчёмной, что-то внутри него кричало: если ты уйдёшь, я умру. Я держалась на этих невысказанных криках, убеждая себя, что раз я слышу плач его души, мне предназначено быть его единственным спасением.
    Но теперь, глядя на ту сияющую женщину, видневшуюся в окне салона, я наконец поняла: те скрытые голоса были всего лишь ещё одной клеткой, и я сама в неё вошла.
    Дверь салона «Гольфстрим G650» была открыта, её тёмные ореховые панели казались холодными в полуденном солнце. Родители Александра, Владимир и Елена, уже сидели; Елена держала бокал шампанского. А между Александром и его матерью, на месте у окна, которое должно было быть моим, сидела Анна – исполнительная помощница, работавшая в компании едва ли восемь месяцев. На ней был бежевый кашемировый свитер, сливавшийся с кремовой кожей салона. На откидном столике перед ней стоял хрустальный бокал, на котором было выгравировано моё имя: ВИКТОРИЯ ИВАНОВА.
    Я стояла в дверях, всё ещё держа в руке дорожную сумку.
    Александр поднял на меня взгляд со своего места и не сдвинулся ни на дюйм. Ему было тридцать два; у него была резко очерченная челюсть и глаза, похожие на отполированный сланец – глубокие и холодные. Для публики он был безжалостным капитаном группы Ивановых. Наедине он был эмоциональным калекой, не способным произнести нежное слово, не обернув его колючей проволокой.
    «Виктория, почему ты всё ещё стоишь там? – его холодный голос донёсся сверху по трапу. – Анне нужно вместе со мной просмотреть в полёте файл по расширению курорта в Горно-Снежске. Так проще, если она сидит рядом со мной. Купи себе билет в эконом-класс и лети самостоятельно – из Южнограда каждый день вылетает несколько рейсов. Не то чтобы у тебя были какие-то срочные дела. Твоя маленькая работёнка даже не заметит, что ты пропала на неделю».
    Его слова обрушились на перрон, как ведро ледяной воды. Но где-то в глубине его черепа что-то совершенно противоположное ревело:
    «Посмотри на меня, Виктория. Пожалуйста, посмотри на меня. Потребуй вернуть твоё место! Разозлись на меня! Скажи всем, что этот самолёт твой, и покажи им всем, что я, Александр, принадлежу тебе!»
    Я подняла взгляд на хрустальный бокал на столике, на котором было выгравировано моё имя. Шесть лет все семейные поездки планировала я. Сегодняшнюю композицию из белых орхидей на борту – я заказала её. Безглютеновые блюда в холодильнике виллы в Горно-Снежске – из-за аллергии его матери – я тоже устроила. Я даже сама прошлой ночью упаковала три огромных чемодана Анны, один за другим, и заплатила водителю, чтобы он вывез их на перрон.
    «Это моё место, Александр», – сказала я. Мой голос был ровным и спокойным, хотя в нём и звучала дрожь.
    В салоне Анна со звонким стуком поставила свой стакан с газированной водой. Она робко подняла руку и помахала мне, и её глаза были полны оскорблённой невинности. «Ох, Виктория, мне так жаль! Господин Иванов попросил меня сесть здесь, чтобы я могла поставить ноутбук на столик. Я понятия не имела, что ты будешь против… Я сейчас же встану».
    Она сделала вид, что хочет отстегнуть ремень безопасности. Александр схватил её за запястье и прижал обратно к кожаному креслу.
    «Оставайся на месте, Анна, – холодно сказал он. Затем его взгляд взметнулся ко мне, словно клинок: – Виктория, не устраивай сцену в самолёте из-за места. Это уродливо и ничего не значит. Ты целыми днями сидишь дома, и тебе нечего делать – твоя маленькая работёнка не покрывает даже одного моего пальто. Кроме пустого титула госпожи Ивановой, что ты вообще можешь предъявить? Анна – самый способный сотрудник, который у меня есть. Она работает по восемьдесят часов в неделю и зарабатывает мне деньги. А ты? Ты даже пол толком не можешь вымыть. Самое меньшее, что ты можешь сделать, – проявить к ней хоть немного уважения».
    По салону разлилась ещё более глубокая тишина. Его отец, Владимир, отпил шампанского и смотрел прямо перед собой, словно публичное унижение было для него обычным делом. Его мать, Елена, раздражённо вздохнула и поправила жемчужное ожерелье у горла.
    Но внутри черепа Александра невидимая паника гремела, как гром:
    «Скажи что-нибудь, чёрт тебя побери! Накричи на меня! Поднимись по этому трапу, вытащи её из кресла, вышвырни её! Докажи, что тебе не всё равно! Неужели ты так и будешь стоять там с этим мёртвым лицом? Разозлись на меня!»
    Десять лет я снова и снова подчинялась этой беззвучной мольбе. Когда он унижал меня на гала-вечере, я проглатывала это, потому что слышала, как он плачет внутри, словно маленький нелюбимый ребёнок. Когда он раздавал огромные премии своим руководителям, а мне не давал ничего, я терпела, потому что его внутренний голос дрожал от страха, что я люблю только его деньги.
    Я посмотрела на слегка опущенную голову Анны и торжество, которое она не могла до конца скрыть в уголке рта, затем на напряжённую, надменную челюсть Александра.
    Десять лет усталости, пропитавшей меня до костей, в то мгновение превратились в абсолютную неподвижность. Мост, связывавший моё сердце с его искажёнными нервами, с резким треском лопнул – и оборвался.
    Я не закричала. Я не пошла к стойке покупать билет в эконом-класс.
    Я пошла к Александру, шаг за шагом.
    Его грудь сжалась; плечи одеревенели. Анна вжалась в мягкую кожу.
    Я остановилась рядом с ним и посмотрела вниз на свою левую руку. На безымянном пальце было простое платиновое кольцо. Шесть лет назад, до того как его отец передал ему компанию, он купил его у маленького неприметного ювелира.
    Я повернула холодный металл, и он соскользнул через костяшку.
    Я осторожно положила платиновое кольцо на ореховый столик – прямо рядом с ноутбуком Анны.
    «Что это должно значить?» – голос Александра дрогнул. С его губ отхлынула кровь.
    «Александр, я хочу развода», – сказала я.
    Серебристое кольцо коснулось дерева беззвучно. Затем наступила мёртвая, звенящая тишина.
    Александр уставился на кольцо. Его челюсть дёрнулась; мышца под бледной кожей яростно забилась. Затем его лицо залилось краской, словно его унизили сверх всякой меры.
    Он выглядел как человек, которого столкнул со скалы тот, кому он доверял, – падающий, ждущий удара о дно.
    «Виктория, спускайся сюда! – резко выкрикнула Елена, и её аристократическая надменность прорвалась сквозь тишину. – Не порти семейный отпуск в Горно-Снежске этой детской выходкой! Ты прекрасно знаешь, под каким давлением находится Александр из-за финансирования расширения курорта. Тебе тридцать один год, ты всё ещё прозябаешь на своей маленькой работе в сфере PR – как ты можешь оставаться такой незрелой?»
    «Виктория, – сказал Владимир, и в его тоне чувствовалась тяжесть человека, привыкшего повелевать, – надень украшение обратно и сядь. Ивановы не обсуждают семейные дела в частном самолёте. Это неприлично».
    Я холодно посмотрела на них обоих. Десять лет они стояли в стороне и смотрели, как их сын снимает с меня кожу заживо, кусок за куском. Каждый раз, когда я обращалась к ним за помощью, Елена произносила одну и ту же речь: «Виктория, женщина, выйдя замуж, должна ставить семью на первое место; твоя зарплата ничего не значит; Александр испытывает такое давление, так будь снисходительнее, – Жена должна знать своё место, – добавляла она, – и перестать всё время быть такой подозрительной».
    «Анна – его исполнительная помощница, – сказала я, прямо глядя в глаза Владимиру не дрогнув. – Так почему же в частной семейной поездке посторонняя, которая числится в штате всего восемь месяцев, сидит рядом с моим мужем, а мне, вашей семье, жене вашего сына, вручают билет в эконом-класс и велят лететь регулярным рейсом? Потому что я всего лишь PR-менеджер на зарплате?»
    Владимир открыл рот, но ничего не произнёс. Он опустил голову к финансовой газете в руках. Елена отвернулась к облакам за окном и сделала вид, что ей всё равно. Но я знала, что ни один из них не мог ответить, потому что достойного ответа не существовало.
    Александр вскочил на ноги; подлокотник с визгом прошёлся по ковру.
    «Развод? – он холодно усмехнулся, и его голос сорвался в истерический рёв, чтобы скрыть дрожь рук. – Из-за места? Я прошу тебя повзрослеть. У тебя нет семьи, нет трастового фонда и нет карьеры, которую можно было бы назвать карьерой! Эта твоя работа – это я сохранил её для тебя одним словом. Без фамилии Ивановых ты ничто! Если хочешь закатить истерику, тогда убирайся с моего самолёта!»
    Яд изливался из него так же гладко и смертоносно, как всегда. И всё же где-то за его глазами он уже упал на колени, рыдая, как потерянный, испуганный ребёнок в тёмном лесу:
    «Нет… подними его! Виктория, надень кольцо обратно, умоляю тебя! Я просто шутил, я только хотел, чтобы ты посмотрела на меня! Я ненавижу Анну, мне вообще нет дела до файла по расширению! Я посадил её рядом с собой только потому, что хотел, чтобы ты взяла меня за руку, надулась и сказала, что ревнуешь… Виктория, пожалуйста, не уходи. Без тебя я умру. Посмотри на меня, пожалуйста, просто посмотри на меня!»
    Я посмотрела на него. Каждый слог этой раздирающей агонии доходил до меня отчётливо, словно при свете дня.
    И моё сердце по привычке слабо дрогнуло в ответ.
    Но впервые за десять лет я решила проигнорировать эту боль. Я просто смотрела на него, и моё лицо было совершенно неподвижным.
    Мужчина, который любит тебя только внутри собственного черепа и топчет тебя при свете дня, вовсе не любит тебя. Он любит безопасность, которую даёт ему жестокость.
    «Хорошо, – тихо сказала я. – Как пожелаешь. Я выйду из самолёта».

    Книга Слишком поздно, мистер Иванов: Мое сердце мертво Глава 2

    От лица Виктории:

    Я повернулась спиной к салону первого класса и направилась прямо вниз по трапу.

    Позади меня весь салон погрузился в ошеломлённую тишину.

    Затем Елена раздражённо цокнула языком, а тщательно отрепетированная невинность Анны донеслась мне вслед: «Это всё моя вина. Мне не следовало брать работу в самолёт…»

    Внезапно по ковру салона загрохотали тяжёлые, торопливые шаги.

    Александр, спотыкаясь, бросился за мной по проходу. Его шёлковый галстук сбился набок, а грудь тяжело вздымалась, словно он только что пробежал марафон. Он схватил меня за запястье хваткой, способной раздробить кости, впиваясь пальцами в мой пульс.

    «Отпусти меня, Александр», – я даже не взглянула на него.

    Его хватка усилилась так, что кожа загорелась от боли. В его глазах бушевал шторм – высокомерная ярость сплелась со слепым, животным ужасом.

    【Не уходи. Если ты спустишься по этому трапу, я задохнусь. Я разорву этот самолёт голыми руками. Скажи мне, что ты идёшь только в терминал. Скажи, что если я извинюсь, ты вернёшься. Виктория, умоляю тебя, ты – мой кислород. Я не смогу снова жить во тьме.】

    Эти слова крутились у меня в голове, тяжёлые и удушающие, пропитанные болью. Моё сердце дрогнуло; всплыл какой-то смутный призрак нас двадцатилетних – мальчик, который просыпался с криками от кошмаров в холодном подвале, который прятал заплаканное лицо у меня на шее, пока я пела ему до самого утра.

    Я посмотрела в его налитые кровью глаза. На долю секунды эта знакомая жалость едва не затянула меня обратно.

    Затем Александр открыл рот.

    «Думаешь, можешь уйти с этого самолёта в вещах, за которые я заплатил? – выплюнул он слова, его голос стал хриплым и безобразным от насмешки. – Ты пришла ко мне с одним дешёвым чемоданом, набитым подделками, Виктория. Посмотри на своё запястье. Сними этот браслет».

    Последние капли тепла, оставшиеся в моей крови, заледенели.

    Я опустила взгляд на левое запястье. Теннисный браслет с тридцатью семью бриллиантами идеальной огранки, его платиновая цепочка была тонкой и изящной; за шесть лет я почти не снимала его, даже когда принимала душ.

    Шесть лет назад, в то утро, когда мы расписались в мэрии, Александр сам застегнул его на моём запястье. Его руки так сильно дрожали, что ему понадобилось три попытки, чтобы закрыть замок. В то утро он снова и снова молился про себя: «Пусть он прилегает к её коже так же, как я прижимаюсь к ней. Она выбрала меня. Господи, позволь мне удержать её навсегда».

    А теперь он стоял в дверях частного самолёта, используя тот самый браслет – тот, что хранил в себе всё это, – чтобы лишить меня последних остатков достоинства.

    «Александр, хватит, – донёсся из главного салона голос Елены. Она стояла в проходе, теребя в руках салфетку. – Если она хочет уйти, пусть идёт. Хотела бы я посмотреть, куда, по её мнению, она пойдёт без нас».

    Александр даже не взглянул на мать. Его глаза были прикованы к моему лицу – он бросал мне вызов, уверенный, что я не посмею пойти против него, и до боли жаждал увидеть, как я буду умолять.

    «Сними его, – повторил он твёрдым как камень голосом. – Ты не заберёшь с собой ни единого моего подарка».

    【Откажи мне, Виктория. Дай мне пощёчину. Скажи, что он твой, потому что я подарил его тебе от всего сердца. Напомни мне о дне нашей свадьбы. Пожалуйста – делай что угодно, только не отдавай его.】

    Я ничего не ответила. Я подняла левую руку, и мой большой палец с лёгкостью давней привычки нащупал застёжку – движение, которое я делала на протяжении шести лет, но ни разу вот так.

    Браслет соскользнул с моего запястья, платина всё ещё хранила тепло моей кожи. Я осторожно положила его на его открытую ладонь.

    «Держи», – спокойно сказала я.

    Александр уставился на цепочку в своей руке. Его лицо совершенно окаменело; высокомерная маска разлетелась вдребезги, исказившись во что-то гротескное – горе и ужас слились в одном выражении. Другая рука, висевшая вдоль тела, всё дёргалась и дёргалась, никак не сжимаясь в кулак.

    «Забирай, Александр, – снова произнесла я ровным голосом. – Разве не об этом ты просил?»

    Его пальцы резко сомкнулись вокруг браслета; костяшки побелели.

    «Думаешь, мне есть дело до этого мусора? – он выдавил из себя хриплый крик, его лицо исказилось в безобразной усмешке, пока он изо всех сил пытался скрыть слёзы, выступившие в уголках глаз. Он резко обернулся, схватил за запястье Анну, вышедшую вслед за ним, и защёлкнул браслет на её руке. – Ты всё равно никогда его не ценила. Анна, носи его ты – то, чего она не заслуживает, будешь носить за неё».

    Анна опустила голову и погладила бриллианты с тщательно наигранным изумлением. Под освещением салона они отбрасывали жёсткий, холодный блеск.

    «Вот так, – сказал Александр, повернувшись ко мне с улыбкой мертвеца, – теперь у тебя не осталось ни единой вещи с нашей свадьбы. Давай! Убирайся с самолёта! Хотел бы я посмотреть, далеко ли ты уйдёшь в Прибрежном крае в ноябре без меня!»

    【Посмотри, что я наделал. Боже мой, что я наделал? Я отдал её браслет. Я собственными руками отдал нашу свадьбу другой женщине. Виктория, пожалуйста, ударь меня. Накричи на меня. Не смотри на меня этими мёртвыми глазами. Завтра я куплю тебе тысячу таких, я выкуплю весь ювелирный магазин. Пожалуйста, просто вернись…】

    Ветер ворвался через открытую дверь салона, и подол его пальто захлопал, как флаг.

    Я посмотрела на единственное тёплое воспоминание, которое я сохранила за шесть лет совместной жизни, красовавшееся на запястье этой женщины словно трофей.

    На меня снизошло странное, кристальное спокойствие. Последняя натянутая струна наконец лопнула. Как только бриллианты отняты, никакие деньги не смогут вернуть их тепло на твоей коже; как только твою любовь скормили кому-то другому, никакое количество замен никогда не согреет остывшее сердце.

    «Прощай, Александр», – тихо сказала я.

    Я спустилась по трапу. Пронизывающий ветер Соколиного в конце ноября с воем пронёсся по лётному полю, неся с собой мелкий ледяной дождь со снегом.

    Без малейших колебаний я ступила на асфальт. Я плотнее запахнула воротник, пересекла широкую рулёжную дорожку, прошла через служебные ворота и направилась прямо к терминалу.

    Позади меня так и не завёлся ни один двигатель. У ворот я оглянулась один раз: дверь салона G650 всё ещё была открыта, а двое сотрудников наземной службы один за другим вытаскивали чемоданы из багажного отделения, складывая их у подножия трапа.

    Елена стояла в открытых дверях с норковым манто, перекинутым через руку, прижимая телефон к уху, её лицо застыло, как железная плита. Отпуск в Горно-Снежске пошёл прахом ещё до того, как запустились двигатели.

    Я не сбавила шаг. Я плотнее запахнула пальто.

    Он и понятия не имел, что три недели назад мой региональный директор предложил мне должность руководителя в штаб-квартире в Ветрограде. Он и понятия не имел, что документы о переводе уже подписаны, и что я уже заключила договор аренды квартиры в трёх тысячах миль отсюда.

    Книга Слишком поздно, мистер Иванов: Мое сердце мертво Глава 3

    От лица Виктории:
    Это потребовало некоторых усилий, но в конце концов я оказалась в такси. Сначала я попросила водителя остановиться у офиса – двадцать минут, чтобы сдать пропуск и освободить свой стол, пока этаж был ещё пуст, – а затем поехала домой. Пентхаус в центре города встретил меня полумраком и тишиной, когда я вошла внутрь.
    Я прошла в главную ванную, достала из шкафчика флакон медицинского спирта и несколько ватных дисков, а затем опустила взгляд на кольцо багровых следов от пальцев вокруг моего правого запястья. Сама того не желая, я вспомнила колледж – тот случай, когда я спешила на занятия и содрала колено на ступеньках. Там была лишь лёгкая царапина. Александр так испугался за меня, что проводил до самой студенческой поликлиники.
    В тот день именно его руки наносили йод, осторожно, касание за касанием. Теперь же спирт впился в повреждённую кожу и вырвал меня из воспоминаний – и я оказалась одна в полутёмной, душной спальне, единственная, кто в ней остался.
    Уже шесть месяцев это пространство мне не принадлежало.
    Дорогие духи Анны стояли на моём туалетном столике, небрежно брошенные рядом с моей шкатулкой для драгоценностей. Её кашемировая шаль была накинута на кушетку в углу – она забыла её, как сама сказала, когда засиделась допоздна, помогая Александру с документами по расширению курорта. Всё лето Александр приводил её сюда, трижды, пять раз, каждый раз под предлогом срочного семейного дела, выставляя её присутствие в нашем доме напоказ просто для того, чтобы посмотреть на мою реакцию.
    【Злись, Виктория. Вели ей убираться. Выброси её духи в мусорное ведро. Заяви права на то, что принадлежит тебе!】 Каждый раз его сердце кричало именно это.
    И каждый раз я отступала. Я смотрела, как он наливает ей коллекционное вино из нашего личного погреба. Я смотрела, как он заказывает её любимую еду навынос. Я смотрела, как он дарит нежность, которую ни разу не проявил ко мне за десять лет, ассистентке, проработавшей в штате восемь месяцев. Я уже давно всё поняла: эта изощрённая жестокость не была криком о помощи. Это был мужчина, упивающийся удовольствием от того, что мучает меня.
    Я стянула два больших жёстких чемодана с верхней полки гардеробной.
    Я не притронулась ни к одному из дизайнерских платьев, которые Александр купил, чтобы хвастаться своей статусной женой во время светского сезона. Я взяла только ту одежду, которую купила на собственную зарплату в корпоративном отделе по связям с общественностью: несколько шерстяных брюк, несколько простых водолазок, хлопковые рубашки и пару удобных ботинок. Из нижнего ящика тумбочки я выудила свой паспорт, свидетельство о рождении и медицинские карты и застегнула их во внутреннем кармане сумочки.
    Чтобы стереть все следы шести лет, прожитых в этой квартире, мне потребовалось меньше сорока минут.
    Когда я застёгивала молнию на втором чемодане, щёлкнул замок входной двери.
    Из коридора донёсся смех – голос Анны, звонкий и немного запыхавшийся, – за которым последовали тяжёлые, неровные шаги Александра.
    Дверь спальни распахнулась.
    Александр привалился к дверному косяку, от него разило скотчем и сигарами. Его галстук свободно болтался на воротнике, словно истрёпанная верёвка. Анна вошла следом за ним с его пальто на руке, мой бриллиантовый браслет всё ещё был на её запястье – её взгляд скользнул по комнате и остановился на двух аккуратно собранных чемоданах возле кровати.
    Глаза Александра расширились. Пьяный туман мгновенно рассеялся, сменившись чем-то инстинктивным и яростно испуганным.
    【Нет. Нет, нет, нет. Она правда собирает вещи? Она вызвала грузчиков? Куда она собралась? Она не может уйти из этой комнаты. Эта комната моя, даже воздух здесь мой!】
    «Что всё это значит? – его язык заплетался; он стиснул челюсти и выдавил из себя усмешку. Он оттолкнулся от дверного косяка и сделал три нетвёрдых шага ко мне. – Всё ещё играешь в сбежавшую невесту, Виктория? Тебе мало того, что ты испортила нашу поездку? Теперь тебе нужно закатить ещё одну истерику?»
    Анна шагнула вперёд, её голос звучал мягко и обеспокоенно: «Виктория, пожалуйста, не делай этого. После твоего ухода господин Иванов выпил почти целую бутылку “Макаллана”. Он до смерти за тебя переживал. Смотри – он даже заставил меня сбегать и купить мазь для твоего запястья».
    Она подняла небольшой бумажный пакет, уставившись на меня с этой почти театральной невинностью. Бриллиантовый браслет на её запястье отбрасывал жёсткий, холодный блеск под светом ламп.
    «Вам не нужно утруждаться, – сказала я, глядя поверх плеча Александра на пустую стену с ничего не выражающим лицом. – В такси работает печка. Я собираю вещи, потому что нашему браку конец».
    Резкий, безобразный смех вырвался у Александра и взлетел к двусветному потолку.
    «Конец? Из-за того, что я подарил Анне дешёвый браслет? – он подошёл ближе, глядя на меня сверху вниз, его дыхание было горячим и отдавало кислым запахом виски. – Думаешь, ты можешь просто так уйти из дома семьи Ивановых? Виктория, тебе тридцать один! У тебя нет реальных активов, нет положения вне моего круга, и ты даже не можешь родить ребёнка! Кому, по-твоему, ты вообще будешь нужна? Сломленная, бесплодная женщина, закатывающая истерику из-за какого-то места?»
    Слова «не можешь родить ребёнка» расползлись по холодному воздуху спальни, словно яд.
    Позади него Анна опустила глаза, и уголок её губ изогнулся в лёгкой, довольной ухмылке.
    Горячая, удушающая тошнота скрутила мне желудок.
    Шесть лет назад, в нашу первую зиму в качестве мужа и жены, Александр гулял по замёрзшему озеру внизу у виллы в Горно-Снежске, когда его накрыла сильная паническая атака. Темнота полосы деревьев вытащила на поверхность воспоминания о том, как его похитили в детстве. Его дыхание сбилось; он пошатнулся, ступив на тонкий лёд, и одна его нога провалилась в чёрную, ледяную воду.
    Я бросилась за ним без малейших колебаний. Я вытащила его обмякшее тело из озера голыми руками, а затем легла на него сверху и согревала теплом своего тела, пока смотритель виллы не нашёл нас сорок минут спустя.
    Александр выжил, отделавшись лёгким переохлаждением.
    Я провела три недели в реанимации с острым пельвиоперитонитом и сильным обморожением. Инфекция разрушила мою репродуктивную систему. Когда я наконец очнулась, врач сказал мне, что рубцовая ткань обширна, и мои шансы на естественное зачатие составляют менее одного процента.
    В течение пяти лет я глотала сотни горьких таблеток для повышения фертильности. Я перенесла три болезненные лапароскопические операции, и мой живот покрылся маленькими круглыми шрамами; мои вены посинели от ежедневных инъекций гормонов – и всё это ради того, чтобы отменить ту цену, которую я заплатила за спасение его жизни.
    А теперь он взял мою жертву, использовал её как лезвие и перерезал мне им горло.
    «Я не могу иметь детей, потому что вытащила тебя из того озера, Александр, – тихо сказала я. Мой голос не дрогнул, но костяшки пальцев побелели на ручке чемодана. – Ты это знаешь. Ты лучше, чем кто-либо другой, знаешь точный день и точный час, когда моё тело было разрушено».
    Александр вздрогнул, словно от пощёчины; его лицо побледнело.
    【Замолчи. Не говори этого. Пожалуйста, не говори этого. Я знаю. Я ненавижу себя каждый божий день. Я чудовище. Я отнял у тебя ребёнка. Не смотри на меня так, Виктория. Пожалуйста, Господи, позволь мне всё вернуть.】
    «У господина Иванова была травма, Виктория, – мягко вмешалась Анна, положив руку на предплечье Александра. – Ты не можешь винить его за один несчастный случай до конца его жизни. Он годами нёс в себе вину за ту ночь. Ты используешь его травму как оружие, чтобы оправдать свой уход. Это несправедливо по отношению к нему».
    Александр посмотрел на её руку на своём рукаве. Вина, исказившая его лицо, исчезла, сменившись неистовой потребностью вернуть себе контроль.
    «Анна права, – прорычал он, его голос стал безобразным от стыда и ярости. – Ты приплетаешь это озеро при каждом удобном случае, чтобы заставить меня чувствовать себя виноватым! Меня тошнит от того, что я нахожусь в заложниках у твоей так называемой жертвы! Думаешь, ты какая-то трагическая мученица, Виктория? Ты всего лишь неблагодарная пиявка!»
    Он бросился вперёд, схватил ручку моего собранного чемодана и швырнул его с кровати.
    От резкого рывка молния разошлась. Чемодан с тяжёлым стуком ударился о паркет, и свитеры, брюки и нижнее бельё, которые я так тщательно сложила, разлетелись по полу. Александр пнул эту кучу, его тяжёлые кожаные туфли втаптывали мою чистую одежду.
    «Ничто из того, что я тебе дал, не покинет этот дом!» – проревел он.
    Пока он топтался по разбросанным вещам, из-под шерстяного кардигана выкатилась маленькая тёмная бархатная коробочка и остановилась у его ботинка.
    Александр замер. Он наклонился и поднял её.
    Тёмно-синий бархат выцвел, его углы стёрлись. Внутри лежал старинный сапфировый кулон изумрудной огранки, окаймлённый крошечными бриллиантами огранки «роза», висящий на тонкой платиновой цепочке.
    Моё дыхание остановилось.
    «Отдай, – сказала я, делая шаг вперёд, мой голос звучал настойчиво. – Это принадлежало моей матери».
    Александр со щелчком откинул крышку. Сапфир загорелся под люстрой, словно капля замёрзшей глубокой воды.
    Жестокая, торжествующая улыбка медленно расползлась по его губам.
    «Твоя мать продала этот кулон в ломбард, чтобы оплатить химиотерапию перед смертью, – сказал Александр, его голос был полон презрения. – Я выкупил его в аукционном доме “Наследие” три года назад за 400 миллионов рублей. Чек выписан на моё имя, Виктория. Перевод был сделан с моего личного счёта. Он мой».

    👉 ПРОДОЛЖИТЬ ЧТЕНИЕ

  • Книга Семь лет заблуждений. Теперь я королева. читать онлайн, Автор: Stella Montgomery

    Книга Семь лет заблуждений. Теперь я королева. читать онлайн, Автор: Stella Montgomery

    👉 ЧИТАЙТЕ СЕЙЧАС

    Все знали, как сильно Кристина любила Константина.

    Даже зная, что в его сердце только его первая любовь. Даже когда он проводил большую часть года за границей, с ней. Даже когда та забеременела от него. Кристина всё равно предложила ему пожениться.

    Однако в день регистрации брака он не пришёл – его «настоящая любовь» улетела обратно.

    Семь лет любви. В тот день Кристина наконец-то отпустила. Она заблокировала его и навсегда уехала из города.

    Константин не придал этому значения. Он был уверен: рано или поздно она вернётся. Пока однажды у ЗАГСа не увидел, как Кристина выходит с другим мужчиной – с заявлением о браке в руках.

    Он погнался за ней, когда отчаяние охватило его: «Прости. Пожалуйста, дай мне ещё один шанс!»

    Она холодно отрезала: «Убирайся. Я уже замужем».

    👉 ЧИТАЙТЕ СЕЙЧАС

    Книга Семь лет заблуждений. Теперь я королева. Глава 1 Константин, не уходи

    «Извините, абонент, которому вы звоните, в данный момент занят. Пожалуйста, перезвоните позже…» – автоматическое сообщение звучало отстранённо и бесчувственно.

    За дверями ЗАГСа в Градовске Кристина Громова стояла в сером костюме. Осенний ветер лишил её острых, элегантных черт лица всякого тепла.

    Пальцы девушки сжимали документ, который уже был безнадёжно помят.

    Сегодня Кристина должна была официально выйти замуж за своего парня – Константина Яковлева.

    Она ждала его с самого утра, но он так и не приехал.

    Кристина уже сбилась со счёта, сколько раз Константин заставлял её ждать.

    Девушка снова набрала его номер – но ей снова ответил тот же механический голос.

    Кристина опустила взгляд, и на экране её телефона появилось срочное сообщение: «Генеральный директор “Яковлев Групп” Константин Яковлев лично встречает свою девушку в аэропорту. Пара воссоединяется и открыто демонстрирует свои чувства».

    Любопытство и страх заставили Кристину открыть сообщение, и на экране появилось изображение.

    На фотографии Константин в чёрном костюме стоял непринуждённо и грациозно. Даже сбоку его острый профиль был настолько примечателен, что привлекал внимание.

    Однако больше всего Кристину поразила мягкость в его взгляде.

    На губах девушки появилась горькая усмешка. Кристина никогда не видела Константина таким нежным и открыто ласковым ни к кому. Ей стало ясно, что Елизавета Ларинова всегда была той женщиной, которую он не мог отпустить. В конце концов, одного её звонка было достаточно, чтобы он ушёл с мероприятия, которое было для большинства важнее всего.

    Телефон Кристины снова завибрировал, и на экране появилось новое сообщение: «Ты уже видела новости, не так ли? Если у тебя ещё осталась гордость, ты должна немедленно бросить Константина».

    Сообщение отправила Елизавета, девушка, которая явно владела сердцем Константина.

    Прокрутив экран вверх, Кристина наткнулась на сообщение, которое Елизавета отправила несколько дней назад. Это был отчёт о дородовом обследовании, подтверждающий её беременность уже более восьми недель.

    В документе Елизавета была указана будущей матерью, а Константин – отцом.

    Когда Кристина впервые увидела отчёт, она ничуть не удивилась. Из года в год её парень почти половину времени проводил во Фронции, стране, где жила Елизавета.

    Учитывая, как долго это продолжалось, Кристина скорее усомнилась бы в его плодовитости, если бы Елизавета не забеременела.

    Однако вместо того, чтобы уйти, девушка предложила Константину пожениться. Возможно, она просто не могла заставить себя отпустить его.

    Когда Кристине было восемнадцать, она влюбилась в него с первого взгляда, увидев его у входа в университет.

    Окружающие часто говорили, что Константин был наследником «Яковлев Групп», недосягаем и далёк от обычных людей.

    Но Кристина отказывалась в это верить. Подпитываемая страстью и упрямой надеждой, она без колебаний стала добиваться его.

    На третий год погони за Константином она наконец добилась своего – но счастье так и не пришло.

    Потому что сразу после того, как девушка призналась в своих чувствах, и Константин согласился на отношения с ней, раздался звонок от Елизаветы, и он оставил Кристину одну на пронизывающем ветру. Именно тогда девушка впервые услышала имя Елизаветы.

    Медленно вздохнув, Кристина снова открыла экран вызова.

    На этот раз она набрала номер не Константина, а своей матери.

    Она дозвонилась почти сразу. Не дожидаясь, пока мать скажет хоть слово, Кристина произнесла ровным, отстранённым голосом: «Я вернусь и соглашусь на брак по расчёту».

    Удивление в голосе Маргариты Поляковой было очевидным, когда она услышала решение Кристины: «Так ты наконец решилась?»

    Твёрдо Кристина ответила: «Да».

    После короткого молчания Маргарита спросила: «Когда ты вернёшься домой?»

    «Двадцатого», – закончив разговор, Кристина села в машину и поехала обратно на виллу Константина.

    Во время поездки девушка дала волю боли в груди.

    В конце концов, это уже не имело значения. Это должно было быть в последний раз.

    К тому времени, как Кристина добралась до места назначения, усталость тяжело давила на её тело. Приняв душ, девушка упала на кровать.

    Она знала, что могла уйти гораздо раньше, но семь лет любви к Константину слишком сильно привязали её к нему, чтобы она могла так легко отпустить его.

    Оставалось меньше полумесяца, и Кристине нужно было использовать каждый оставшийся день, чтобы уладить все дела и навсегда вычеркнуть Константина из жизни.

    Позже той ночью, когда спала, она почувствовала, как кровать слегка прогнулась рядом с ней. Через несколько мгновений холодные руки обняли её.

    Лоб девушки нахмурился, когда она почувствовала раздражение. Низкий, магнетический голос Константина прошептал ей на ухо: «Прости».

    Окутанная темнотой, Кристина не открыла глаз. Её ресницы дрогнули, когда она лежала неподвижно.

    Константин тихо произнёс: «Как насчёт того, чтобы пожениться завтра утром?»

    Почти сразу же телефон на прикроватной тумбочке загорелся.

    Константин ослабил хватку, и его тон стал нежным: «Не плачь. Я сейчас приеду».

    Шелест его одежды, когда он переодевался, донёсся до ушей Кристины. Девушка тихо и безрадостно рассмеялась.

    Через несколько мгновений она включила прикроватную лампу и окликнула Константина, когда он подошёл к дверному проёму: «Константин, не уходи».

    Несмотря на её слова, тот продолжал идти.

    Не колеблясь, он повернул ручку, открыл дверь и вышел.

    Когда его шаги постепенно исчезли, Кристина заставила себя улыбнуться. Она держала улыбку на лице, пока одна слеза тихо не скатилась из уголка её глаза.

    Наступило утро, и когда Кристина проснулась, она поняла, что в доме кто-то есть.

    Приехал Борис Демидов, помощник Константина.

    «Госпожа Громова, господин Яковлев попросил меня передать вам это», – сказал Борис, указывая на аккуратно разложенные на столе украшения.

    Вместо волнения Кристина отреагировала спокойно и отстранённо: «Понятно».

    На лице Бориса промелькнуло удивление.

    В прошлом Кристина всегда реагировала с нескрываемым восторгом, когда Константин присылал подарки. Никогда прежде он не видел, чтобы она встречала их с таким равнодушием.

    «Тогда я откланяюсь», – сохраняя профессиональный тон, Борис решил не задавать вопросов и тихо ушёл.

    Оставшись одна, Кристина взглянула на украшения, мерцающие в свете, но выражение её лица не изменилось. Она прекрасно знала, что Борис выбрал каждое украшение.

    Когда Константин пытался загладить свою вину, его усилиям всегда недоставало искренности. К счастью, Кристина перестала чего-либо от него ждать. Когда не на что было надеяться, боль в груди больше не задерживалась.

    Раздался тихий звонок, привлекая внимание Кристины к новому сообщению.

    На экране появилось имя Елизаветы: «Ты получила подарки, которые прислал Константин, не так ли? Ты должна поблагодарить меня. Если бы я не убедила его извиниться с помощью подарков, он бы вообще ничего не сделал».

    Пальцы Кристины сильнее сжали телефон.

    Единственная причина, по которой Елизавета всё ещё не была заблокирована, заключалась в том, что Кристина намеревалась собрать все сообщения и переслать их Константину, как только покинет Градовск. Она хотела, чтобы он наконец увидел правду и понял, насколько подлой была та, кого он считал чистой и невинной.

    Медленно вздохнув, Кристина подняла глаза и огляделась.

    Поместье принадлежало Константину, и внутри почти не было её вещей, поэтому она не видела необходимости собирать вещи.

    Что действительно беспокоило девушку, это её собственный дом.

    Когда её чувства к Константину были самыми сильными, Кристина искренне верила, что проведёт свою жизнь в Градовске, городе, которому он принадлежал. Из-за этого убеждения она покупала вещи свободно и без особых раздумий.

    Что касается бытовой техники и повседневных предметов, Кристина не слишком беспокоилась. Их всегда можно было продать.

    Но больше всего ей было больно оставлять бесценные антикварные вещи.

    И, прежде чем вернуться домой, ей нужно было посетить больницу.

    Последние несколько дней у Кристины были проблемы с желудком, и почти всё, что она ела, лезло обратно. Но девушка откладывала визит к врачу, чтобы пойти в ЗАГС и официально оформить брак.

    В конце концов, она сама поехала в больницу.

    Как только Кристина собралась выйти из машины, то заметила, что вход кишит людьми, и сквозь шум раздался голос: «Они выходят! Господин Яковлев и его девушка выходят!»

    Ресницы Кристины слегка дрогнули, когда её взгляд остановился на Константине, который осторожно оберегал Елизавету, пока они пробирались сквозь толпу под вспышками камер.

    Раньше Кристина видела их вместе только на фотографии. На этот раз она наблюдала за происходящим в реальной жизни.

    С того места, где она стояла, Кристина ясно видела резкое предупреждение, читавшееся в холодном, пронзительном взгляде Константина.

    «Отойдите, иначе пожалеете!» – крикнул он.

    В его словах звучала недвусмысленная угроза, и властное присутствие Константина заставило толпу внезапно замолчать.

    После короткой паузы один репортёр наконец набрался смелости и спросил: «Господин Яковлев, кто эта дама для вас?»

    Хотя слухи давно называли Елизавету девушкой Константина, он никогда лично не признавал этого.

    Каждая пара глаз была прикована к Константину, включая Кристину, которая наблюдала за происходящим из машины.

    Вместо того, чтобы сразу ответить, Константин протянул руку и длинными пальцами схватил репортёра за шею.

    Шок мгновенно распространился по толпе.

    Он полностью потерял контроль посреди дня? Неужели Константин был готов пойти на всё, чтобы защитить женщину?

    Только через некоторое время Константин отпустил репортёра. Лицо мужчины побледнело, когда он бросил ледяной взгляд на всех присутствующих.

    Наконец Константин заговорил: «Если вы так отчаянно хотите знать, то я ясно объясню, каковы наши отношения, – сказал он. – Но это произойдёт только один раз. Не ждите повторного ответа!»

    При его словах у входа в больницу воцарилась полная тишина.

    Над сценой повисло гнетущее чувство страха.

    Прорезая тишину, раздался глубокий, властный голос Константина: «Она – та, кого я оберегаю. Если кто-нибудь из вас снова посмеет её побеспокоить, вам лучше дважды подумать о последствиях!»

    В этот момент Елизавета медленно подняла голову, выглядя нежной и сдержанной. Она смотрела на Константина с открытым восхищением.

    Наблюдая за происходящим, репортёры сразу поняли ситуацию.

    В машине Кристина почувствовала, как её решимость обратиться к врачу полностью исчезла. Девушка нажала на педаль газа и поехала прямо к себе домой.

    Книга Семь лет заблуждений. Теперь я королева. Глава 2 Я тоже хочу эту

    Чтобы вывезти из дома Кристины все антикварные вещи, потребовалось больше десятка грузовиков.

    Стоя в почти пустом доме, девушка почувствовала странное облегчение.

    Она взяла телефон, проверила календарь и только тогда заметила то, что совершенно упустила из виду. День перед отъездом оказался её днём рождения.

    Со временем каждый праздник стал для неё болезненным, потому что каждый раз Елизавета звонила Константину, и поэтому она забыла о своём дне рождения.

    Тем не менее, когда Константин исчез из её жизни, она наконец-то смогла вернуться к подобию нормальной жизни.

    В ту ночь она заснула, цепляясь за эту хрупкую надежду. Утром Кристина отправилась в дом, в котором они с Константином планировали жить после свадьбы.

    Изначально тот полностью оплатил дом, но она настояла на том, чтобы заплатить половину.

    По её мнению, место можно было назвать домом только в том случае, если оба внесли в него равный вклад.

    В то время у Кристины было мало денег, но она всё равно решила продать свою самую ценную пару керамических статуэток. Они были поистине бесценными.

    После того как Кристина ввела пароль, замок выдал ошибку.

    На её лице сразу же появилась хмурая гримаса.

    Пароль она выбрала сама. Он был составлен из их дней рождения.

    Не было никакой логической причины для сбоя.

    Внезапно из дома раздался голос женщины средних лет: «Кто там?»

    Через несколько секунд дверь слегка приоткрылась, и в проёме появилось растерянное лицо.

    «Кто вы?» – осторожно спросила Кристина.

    «А вы кто?» – без колебаний ответила женщина.

    Она прошла мимо неё и вошла в дом. В этот момент она увидела Елизавету, которая вышла из спальни в ночной рубашке. Стало ясно, что та уже живёт здесь.

    «Кто разрешил тебе переехать в этот дом?» – раздражённо спросила Кристина.

    Елизавета ничуть не удивилась, увидев её. Она переехала сюда специально, прекрасно понимая, что это место значит для Кристины.

    «Константин сказал мне жить здесь, – спокойно улыбнувшись, ответила Елизавета. – Ты ещё не поняла? Я единственная, кто имеет для него значение».

    Она ждала, что Кристина выйдет из себя, но вместо этого та спокойно достала телефон и набрала номер управляющей компании: «Здравствуйте, это собственник дома. В моём доме находится посторонний человек. Как вы выполняете свои обязанности?»

    Прошёл почти час, прежде чем кто-то наконец-то приехал.

    Вместо сотрудника управляющей компании в дом вошёл Константин.

    От него веяло холодом, а его резкие черты лица были искажены нетерпением. В тот момент, когда он заметил Кристину, в его глазах вспыхнуло раздражение: «Что ты натворила на этот раз?»

    В груди Кристины внезапно возникла боль, и от волнения ей стало трудно дышать.

    Она искренне верила, что ничего не почувствует.

    «Это наш дом, – сдержанно ответила Кристина. – Какое право ты имеешь решать всё самостоятельно и позволять ей переехать сюда?»

    Воздух между ними стал тяжёлым от напряжения.

    Наблюдая за происходящим со стороны, Елизавета выглядела более чем довольной.

    Она сделала хрупкое выражение лица и мягко заговорила, ещё больше накаляя обстановку: «Костя, прости. Это всё моя вина. Я не знала, что ваш совместный дом. Я немедленно съеду».

    Внезапно Елизавета прижала руку к груди и начала сильно кашлять, как будто могла потерять сознание в любую секунду.

    Константин без колебаний бросился поддержать её и с отвращением взглянул на невесту: «Кристина, ты можешь хоть раз быть разумной?»

    Вид его руки, поддерживающей Елизавету, вызвал у Кристины ещё одну острую боль. Когда она снова заговорила, её голос прозвучал неожиданно спокойно: «Ей не обязательно уезжать. Я заплатила за половину этого дома. Просто верни мне эту половину наличными, и мы закончим».

    Она беспокоилась о том, как поступить с домом.

    Теперь проблема разрешилась сама собой.

    Внезапная её рациональность была именно то, чего он хотел, но по какой-то причине это вызвало у него беспокойство.

    «Нет проблем. Я попрошу Бориса перевести тебе деньги, как только вернусь», – сказал он.

    «Хорошо», – после этого она развернулась и ушла, не оглядываясь.

    Когда Константин наблюдал за её удаляющейся фигурой, в его груди вспыхнула паника, но он быстро подавил её.

    Кристина глубоко любила его. Даже если она расстроилась, это было несерьёзно. Она справится с этим самостоятельно.

    Позже днём на её счёт поступил перевод от жениха.

    Сумма составила десять миллионов, что вдвое превышало ту сумму, которую она изначально заплатила за дом.

    Несмотря на свои многочисленные недостатки, он никогда не был тем человеком, который жалел денег.

    Вскоре после перевода от него пришло сообщение: «Завтра я за тобой заеду».

    В его словах не было места для обсуждения. Это было заявление.

    Он всегда так себя вёл.

    Сообщение содержало всего несколько слов, не давая намёков ни на место назначения, ни на возможных спутников. Для него уточнение деталей было явно излишним.

    Недолго думая, Кристина проигнорировала сообщение. Она убрала телефон и вернулась к подготовке всего необходимого для отъезда.

    Ровно в десять часов следующего утра машина Константина прибыла к дому.

    На его лице появилось искреннее удивление, когда он понял, что она живёт в своём доме: «Ты разве не живёшь в “Верхолесье”?»

    Вилла Константина находилась в районе под названием «Верхолесье».

    Ей разрешили переехать туда только на третий год их отношений. Однако Елизавету он привёз её туда сразу после встречи.

    Одно это показывало разницу между тем, чтобы быть любимой и просто терпимой.

    «Я прожила там достаточно долго, – без особых эмоций ответила Кристина. – Мне это надоело».

    Константин больше ничего не сказал, и в машине воцарилась тишина.

    Примерно через тридцать минут машина наконец-то остановилась перед элитным автосалоном.

    В её глазах мелькнула мимолётная эмоция.

    Всего месяц назад автомобильная компания представила публике совершенно новый спортивный автомобиль. Она мгновенно влюбилась в него и не раз упоминала о нём ему.

    Поскольку модель ещё не поступила в массовое производство, во всём мире существовало всего три экземпляра. Не так давно этот автосалон заполучил один из них, и новость быстро распространилась повсюду.

    В её груди вспыхнуло волнение, когда Кристина вышла из машины и последовала за ним в автосалон.

    В тот момент, когда она вошла и заметила Елизавету, окружённую сотрудниками, как центр внимания в комнате, её настроение полностью испортилось.

    Как только она собралась уходить, та заговорила нежным, намеренно сладким тоном: «Константин, Кристина, вы здесь!»

    Указав на тот самый спортивный автомобиль, который Кристина обожала, Елизавета продолжила: «Я уже выбрала один, Костя. Хочу этот. Ты не против?»

    «Конечно», – с нежностью в голосе ответил Константин.

    Когда его взгляд переместился на неё, нежность полностью исчезла: «Ты тоже можешь выбрать».

    Кристина перевела взгляд на Елизавету, на лице которой открыто читались гордость и провокация. Подняв руку, она спокойно ответила: «Я тоже хочу эту».

    На лице Константина появилась хмурая гримаса: «Выбери что-нибудь другое».

    «Я хочу именно эту», – решительно ответила она, не отступая.

    Наблюдая, как Кристина снова впадает в своё прежнее упрямство, Елизавета едва заметно улыбнулась.

    Ей было достаточно одного взгляда, чтобы понять, что Константин этого не одобрит.

    Как и ожидалось, выражение лица мужчины стало напряжённым: «Хватит, Кристина. Здесь так много машин. Почему ты не можешь выбрать другую?»

    «Верно, – мягко повторила она его слова. – Почему я не могу выбрать другую?»

    После этого она подняла голову, и на её лице медленно появилась яркая улыбка: «Не напрягайся так. Я просто пошутила. Конечно, я не буду соперничать с твоей драгоценной возлюбленной. Я хочу эту».

    Следуя направлению её жеста, Елизавета обернулась, и её лицо сразу же потемнело.

    Кристина выбрала другой спортивный автомобиль, цена которого составляла сто миллионов.

    Книга Семь лет заблуждений. Теперь я королева. Глава 3 Тебе понравился фейерверк

    «Госпожа Ларионова!» – закричал менеджер автосалона, увидев, как Елизавета рухнула на пол.

    Прежде чем кто-либо успел отреагировать, Константин уже бросился к ней, поднял на руки и без колебаний вынес из помещения.

    На губах Кристины медленно появилась насмешливая улыбка.

    После того как Константин уехал, ей ничего не оставалось, кроме как самостоятельно искать такси.

    К сожалению, найти такси рядом с автосалоном оказалось почти невозможно.

    На высоких каблуках Кристина шла целый час, прежде чем поймала такси.

    Сидя в машине, она посмотрела на свои ноющие, покрытые волдырями ноги и тихо вздохнула с облегчением. К счастью, боль осталась лишь в ногах, а сердце осталось нетронутым.

    ***

    После инцидента в автосалоне прошло несколько дней, и Кристина ни разу не пересекалась с Константином. У неё не было причин связываться с ним или спрашивать о нём.

    Елизавета взяла на себя смелость рассказать ей все подробности:

    «Сегодня в девять часов пять минут Константин сидел со мной и кормил меня супом с ложечки. Он был так осторожен».

    «Сегодня в восемнадцать часов двадцать три минуты Константин почистил апельсин специально для меня. Он выглядит идеально. Хочешь кусочек? Как жаль, что у тебя никогда не будет такой возможности».

    Под сообщением Елизавета прикрепила фотографию аккуратно очищенного апельсина.

    «Сегодня в двадцать два часа тридцать пять минут Константин лежит рядом со мной и уже спит».

    Под этим текстом была фотография, на которой Константин отдыхал на кровати рядом с Елизаветой, рука поддерживала его вес, когда он наклонился близко.

    Кристина просмотрела сообщения, прежде чем бросить телефон обратно в сумку.

    Возможно, ей уже было всё равно, потому что постоянные обновления Елизаветы о Константине теперь ничем не отличались от просмотра нелепой драмы.

    Открыв дверцу машины, она вышла и направилась прямо в «Кристалл» – они с Константином основали эту компанию.

    Вначале её причина для этого была проста: она хотела чего-то, что связывало бы её с ним. Она искренне думала, что создание совместной компании усложнит Константину уход из их отношений.

    Но она никогда не ожидала, что в конечном итоге это станет цепью, которая поймает её в ловушку.

    «Ты планируешь уехать в Плотовск? – Вадим Барков, вице-президент, посмотрел на Кристину с явным недоверием. – Константин знает об этом?»

    Без колебаний она ответила: «Я ему ещё не сказала. Мне нужно, чтобы ты сохранил это в тайне».

    «Естественно, – он кивнул, хотя недоверие всё ещё оставалось на его лице. – Разве ты не была полностью предана Константину? Ты действительно можешь вот так уйти от него?»

    В течение семи долгих лет она оставалась рядом с Константином. Она отдала самые драгоценные годы своей жизни, ничего не скрывая.

    «Я покончила с ним, – спокойно сказала Кристина. – Как только уйду, я передам тебе оставшуюся работу, связанную с разделом акций компании. Прости, доставила тебе такие хлопоты».

    «Не нужно звучать так отстранённо, – ответил Вадим, опустив голову, когда в его глазах мелькнуло лёгкое удовлетворение. – В конце концов, мы учились в одним университете. Я смог присоединиться к компании, потому что ты настоятельно рекомендовала меня».

    Тихое чувство признательности возникло в Кристине, когда она посмотрела на Вадима.

    По правде говоря, хотя компания была зарегистрирована на её имя, бремя поддержания её жизнеспособности легло на его плечи. Без его усилий, удерживающих всё вместе, бизнес давно бы развалился.

    После последнего обхода офиса Кристина приняла решение уйти.

    У входа в здание Вадим проводил её и стоял там, пока машина не скрылась из виду, только после этого неохотно вернулся обратно наверх.

    ***

    Во время поездки Кристина разблокировала телефон и отметила предпоследнюю запись в своём списке, которой был раздел акций компании.

    Вскоре после этого её внимание переключилось на последнюю задачу, которая ждала под ней, а именно – переезд из виллы Константина в «Верхолесье».

    Как только этот шаг будет завершён, её больше ничего не будет связывать с Константином.

    Поездка продолжалась без единого слова. Внутри машины воздух медленно становился удушающим и напряжённым.

    Как только прибыла на его виллу, она сразу же поднялась на второй этаж.

    Когда Кристина вошла, домашний персонал вёл себя так, будто её не существовало, и никто не вышел, чтобы признать её присутствие. Все в доме знали, что Константин не любил её. С того дня, как она переехала, он редко возвращался домой.

    Вместо того чтобы идти в главную спальню, она направилась прямо в гостевую, потому что они с Константином спали в разных комнатах.

    Внутри шкафа стояли ряды одежды известных люксовых брендов. Каждую вещь ей подарил Константин. Теперь для Кристины всё это не имело никакого значения.

    Медленно она присела на корточки и вытащила чемодан из-под кровати.

    Как только она начала складывать вещи, снаружи внизу раздался резкий автомобильный гудок.

    «Господин Яковлев!» – вежливые голоса донеслись от парадного входа.

    Константин вернулся.

    Кристина тут же засунула чемодан обратно на прежнее место. Она не собиралась позволять ему узнать, что готовится к отъезду.

    Закончив свои дела, она подняла голову и увидела Константина, стоящего в дверном проёме, его высокий силуэт заполнял пространство. В его глазах всё ещё читалась усталость, но мягкий свет коридорных ламп обострил его черты и сделал бесспорно поразительным.

    На мгновение Кристина забыла, как дышать.

    «Что ты делаешь?» – спросил Константин, пронзительно глядя на неё, от чего было невозможно скрыться.

    Заслонив чемодан своим телом, Кристина ответила: «Я пыталась кое-что найти».

    Не став расспрашивать дальше, он вошёл в комнату.

    «Последние несколько дней были суматошными, – сказал он. – Я разговаривал с Борисом. Девятнадцатого я свободен, так что в этот день мы поженимся».

    И снова он говорил так, будто выносил решение, а не начинал обсуждение.

    Слегка наклонив голову, Кристина ответила: «Девятнадцатого числа у меня день рождения, – в его глазах мелькнуло удивление, прежде чем исчезнуть, – у меня уже есть планы на этот день».

    «Ты ведь обычно не празднуешь свой день рождения», – сказал Константин.

    Он просто никогда не отмечал этот день с ней – это осознание осталось невысказанным, но оно продолжало крутиться в её мыслях.

    «Тогда мы можем выбрать другую дату», – сказав это, он поправил галстук и направился в ванную.

    Прошло примерно полчаса, прежде чем он вышел обратно, тепло душа всё ещё витало вокруг него. Полотенце было небрежно обёрнуто вокруг его талии. Капли воды медленно стекали по его груди и очерченному прессу.

    Эти контуры когда-то вызывали в Кристине сильные эмоции, но теперь они оставляли её равнодушной.

    Из другого конца комнаты Константин наблюдал, как она сидела, опустив голову, прокручивая что-то в телефоне.

    Между его бровями появилась лёгкая складка. Было время, когда демонстрация его телосложения заставляла Кристину спешить к нему, не в силах удержаться от прикосновений.

    «Нам пора спать», – с этими словами он потянулся и выключил свет.

    Окружённая темнотой, Кристина поднялась на ноги: «Мне пора идти».

    На лице Константина появилось хмурое выражение, когда он наблюдал, как дверь открылась, а затем закрылась.

    Комнату снова заполнила темнота.

    На мгновение его охватило беспокойство, но он подавил его и убедил себя, что всё останется под контролем.

    ***

    В последующие дни Кристина даже мельком не видела Константина.

    По словам Вадима, тот, скорее всего, уехал из города в командировку. Даже самому Вадиму не удалось связаться с ним в это время.

    Если бы это произошло раньше, эта новость сокрушила бы Кристину. Однако на этот раз это показалось небольшой милостью.

    Поскольку Константин отсутствовал, у неё наконец появилась возможность посетить его виллу и спокойно собрать свои вещи.

    Очень малое из того, что там было, на самом деле принадлежало ей. Остались в основном вещи, которые она купила для Константина, включая парные часы, одежду, плюшевого медведя и тому подобное.

    Константину всё это казалось незрелым, поэтому он засунул всё в самый дальний угол гардероба.

    Одну за другой она вытащила эти вещи и аккуратно сложила в чемодан.

    Набив чемодан до отказа, она в последний раз вышла из виллы.

    Один из домашних работников заметил её уход, но предположил, что она уходит на работу, и не стал задавать вопросов.

    Прежде чем она осознала это, наступило девятнадцатое число.

    К тому времени Кристина уже уладила все дела, требовавшие её внимания. Ей оставалось только дождаться двадцатого числа и наконец покинуть Градовск.

    В тот вечер девушка одна отправилась в кондитерскую в городе. Она отнесла небольшой торт в ближайший парк, выбрала тихий уголок и медленно съела его в одиночестве.

    Сладость осталась на языке. На этот раз не нужно было беспокоиться о том, что Константин уйдёт на полпути.

    Откинувшись назад, она подняла взгляд к потемневшему небу, и на её губах появилась лёгкая улыбка.

    В этот момент над ней раздался резкий взрыв, когда фейерверки внезапно расцвели по всей округе. Цвета взорвались по всему небу, когда огни проявились ослепительными узорами над ней.

    Она оставалась там так долго, что у неё начала болеть шея, прежде чем последний взрыв затих.

    Внезапная вибрация нарушила тишину. Потянувшись в сумку, она достала телефон и проверила экран.

    Появилось сообщение от Константина: «Тебе понравился фейерверк? С днём рождения».

    Слёзы хлынули без предупреждения, затуманивая зрение Кристины, потому что она никогда раньше не получала поздравлений с днём рождения от Константина. Она никогда не представляла, что первое придёт в тот день, который должен был стать её последним в этом городе.

    Открыв сообщение, она едва успела напечатать слово «спасибо», как на экране появилось новое уведомление – фотография, отправленная Елизаветой.

    Лёгким касанием она открыла его и увидела изображение кусочка торта.

    «Константин испёк этот торт для меня своими руками. Я слышала, что сегодня у тебя день рождения, поэтому специально попросила его сделать один только для меня. Я могу есть праздничный торт, а ты нет. Как жаль именинницу!»

    Читая сообщение, слёзы, наполнившие глаза Кристины, медленно исчезли.

    Переключившись на чат Константина, она напечатала короткий ответ: «Я хочу, чтобы ты испёк торт для меня».

    👉 ПРОДОЛЖИТЬ ЧТЕНИЕ

  • Книга Время Удачи: Прекрасный Приз Командира, Автор: Burnard Gilles

    Книга Время Удачи: Прекрасный Приз Командира, Автор: Burnard Gilles

    👉 ЧИТАЙТЕ СЕЙЧАС

    Кира посвятила три года заботе о муже после ужасной аварии. Но как только он полностью восстановился, он оттолкнул её и вернул свою первую любовь из-за границы.

    Разбитая, Кира решила развестись, в то время как люди насмехались над ней за то, что её бросили.

    Никто и подумать не мог, что на самом деле она – востребованный врач, чемпион-гонщик и архитектор с мировым именем.

    Даже тогда насмешники презрительно усмехались, считая, что Кира никогда никого не найдёт.

    Но затем вернулся дядя её бывшего мужа – могущественный командир. Он привёл свою армию, чтобы сделать Кире предложение: «Я твой».

    👉 ЧИТАЙТЕ СЕЙЧАС

    Книга Время Удачи: Прекрасный Приз Командира Глава 1 Развод и раздел имущества!

    «Ммм… Лев…»

    Чувственный голос из-за закрытой двери заставил Киру Белову замереть. По телу девушки пробежал холодок от кончиков пальцев до самого сердца, словно её облили ледяной водой.

    За годы брака у неё не было интимной близости с мужем, Львом Беловым. Однако теперь, услышав голос из комнаты, она сразу поняла, что происходит.

    У девушки перехватило дыхание от шока. Лев… он не мог… Просто не мог…

    Когда они поженились, Лев признался, что из-за проблем со здоровьем не сможет исполнять супружеский долг. Вот почему Кира отказывалась верить, что сейчас за дверью именно он.

    Девушка прижала дрожащую руку к виску, отчаянно пытаясь убедить себя в обратном. Однако, когда из-за двери послышались низкие мужские стоны, сопровождаемые женскими вздохами, последняя надежда разлетелась на тысячу осколков.

    Этот был его голос. Кира слишком хорошо его знала.

    У неё подкосились ноги, и она прижалась спиной к холодной стене в поисках опоры. Слёзы затуманили зрение и потекли по щекам, пока она прикрывала рот ладонью, чтобы заглушить рвущиеся наружу рыдания.

    Три года назад, после того как Лев попал в аварию и впал в кому, Кира полностью посвятила себя заботе о нём, ухаживая за ним в течение двух долгих лет, игнорируя насмешки и пренебрежительные взгляды окружающих, исключительно потому, что он однажды спас её.

    На первый взгляд могло показаться, что девушка просто ухаживала за ним, но на деле она тайно лечила его, используя свои глубокие познания в медицине. Она до сих пор помнила день, когда Лев очнулся, тепло его руки, когда он обхватил её ладонь, серьёзность его обещания жениться на ней.

    Тот день запечатлелся в её сердце, как и любовь, которую, как ей казалось, они разделяли.

    Кира пожертвовала всем ради него, посвятив себя тому, чтобы стать лучшей женой. А что она получила взамен?

    Кира схватилась за грудь, её дыхание стало прерывистым, а в сердце словно вонзили нож. Всё, чем она пожертвовала, всё, что она сделала для него, теперь казалось бессмысленным.

    Девушка повернулась, готовая бежать от этого кошмара, но замерла, когда услышала голос из-за двери.

    «Лев, сегодня же у вас с Кирой годовщина свадьбы, – промурлыкала женщина, её голос сочился притворной заботой. – Она, наверное, сейчас сидит дома и ждёт тебя, как преданная жена. Разве… разве правильно, что ты сейчас со мной, а не с ней? Что, если она узнает…»

    «Глупости, Ксюша. Я же говорил, что в моём сердце есть место только для тебя. Кира – просто временная жена. Я к ней даже не прикасался!»

    Голос Льва был мягким, почти нежным, но его слова ударили, как кинжал, холодный и безжалостный.

    Кира больше не могла этого выносить. Её грудь горела от боли предательства, и дрожащими руками она рывком распахнула дверь.

    «Лев, чем я перед тобой провинилась? За что ты так со мной поступил?»

    Услышав её голос, Лев на мгновение замер. Он поспешно схватил куртку и накинул на себя и девушку, лежавшую рядом с ним.

    Его хмурый взгляд стал ещё более мрачным, когда он посмотрел на Киру, и раздражённо бросил: «Что ты тут делаешь? Я же сказал тебе оставаться дома».

    У Киры подогнулись колени. Его безразличие было равносильно пощёчине.

    Так вот оно что? Он даже не собирался притворяться?

    Кира горько улыбнулась, а по щекам покатились слёзы: «Если бы я не пришла, как долго ты ещё собирался мне лгать?»

    Лев ничего не ответил. Тишина между ними стала удушающей, а явное раздражение во взгляде мужчины лишило Киру остатков сил.

    Девушка рядом с ним нарушила тишину, её голос дрожал, когда она заговорила: «Не вини его. Это моя вина. Если хочешь на кого-то злиться, то злись на меня».

    Взгляд Киры переместился на неё. Это лицо показалось ей смутно знакомым.

    Ну конечно. Это была Ксения Хрусталёва, подруга детства Льва.

    Кира однажды видела её фотографию на столе Льва, когда они только поженились. Позже фотография исчезла, и Кира наивно решила, что он давно забыл о ней. Однако теперь, глядя на девушку, которая её заменила, Кира в полной мере осознала, какой дурой была.

    Проигнорировав Ксению, она сосредоточила всё внимание на Льве. Её голос стал хриплым, едва слышным.

    «Если ты не хотел быть со мной, мог бы просто сказать об этом. Зачем было так поступать… Тем более в нашу годовщину».

    В ответ Лев лишь холодно усмехнулся.

    «Да как скажешь! – в его тоне сквозило презрение. – Решим всё здесь и сейчас. Я хочу развестись. Место моей жены всегда должно было принадлежать Ксении».

    Выдержав его холодный взгляд, Кира почувствовала, как её сердце болезненно сжалось, но голос оставался пугающе спокойным: «Хорошо, тогда давай разведёмся. Но я хочу половину совместно нажитого имущества. И ни копейкой меньше».

    Выражение лица Льва дрогнуло, а у Ксении чуть не отвисла челюсть. Они обменялись удивлёнными взглядами.

    Кира, сирота без гроша за душой, имела наглость требовать половину состояния Беловых? Что за абсурд!

    Ксения быстро взяла себя в руки, опустила взгляд и изобразила фальшивое сочувствие: «Кира, разве это не слишком? Лев управлял семейным бизнесом, пока ты сидела дома и наслаждалась жизнью. Беловы дали тебе всё. Как ты можешь быть такой жадной и неблагодарной? Прошу, не поступай так с ними».

    Губы Киры скривились в усмешке, а взгляд стал пристальнее: «Ты не в том положении, чтобы читать мне нотации. Давай я кое-что проясню. Это была не просьба. Это требование. А если новость о случившемся здесь просочится в массы, пострадает отнюдь не моя репутация».

    Её слова были подобны удару кнута, мгновенно заставив пару замолчать. Не удостоив их больше ни единым взглядом, девушка развернулась и вышла из дома.

    Прохладный ночной воздух ударил Кире в лицо, когда она вышла на улицу. Девушка достала телефон, её пальцы зависли над экраном. После короткого колебания она набрала номер, по которому не звонила уже много лет.

    Соединение прошло почти сразу, и голос на другом конце был полон едва сдерживаемого волнения: «Кира? Это правда ты? Ты наконец-то вспомнила обо мне!»

    «Да, – ответила Кира ровным голосом. – Я сейчас возле виллы Льва. Можешь за мной заехать? Я вышлю тебе адрес».

    «Конечно! Сейчас подъеду».

    В течение десяти минут тишину улицы нарушил рёв двигателей, когда по ней пронеслись несколько роскошных автомобилей.

    Ведущая машина плавно остановилась, и водитель вышел. Увидев знакомое лицо, Кира нашла ситуацию ироничной.

    В течение многих лет она скрывала свою истинную личность, прячась в тени, чтобы поддерживать мужчину, который её не заслуживал.

    Как глупо!

    Однако теперь розовые очки спали, и она была полна решимости вернуть свою прежнюю жизнь.

    «Кира, – обеспокоенно сказал Станислав Громов, подчинённый Киры, подходя к ней. – Что случилось? Почему ты плачешь?»

    Он поспешил к ней, его глаза расширились от шока, когда он увидел дорожки слёз на её лице.

    Такая сильная девушка, как Кира… плакала?

    Вернув обычное спокойствие, девушка смахнула слёзы и сухо ответила: «Да так. Просто решила развестись с этим подонком».

    «Развестись с ним?» – Станислав замер, тяжесть этих слов повисла в воздухе.

    Ему потребовалось мгновение, чтобы прийти в себя, после чего на его лице расцвела широкая улыбка: «Это же замечательно! Ты наконец-то прозрела! С возвращением!»

    Книга Время Удачи: Прекрасный Приз Командира Глава 2 Это ты любовница!

    Полчаса спустя, на загородной вилле.

    Станислав поставил на стол дымящуюся тарелку спагетти и с досадой произнёс: «Вот же ублюдок! Если бы ты не лечила его все эти годы, он бы давно сдох! Но вместо того, чтобы быть благодарным, он тебе изменил. Он просто…»

    «Достаточно, – перебила его Кира, её тон был ровным, но твёрдым, пока она устала массировала виски. – Я не хочу больше о нём говорить».

    Станислав смягчился, увидев её измождённый вид, его гнев сменился беспокойством.

    Он сделал паузу, а затем с искоркой интереса продолжил: «Ладно, ладно. Давай сменим тему. Кстати, за те три года, что ты не занималась медициной, люди чуть с ума не сошли, пытаясь тебя отыскать. Ну что, планируешь вернуться к работе после развода?»

    Кира откинулась на спинку стула, её взгляд стал задумчивым.

    Через мгновение она ответила: «Распространи информацию. Целительница Цапля возвращается».

    Лицо Станислава озарилось радостью, когда он возбуждённо воскликнул: «Наконец-то! Это лучшая новость, которую я слышал за последние годы!»

    Он не мог не усмехнуться иронии. В последнее время «Белов Групп» отчаянно искала любую информацию о Цапле. Однако Лев, проведя с ней три года в браке, так и не смог понять, кто она на самом деле.

    ***

    На следующее утро.

    Кира крепко спала, когда пронзительный звонок телефона резко разбудил её. Сонная девушка нащупала устройство и со вздохом провела пальцем по экрану.

    С другого конца раздался резкий, неприятный голос матери Льва, Екатерины: «Неблагодарная тварь, куда ты на этот раз запропастилась? Сейчас же возвращайся и приберись в доме!»

    В прошлом Кира сразу бы извинилась, проглотив обидные слова свекрови. Однако теперь всё изменилось.

    Кира холодно ответила: «Мы со Львом решили развестись. Я больше не обязана ничего делать для вашей семьи».

    «Что? Развестись? – раздался резкий голос Екатерины, после чего последовал громкий смех. – Готова поспорить, ты сама у себя в голове это решила. Не забывай своё место! Не смей устраивать тут истерики! У тебя полчаса, чтобы вернуться, а иначе я выброшу твои вещи!»

    После этого соединение резко оборвалось.

    Кира на мгновение замерла, её губы сжались в тонкую линию. Затем она спокойно встала с кровати и оделась.

    В её комнате в том доме ещё оставались важные вещи, и сегодняшний день идеально подходил для того, чтобы забрать их и раз и навсегда разорвать связи с Беловыми.

    Такси остановилось у особняка Беловых.

    Как только Кира вошла в дом, из гостиной её встретил резкий голос: «Ну, посмотрите, кто наконец явилась! Уже даже дома не ночуешь? Готова поспорить, занималась чем-то непристойным!»

    Взгляд Киры метнулся к дивану, где бок о бок сидели Екатерина и её дочь, Вера Белова, элегантно одетые, но излучающие мелочную надменность.

    Выражение лица Киры помрачнело, когда она встретила их презрительные взгляды.

    «Тут ты права, – ответила она, её тон был резким. – Сегодня годовщина нашей со Львом свадьбы, и я поймала его на измене. Если люди об этом узнают, репутация Беловых будет разрушена!»

    «Что? Ксения вернулась? – глаза Екатерины расширились от шока, но её удивление быстро сменилось презрительной усмешкой. – Что ж, этого следовало ожидать. Ты всегда была бесполезной. Три года в этой семье, а ни одного ребёнка так и не родила. Что же, Льву сидеть сложа руки и ждать, пока наш род оборвётся?»

    Вера язвительно добавила: «Вот именно! Если бы не та авария и предсмертное желание бабушки, думаешь, мы бы позволили какой-то сироте выйти за него замуж? Ты ничто в сравнении с Ксюшей! Ты не заслуживаешь даже стоять рядом со Львом».

    Кира чуть не расхохоталась в голос от такого высокомерия матери и дочери. Их наглость одновременно возмущала и забавляла её.

    Не говоря ни слова, Кира полезла в сумочку и достала медицинскую справку, которую много лет назад ей дал Лев. Взмахом руки она бросила документ Вере на колени.

    «Лев ни разу не пытался со мной сблизиться. Одна я ребёнка зачать не могу!»

    Вера, которая уже собиралась разразиться новым потоком оскорблений, замерла, когда её взгляд упал на справку. Её глаза расширились, а лицо побледнело, пока она смотрела на диагноз «импотенция», выделенный жирным шрифтом.

    «Как… Как это возможно?» – пробормотала она, сжимая справку дрожащими руками.

    Екатерина, увидев справку, выгнула бровь. Она оказалась более сдержанной, чем дочь, и выражение её лица лишь на мгновение дрогнуло, прежде чем женщина вернула самообладание.

    «Ну, раз Лев может быть близок с Ксенией, это доказывает, что с ним всё в порядке, – сказала свекровь резким тоном. – Ты сама виновата, что он не захотел к тебе прикасаться и предпочёл притвориться импотентом».

    «Вот как? – губы Киры изогнулись в холодной улыбке, её глаза сверкнули насмешкой. – Ты уже забыла, кто сидела со Львом и разгребала бардак в компании после того, как он попал в аварию? А где была Ксения? Сбежала за границу!»

    Челюсть Екатерины напряглась, её взгляд впился в Киру. На мгновение она потеряла дар речи, но вскоре её выражение лица ожесточилось.

    «Не думай, что я не знаю, что ты всё это спланировала! Ты с самого начала хотела выскочить за него замуж! Ты ничем не лучше Ксении. Вам обеим просто нужны наши деньги!»

    Вера, которая была в дружеских отношениях с Ксенией, после слов матери невольно напряглась.

    Она ощетинилась, защищая подругу: «Мама, не сравнивай Ксюшу с этой стервой! Ксюша уехала за границу, чтобы найти врачей для Льва. Она не сбегала. Они с Кирой совсем не похожи!»

    Повернувшись к Кире с самодовольным выражением лица, Вера выпалила: «Если бы ты не выскочила замуж за Льва, Ксюша бы не страдала бы все эти годы в одиночестве за границей! Она вернулась, потому что всё ещё заботится о нём. И вообще, Кира, ты перед ней в долгу. Это ты здесь любовница, а не она!»

    Кира тихо рассмеялась, покачав головой, её терпение наконец подошло к концу. Не говоря ни слова, девушка полезла в сумочку, достала соглашение о разводе со своей подписью и продемонстрировала паре.

    «Видите это? – холодно произнесла она решительным тоном. – Я всерьёз решила развестись с ним. Пусть Лев подпишет. Я буду ждать его в ЗАГСе. Как только разведёмся, он может заниматься со своей возлюбленной всем, чем пожелает».

    Не став больше ничего говорить, Кира развернулась и направилась наверх, оставив ошеломлённый дуэт позади.

    Книга Время Удачи: Прекрасный Приз Командира Глава 3 Новая сторона Киры

    Кира успела собрать вещи и уйти, а Екатерина с дочерью так и остались стоять неподвижно. Их взгляды были прикованы к лежащему на столе документу.

    «Она правда решила развестись со Львом?» – с подозрением пробормотала Вера себе под нос.

    Она взяла бумаги, чтобы рассмотреть повнимательнее, и её лицо исказилось от ярости: «Ха! Я так и знала! Её интересуют только деньги! Только посмотри – она хочет половину наших активов. Ни стыда, ни совести!»

    Звук открывающейся входной двери нарушил их ошеломлённое молчание. Лев вошёл в дом, выражение его лица было уставшим, но спокойным.

    Екатерина и Вера немедленно бросились к нему.

    «Лев, ты должен положить конец этому безумию! – воскликнула Екатерина, её голос был резким от возмущения. – Эта девка и так высосала из нас все соки, а теперь требует ещё больше! Она использует этот развод, чтобы лишить нас всего!»

    «Да, и это ещё не всё! – подхватила Вера, её голос дрожал от негодования. – Ещё она нагрубила нам с мамой, а потом бросила нам это заявление о разводе! Нужно разоблачить её! Показать всему миру её истинное лицо! Как только все отвернутся от неё, ей ничего не останется, кроме как приползти обратно!»

    Лев нахмурился ещё сильнее и прищурился, обдумывая их слова.

    «Нет», – наконец ответил он безапелляционным тоном.

    «Белов Групп» сейчас находилась в центре общественного внимания, не так давно войдя в топ сто крупнейших компаний мира. При поддержке Родиона Белова, нынешнего главы семьи и человека, обладающего огромным влиянием в военных и финансовых кругах, их семья могла подняться ещё выше.

    Сейчас любой крупный скандал мог обернуться катастрофой.

    Прежде чем мужчина успел сказать что-либо ещё, в его кармане завибрировал телефон. Лев вытащил его, раздражённо взглянул на номер абонента, но всё же ответил.

    Через несколько мгновений выражение его лица изменилось. Раздражение сменилось шоком.

    «Что ты сказал? Есть зацепка по Алине? – спросил он, его глаза загорелись от интереса. – Продолжай искать. Чего бы это ни стоило, мне нужна её помощь!»

    ***

    Десять часов вечера, бар «Луч».

    «За триумфальное возвращение Киры!» Станислав высоко поднял бокал, его улыбка была широкой и непринуждённой, пока он наслаждался оживлённой атмосферой. Его радость была очевидна и заразительная.

    Люди Станислава, сидевшие вокруг, с энтузиазмом последовали его примеру, подняв бокалы и громко крича.

    «С возвращением, Кира!»

    «Кира, ты супер! Как только люди услышали, что легендарная Алина вернулась, люди тут же повалили!»

    «Именно! Слышал, “Белов Групп” предлагают миллион за твои услуги! Можешь себе представить выражение лица Льва, если бы он узнал, кто ты на самом деле?»

    При упоминании Льва выражение лица Киры мгновенно стало холодным.

    Станислав сразу заметил перемену и поспешил перевести разговор на другую тему: «Миллион? Как-то мелко. Я знаю одного человека, который потратил пятнадцать миллионов, просто чтобы найти Киру! Он готов выложить ещё семьдесят, если она согласится его лечить!»

    Кира лениво покрутила бокал в руке, прежде чем сделать глоток, её поведение было спокойным и отстранённым.

    Она не ответила. Любой, кто готов заплатить такую сумму, несомненно, обладал серьёзными связями и был смертельно болен.

    Кира только вернулась к работе и пока не горела желанием браться за что-то настолько сложное.

    Заметив её молчание, Станислав благоразумно перевёл разговор на более лёгкие темы.

    Кира молчала, потягивая напиток, пока её мысли блуждали. Однако вскоре их шумная компания начала привлекать других посетителей бара, которые пытались присоединиться к беседе.

    Всё это действовало ей на нервы.

    Тяжело вздохнув, девушка наклонилась к Станиславу и потянула его за рукав: «Пошли танцевать».

    Кира вышла на танцпол, её движения были плавными и уверенными. После нескольких лет у Беловых, когда она ограничивала себя во всём, девушка больше всего хотела насладиться свободой.

    Когда воздух наполнился пульсирующим ритмом рок-музыки, Кира дала себе волю, двигаясь с лёгкой грацией и силой. Мир вокруг неё расплылся, пока не осталось ничего, кроме музыки и движения.

    Постепенно танцоры вокруг неё замедлились, очарованные её магнетической аурой.

    Под вспышками света её чёрное платье облегало фигуру, подчёркивая фигуру. Каждый шаг, каждый поворот завораживал – сочетание силы и элегантности, которое приводило толпу в восторг.

    «Это… Кира?» – у входа в бар Лев замер как вкопанный, его голос был едва слышен сквозь музыку.

    Взгляд мужчины был прикован к фигуре в центре танцпола, его тон был окрашен недоверием.

    Он привёл Веру и нескольких друзей, чтобы отпраздновать возвращение Ксении из-за границы, никак не ожидая, что встретит там Киру.

    У обычно скучной и ничем не примечательной Киры была такая неожиданно пленительная сторона?

    Ксения, цеплявшаяся за руку Льва, почувствовала, как его мышцы напряглись, когда тот увидел Киру. От этого она недовольно нахмурилась.

    👉 ПРОДОЛЖИТЬ ЧТЕНИЕ

  • Книга Возрождение Утраченной Любви читать онлайн, Автор: Sassy Lady

    Книга Возрождение Утраченной Любви читать онлайн, Автор: Sassy Lady

    👉 ЧИТАЙТЕ СЕЙЧАС

    Алиса три года была несчастной женой – от своего так называемого мужа она получала лишь безразличие.

    Случайная близость зародила в ней надежду, что Эрик наконец одумался, но его истинным намерением было воссоединиться со своей старой любовью.

    И любви, и терпению приходит конец.

    Алиса бросила ему в лицо документы о разводе, и, к её удивлению, вместо того чтобы немедленно подписать бумаги, Эрик прижал её к стене.

    «Ты хочешь со мной развестись? Этому не бывать!»

    Несмотря на его нежелание, Алиса решила кардинально изменить свою жизнь. Она начала добиваться успеха, и вскоре у неё появилось множество поклонников.

    Однажды, когда они случайно столкнулись, Алиса была с какими-то детьми.

    Что-то заставило его поступить нехарактерно для себя.

    «Позволь мне стать их отцом», – предложил он.

    Алиса лишь закатила глаза: «В этом нет нужды, господин Иванов».}

    👉 ЧИТАЙТЕ СЕЙЧАС

    Книга Возрождение Утраченной Любви Глава 1 Я хочу тебя

    Вспышка молнии озарила небо, и вслед за ней за окном раздался глухой раскат грома.

    На матовой стеклянной двери ванной, освещённой мягким, неверным светом, проступали очертания двух фигур.

    За ней стояли высокий мужчина и женщина, оба утончённые и грациозные.

    Воздух заволокло паром, из-за чего Алисе Ивановой было трудно что-либо разглядеть. Её руки прижимались к стеклу, оставляя на нём чёткие отпечатки ладоней.

    Руки мужчины крепко обнимали её за талию, сильные, словно железо.

    Её переполнял вихрь эмоций. Смятение и счастье сплелись воедино; она чувствовала себя пёрышком, подброшенным высоко в воздух перед тем, как упасть.

    Сегодня она отмечала третью годовщину брака с Эриком Ивановым.

    Раньше Алиса всегда напоминала об этом Эрику, но он никогда не помнил. Он вообще редко появлялся дома.

    Хоть они и состояли в браке, но чувствовали себя чужими людьми.

    Подобная близость, обычная для супругов, была для них в новинку.

    За три года брака Алиса так и осталась нетронутой.

    Но она никогда не держала на Эрика зла за это.

    Наконец дверь ванной открылась. Эрик, одетый в халат и окутанный паром, вышел наружу.

    Его халат был распахнут, обнажая грудь, на которой виднелись следы от ногтей Алисы.

    Алису переполняло возбуждение, словно гиперактивного зверька. В порыве страсти она случайно несколько раз поцарапала ему кожу, не в силах сдержать свою дикую энергию.

    Эрик с холодной улыбкой присел и небрежно закурил сигарету.

    Спустя некоторое время вышла Алиса, крепко запахивая на себе халат. Её щёки порозовели, выдавая смесь смущения и нервозности. Она изо всех сил старалась выглядеть невозмутимой. «Ты сегодня кажешься довольно счастливым», – заметила она немного нерешительно.

    В их браке Алиса всегда была более покорной, отчасти из чувства вины.

    Три года назад её сводная сестра Милана Смирнова подстроила автомобильную аварию, в которой Алиса едва не погибла. Эрик, который был очень привязан к Милане, вмешался, чтобы уладить дело.

    Губы Эрика изогнулись в очаровательной улыбке. «Что заставит тебя простить Милану?»

    В то время Алиса лежала на больничной койке, едва выжив после аварии. Ей было тяжело даже поднять руку. Она с трудом приподняла голову, глядя на губы Эрика, а затем наконец встретилась с ним взглядом.

    «Я хочу тебя», – заявила она, и каждое её слово было наполнено решимостью.

    Её требование было предельно ясным. Она хотела, чтобы Эрик женился на ней и отослал Милану в Светлую Долину.

    Она решила забыть обо всех обидах.

    Она очень удивилась, когда Эрик действительно ответил согласием.

    Казалось, что брак, заключённый на основе подобной сделки, будет безрадостным.

    Но сегодня всё было иначе. Он вернулся пораньше, и они со страстью занялись любовью, что разожгло слабую надежду в её сердце.

    Она подошла к нему, полная надежд, осмеливаясь даже мечтать об объятиях.

    После их страстной близости её ноги всё ещё дрожали. Свободно завязанный халат обнажал шрам, тянущийся от лодыжки до колена – тонкий и хрупкий, словно готовый вот-вот разойтись.

    Это было напоминание о той едва не ставшей роковой автомобильной аварии, на который наложили более десяти швов.

    Это был знак её борьбы за то, чтобы быть с ним.

    Эрик сидел напротив Алисы; его силуэт вырисовывался на фоне света, а взгляд был холодным. «Милана вчера вернулась из-за границы. Ей нездоровится, и она хочет пожить со мной, чтобы поправиться. Что думаешь?»

    Огонёк его сигареты ярко вспыхнул, и лёгким щелчком он стряхнул пепел на плюшевый ковёр.

    А следом похолодело сердце Алисы.

    В этот момент она всё поняла.

    👉 ПРОДОЛЖИТЬ ЧТЕНИЕ

  • Книга Развод по Ошибке читать онлайн, Автор: Daisy-kim

    Книга Развод по Ошибке читать онлайн, Автор: Daisy-kim

    👉 ЧИТАЙТЕ СЕЙЧАС

    «Разве я был плох в постели? Разве я тебя недостаточно баловал? Что, чёрт возьми, тебе дали эти ублюдки, чего не мог дать я?»

    Мой муж, Демид, впервые в жизни кричал на меня, крепко сжав мою руку, и, заглянув в его глаза, я увидела, как ему больно, как сильно он поверил всей этой лжи и как он не желает ничего слушать.

    «Я бы никогда так с тобой не поступила, Демид. Я люблю тебя, прошу, поверь мне», – слёзы катились по моим щекам, пока я умоляла его.

    «Тебе место на панели, Вера, и там ты всегда и будешь».

    И вот так, в мгновение ока, мой некогда идеальный брак разбился о скалы.

    Стриптизёрша, экзотическая танцовщица… для Демида всё это не имело значения. Он обещал любить меня и держал своё слово. До этого дня.

    И что ещё хуже, он использовал моё прошлое против меня – то, чего клялся никогда не делать…

    ***

    Антон – известный ловелас, в отличие от своего друга, никогда не заводил серьёзных отношений ни с одной женщиной, пока его путь не пересёкся с Дариной Кузнецовой – неприступным адвокатом, которой было глубоко плевать на мужчин и их выходки.

    Теперь охотник сам становится добычей, ведь его жизнь делает неожиданный поворот с появлением ходячего искушения в лице Дарины.}

    👉 ЧИТАЙТЕ СЕЙЧАС

    Книга Развод по Ошибке Глава 1 Поворотный момент

    От лица Веры:

    В эти выходные у нас вторая годовщина, и я просто в восторге от этого. Мой брак с Демидом был счастливым, спокойным, и, что важнее всего, наша любовь росла с каждым днём.

    Звонок в дверь вырывает меня из раздумий. Я улыбаюсь, зная, что это пришла Алина, моя лучшая подруга, наношу помаду и бросаю быстрый взгляд в зеркало, прежде чем поспешить вниз.

    Демид уехал в важную командировку, и Алина пригласила меня на девичник.

    Честно говоря, я не в настроении пить, в последнее время я не очень хорошо себя чувствую, но Алина настаивает, и, если подумать, она права: мы давно никуда не выбирались. Так что да.

    «Привет, дорогая», – говорю я с широкой улыбкой, быстро целуя Алину в щёку. «Как я выгляжу?» – я развожу руки в стороны, ожидая её похвалы.

    Она некоторое время разглядывает меня, а затем на её лице появляется улыбка. «Ты выглядишь – сногсшибательно, как и всегда». Она произносит это, и улыбка расплывается по её лицу.

    «Спасибо, милая. Ты и сама выглядишь сногсшибательно», – отвечаю я, а затем склоняю голову. «Куда мы идём?» – спрашиваю я.

    «Это сюрприз, но отлично провести время я тебе гарантирую», – говорит она, всё так же улыбаясь.

    «Ладно, но, Алина, сегодня я много пить не буду, в последнее время я не очень хорошо себя чувствую», – говорю я на всякий случай. «К тому же ты знаешь, что я не умею пить».

    «Вас поняла, а теперь – только после вас», – подмигивает она,

    когда мы выходим из моего пентхауса.

    Мои глаза медленно открываются, привыкая к свету в комнате; я лежу в постели, причём в незнакомой комнате.

    Я быстро сажусь и оборачиваюсь: рядом со мной спит Алина, и только тогда я с облегчением выдыхаю.

    Боже, прошлая ночь была… Я почти ничего не помню, единственное, что осталось в памяти, – это как мы с Алиной заходим в клуб, смеёмся и разговариваем сквозь громкую музыку, а затем я медленно потягиваю свой первый напиток.

    Дальше всё как в тумане, словно это стёрли из моей памяти или вроде того. Наверное, я выпила слишком много той янтарной жидкости.

    Голова раскалывается, тело болит так, будто меня сбил товарный поезд; я ещё долго не притронусь к алкоголю.

    Алина шевелится рядом со мной и медленно открывает глаза. «Ты проснулась», – говорит она, зевая.

    Я киваю, но затем спрашиваю: «Как я здесь оказалась?» Я скептически поднимаю брови.

    Алина пожимает плечами. «Мы обе много выпили, в таком состоянии вести машину было нельзя, поэтому я решила, что нам стоит заночевать здесь».

    Я снова киваю; то, что я ничего не помню, совершенно не помогает, но я благодарна Алине за то, что она всё уладила.

    «Спасибо, Алина. Нам нужно умыться и уходить, мне нужно забрать подарок для Демида на годовщину», – на моём лице появляется улыбка, когда я говорю это.

    Алина едва заметно улыбается мне. «Да, нужно».

    От лица Демида:

    Я едва мог дождаться возвращения домой к жене; меня не было неделю, и находиться вдали от неё казалось сущей пыткой.

    Сегодня наша годовщина, и у меня уже есть идеальный подарок. На моём лице появляется улыбка.

    Я вернулся как раз к нашему праздничному ужину, но затем попросил Алексея отвезти меня в офис, чтобы забрать одну папку; завтра я возьму выходной, чтобы провести время со своей женщиной.

    Пока я перебираю документы на столе, в дверь стучат, и входит Анатолий.

    «С возвращением, господин», – говорит он с тёплой улыбкой и протягивает руку. «Эта посылка пришла для вас сегодня утром, я надеялся передать её позже, но раз уж вы здесь…»

    Мои брови ползут вверх. «Посылка, для меня?» – спрашиваю я с долей скептицизма. Но после кивка Анатолия я забираю её, тут же отпуская его.

    Я хочу отложить её и проверить, что там, позже, но любопытство не позволяет мне этого сделать.

    Снова сев в кресло, я разорвал посылку, и ничто не могло подготовить меня к тому, что я увидел.

    У меня тут же отвисает челюсть, желудок сжимается, а голова идёт кругом.

    Я уставился на 4 фотографии Веры с разными мужчинами в компрометирующих позах.

    Моё дыхание перехватывает, пока я пытаюсь всё это осмыслить. Но затем мой взгляд падает на записку на дне пакета. Я беру её.

    «Она всё это время играла тобой, она никогда тебя не любила, путалась с разными мужчинами, вот доказательство, не будь дураком. Если не веришь мне, то проверь ящик в своей спальне на наличие противозачаточных таблеток».

    Я провожу рукой по волосам, в груди так тяжело, словно её разорвали на части.

    Как… как Вера могла так поступить?

    Мой взгляд снова метнулся к фотографиям, и моё сердце разбилось.

    Я едва мог перевести дух, каждый вдох был острее предыдущего.

    «Значит, всё это было ложью?» – говорю я себе. «Она дурачила меня, обманом заставила поверить, что оставила ту жизнь позади?»

    Но затем правда смотрит мне прямо в глаза.

    Суровая реальность ощущается как холодная пощёчина.

    Я был дураком, дураком из-за любви.

    👉 ПРОДОЛЖИТЬ ЧТЕНИЕ

  • Книга Потеря моей гениальной жены: Раскаяние миллиардера читать онлайн, Автор: Gregory Ellington

    Книга Потеря моей гениальной жены: Раскаяние миллиардера читать онлайн, Автор: Gregory Ellington

    👉 ЧИТАЙТЕ СЕЙЧАС

    Я три года лечила парализованные ноги своего мужа, вытаскивая его из бездны.

    Но на похоронах его бабушки он появился со своей первой любовью и хладнокровно смотрел, как ее сын издевается над нашей травмированной трехлетней дочерью.

    «Ты немая? Или просто тупая? Неудивительно, что папа Александр тебя ненавидит!»

    Когда я попыталась защитить своего ребенка, муж грубо оттолкнул меня, заслонив любовницу и ее отпрыска.

    «Прекрати свою жалкую ложь! Тебе обязательно позорить нас сегодня?»

    На глазах у всей элиты он нежно вытирал слезы своей пассии, пока его властная семья смешивала меня с грязью.

    А на следующий день он нагло передал биомедицинский отдел, который я строила пять лет, этой женщине, не умеющей даже читать графики.

    Он заявил, что делает это «ради моего же блага», и пригрозил натравить на меня подкупленного психиатра, чтобы признать меня невменяемой и навсегда отобрать дочь.

    Мои годы крови, пота и преданности оказались для него лишь удобным инструментом, который теперь можно выбросить.

    Он был абсолютно уверен, что я буду плакать и умолять, как делала это всегда.

    Вместо этого я холодно заблокировала все зашифрованные данные фонда, оставив его драгоценную любовницу паниковать перед пустыми экранами.

    Я бросила на тумбочку подписанные документы о разводе и открыла сообщение от легендарного специалиста, которого никогда не смогли бы купить миллиарды моего мужа.}

    👉 ЧИТАЙТЕ СЕЙЧАС

    Книга Потеря моей гениальной жены: Раскаяние миллиардера Глава 1

    «Ты немая? Или просто тупая? Неудивительно, что папа Александр тебя ненавидит!»

    На семейных похоронах сын первой любви моего мужа указывал на мою травмированную трёхлетнюю дочь, злобно осыпая её проклятиями.

    Когда я в ярости попыталась защитить своего ребёнка, мой муж – чьи парализованные ноги я только что лечила три года – ворвался и заслонил их собой. Он посмотрел на меня с абсолютным отвращением:

    «Прекрати свою жалкую ложь! С чего бы семилетнему ребёнку злонамеренно проклинать её?! Тебе обязательно позорить нас сегодня?»

    Его первая любовь стояла там с покрасневшими глазами, играя роль идеальной жертвы, в то время как вся его элитная семья отчитывала меня за то, что я «непрезентабельна».

    Глядя, как он нежно протягивает носовой платок своей любовнице, я наконец поняла, что мои три года крови и пота, потраченные на то, чтобы вытащить его из бездны, были не более чем шуткой.

    На следующий день он нагло передал биомедицинский отдел, на создание которого я потратила пять лет, своей любовнице – женщине, которая не могла даже прочитать график с данными.

    «Аврора более квалифицирована, чем ты, – сказал он с тошнотворной самоуверенностью. – Ты не справляешься с ролью матери, поэтому я делаю это ради твоего же блага».

    Он даже угрожал использовать подкупленного врача, чтобы объявить меня «психически неуравновешенной», лишь бы лишить меня опеки над дочерью!

    Он был уверен, что я буду плакать и умолять, как делала это всегда. Вместо этого я уволила его продажного врача на месте и заблокировала все зашифрованные основные данные, оставив его драгоценную любовницу паниковать, как полную идиотку, перед пустыми экранами.

    Когда он в ярости ворвался домой, требуя, чтобы я всё исправила, я холодно указала на тумбочку: «Подписанные документы о разводе лежат прямо там. Подпиши их, и увидимся в суде».

    Как раз в тот момент, когда он замер в абсолютном шоке, мой телефон загорелся. Это было сообщение от «Девятого» – легендарного, неприкасаемого специалиста, который только что чудом спас мою дочь, и единственного всемогущего человека, которого никогда не могли бы купить сотни миллиардов рублей моего мужа.

    «Ваш запрос одобрен. Я жду вас».

    ––

    В день похорон Аглаи Морозовой собор был переполнен скорбящими. Среди них были политические элиты, бизнес-магнаты и толпа журналистов. Вспышки камер осторожно мерцали, их объективы были полностью сосредоточены на двух фигурах, стоящих возле алтаря.

    «Это та самая легендарная госпожа Морозова? Она выглядит потрясающе рядом с господином Морозовым, а маленький мальчик с ними просто очарователен», – прошептал один из гостей.

    «Госпожа Морозова редко появляется на публике. Ходили слухи, что она непрезентабельна, но, очевидно, это была ложь. Господин Морозов просто прячет своё сокровище! Посмотрите, как они смотрят друг на друга… любовь неоспорима».

    «Это не госпожа Морозова, – поправила другая светская львица с тихой усмешкой. – Та, что стоит перед портретом, – это она».

    «Подождите, что?»

    «Женщина рядом с господином Морозовым – Аврора Романова. Она его первая любовь. Она из старой богатой семьи, уехала за границу несколько лет назад и только что вернулась, основав собственную компанию».

    «Я слышала, Алина смогла выйти за него замуж только потому, что использовала благосклонность старушки, чтобы вынудить Александра, разрушив его отношения с Авророй. С разбитым сердцем Аврора импульсивно вышла замуж за другого».

    «Значит, она просто разлучница, которая влезла силой? Неудивительно, что сегодня с ней обращаются как с изгоем…»

    Алина была погружена в скорбь от потери бабушки мужа, но приглушённый шёпот пронзил её уши, поразив сердце, словно зазубренное лезвие.

    Она подняла голову, встретив бесчисленные взгляды презрения и насмешек из толпы. Её лицо мгновенно побледнело, когда её глаза переместились на высокую фигуру, стоявшую неподалёку.

    Александр стоял высокий и безупречный в сшитом на заказ чёрном костюме и кашемировом пальто. Он излучал ледяную, неприступную ауру. Его красивое лицо ничего не выражало, за исключением оттенка печали в его поразительных глазах.

    Однако присутствие Авроры, казалось, растопило лёд в его поведении, заменив его тошнотворно нежной теплотой.

    Вскоре Александр сопроводил Аврору и её ребёнка, чтобы поклониться перед портретом покойной госпожи Морозовой. На протяжении всего этого процесса он даже ни разу не взглянул на Алину или их трёхлетнюю дочь, Алису.

    Горький привкус наполнил рот Алины.

    Это была правда, что её брак с Александром был организован покойной Аглаей Морозовой. Много лет назад Александр попал в серьёзную автомобильную аварию, из-за которой его ноги оказались временно парализованы. Он стал сломленным, циничным человеком. В отчаянии желая спасти своего внука, Аглая наняла Алину лечить его.

    Алина вложила всё своё сердце и душу в его выздоровление, вытаскивая его из тьмы. И по строгому приказу Аглаи они поженились.

    Теперь, когда Алисе было уже три года, Алина впервые услышала об этой «первой любви».

    Пока Алина была потеряна в своём разрушительном прозрении, Аврора закончила выражать соболезнования и вернулась на VIP-места.

    Александр наконец уделил толику своего внимания своей настоящей жене. Он подошёл к Алине, его высокая фигура отбросила на неё холодную тень.

    «Сегодня здесь много прессы, – сказал Александр, его голос был тихим и лишённым каких-либо эмоций. – Держи Алису подальше от чужих глаз и веди себя прилично. Я не потерплю никаких неловкостей на похоронах моей бабушки».

    Это было напоминание, но в большей степени – предупреждение.

    Минуту назад его глаза были мягкими и нежными для другой женщины. Теперь, глядя на Алину, они были не чем иным, как ледяной пустошью.

    Алина почувствовала, как пробирающий до костей холод проникает в её вены. Она посмотрела на мужчину, которого любила годами. Последняя, упрямая нить надежды внутри неё оборвалась, порвавшись с безмолвной, разрушительной окончательностью.

    У неё были вопросы, так много вопросов, но она проглотила их. Любовь была мертва. Больше не о чем было спрашивать.

    Бабушка Аглая была единственной, кто относился к ней хорошо, и Алина хотела, чтобы старушка покоилась с миром. Это было не место для скандала.

    Без единого слова спора Алина опустила взгляд, её выражение лица стало таким же холодным, как у него. Она взяла Алису за руку и отступила к семейной комнате отдыха за пределами главного зала.

    Александр слегка нахмурился из-за её молчания, проблеск недовольства промелькнул на его лице. Но ему было недостаточно дела, чтобы зацикливаться на этом. Он тут же повернулся обратно, чтобы встать плечом к плечу с Авророй.

    Глаза Авроры были красными от слёз, она выглядела хрупкой и жалкой. Александр достал свой личный носовой платок и протянул ей. Посреди похорон они вдвоём разделили неуместно милый, интимный момент.

    Пока всеобщее внимание было приковано к драматичной паре, никто не заметил, что маленький мальчик, пришедший с Авророй, тихо ускользнул.

    Он заглядывал в коридоры, пробираясь к семейной комнате отдыха…

    Книга Потеря моей гениальной жены: Раскаяние миллиардера Глава 2

    Тяжёлая дубовая дверь семейной гостиной с грохотом распахнулась, ударившись о стену, и громкий звук вдребезги разбил хрупкий покой комнаты.

    Алиса сидела на небольшом диване, полностью погружённая в свой собственный безмолвный мир. Её маленькие ручки сжимали альбом для рисования, а к чёрному платью был приколот маленький белый траурный цветок.

    Лев подошёл уверенным шагом, скрестив руки на груди и глядя сверху вниз на трёхлетнюю девочку. Это был мальчик лет семи, с платиновыми волосами своей матери Авроры и развязной манерой держаться, говорившей о безграничном чувстве вседозволенности. Его глаза оглядели комнату и быстро остановились на одинокой, крошечной фигурке, забившейся в угол.

    «Ты и правда не разговариваешь, да? – усмехнулся Лев, и в его тоне сквозило высокомерие, которому он явно научился у окружавших его взрослых. – Ты немая? Или просто тупая? А может, ты ненормальная?»

    Алиса никак не отреагировала. Её красивые, стеклянные голубые глаза оставались прикованными к рисунку, полностью игнорируя его.

    Лицо Льва, взбешённого тем, что его игнорируют, злобно исказилось: «Неудивительно, что папа Александр и все остальные тебя ненавидят!»

    Без предупреждения он резко протянул руку и грубо выхватил альбом с колен Алисы.

    Алиса ахнула, издав тихий, сдавленный звук. Она вскочила на ноги, её крошечные ручки потянулись в пустоту, а рот беззвучно открывался и закрывался. В её глазах вспыхнула паника, и тут же навернулись слёзы.

    Алина, которая только что налила чашку тёплой воды, видела всё. В её груди вспыхнул яростный огонь желания защитить. Движимая чистым материнским инстинктом, она со стуком поставила чашку и стремительно направилась к мальчику.

    «Где твои манеры? Как ребёнок может быть таким злым?» – отчитала его Алина, её глаза пылали от гнева.

    Льва это ничуть не испугало. Он вызывающе вздёрнул подбородок: «Разве я сказал что-то не так? Она маленькая ненормальная!»

    «Немедленно убирайся отсюда!» – Алина никогда не думала, что её может так взбесить ребёнок. Опасаясь, что Алиса получит ещё большую травму от его ядовитых слов, она протянула руку, схватила Льва за руку и с силой потащила его к двери.

    «А-а-а! Отпусти меня!» – Лев тут же бросил альбом и разразился театральным, пронзительным воплем. Он брыкался и вырывался, закатив грандиозную истерику.

    Шум был таким громким, что тут же привлёк внимание журналистов, крутившихся возле главного зала. Несколько репортёров бросились к ним, направляя объективы своих камер на приоткрытую дверь гостиной.

    Внезапно высокая фигура стремительно шагнула в комнату и с гулким стуком захлопнула дверь, полностью перекрыв обзор прессе.

    Это был Александр.

    Он посмотрел на Алину с абсолютным отвращением и рявкнул: «Алина, какого чёрта ты творишь?! Поднимаешь руку на ребёнка? Немедленно отпусти Льва!»

    «Он ворвался сюда и нёс всякий бред! Он злобно обзывал Алису, я просто хотела выставить его вон…»

    «Прекрати свою жалкую ложь! – перебил её Александр, и его голос был подобен ледяному лезвию. – Лев только что вернулся из-за границы. Он сегодня впервые увидел Алису. С чего бы ему злобно её обзывать?!»

    «Я не…» – попыталась возразить Алина.

    Но ледяное презрение во взгляде мужчины было подобно ведру ледяной воды, вылитому ей на голову. Её глаза мгновенно потускнели, и она отпустила руку паршивца.

    Этот мужчина… никогда мне не поверит.

    Когда она осознала это, её сердце рухнуло в ледяную бездну. Она повернулась к нему спиной и опустилась на колени, чтобы крепко обнять свою дрожащую дочь.

    В этот момент в гостиную поспешили остальные члены семьи Морозовых.

    Мать Александра, госпожа, посмотрела на Алину с откровенным отвращением: «Алина, тебе обязательно было устраивать сцену именно в такой день? Неужели ты не можешь позволить старушке покоиться с миром? Ты совершенно не умеешь себя вести!»

    Андрей, младший брат Александра, всегда презиравший Алину, вмешался с самодовольной усмешкой: «Ого, ты просто невероятна, Алина. Лев – сын Авроры. Кто дал тебе право слепо обвинять его? Я думаю, ты просто завидуешь! Выставляешь себя на посмешище на похоронах бабушки… Если не умеешь себя вести, убирайся».

    Под холодными, насмешливыми взглядами всей семьи Морозовых острая, мучительная боль пронзила грудь Алины.

    Ни один человек ей не поверил. Ни один.

    «Успокой Алису и не создавай проблем. Скоро нам нужно будет благодарить гостей. Не позорь меня больше», – приказал Александр, и в его голосе не было ни капли тепла.

    Алина подняла голову, встретившись взглядом с мужем. Медленная, горькая и саркастичная улыбка скользнула по её бледным губам.

    «Позорю тебя? – прошептала она, её голос был пугающе тихим, но пронизанным льдом. – Кто-нибудь в этой комнате когда-нибудь относился ко мне как к члену семьи? Кроме бабушки, кто-нибудь из вас вообще признавал меня Морозовой?»

    Она встала, крепко держа Алису на руках. Её взгляд остановился на Александре, отбрасывая последние четыре года безответной любви: «Ребёнок другой женщины только что жестоко издевался над твоей собственной дочерью, а ты слепо защищаешь его, не задав ни единого вопроса. Александр… в твоём сердце вообще есть место для дочери?»

    Её глаза были мертвы, наполнены пугающей пустотой. Это место, эта семья… она не могла выносить этого ни секунды больше.

    Она резко развернулась и пошла к двери. Когда её рука легла на дверную ручку, она остановилась и бросила последнюю фразу, повисшую в леденящем воздухе.

    «Александр, ты за это заплатишь».

    Не оглядываясь, Алина вышла из собора прямо под вспышки фотокамер. Её спина была прямой, а голова высоко поднята. Три долгих года она терпела ад, чтобы согреть замёрзшее сердце мужчины.

    Но сегодня эта наивная Алина умерла.

    Книга Потеря моей гениальной жены: Раскаяние миллиардера Глава 3

    Особняк Морозовых в элитном районе «Северные холмы» был памятником из известняка и безмолвия.

    Похороны завершились во второй половине дня, но Александр так и не вернулся домой.

    Алина набрала для Алисы тёплую ванну, и аромат лаванды наполнил отделанную мрамором ванную комнату. Она помогла дочери переодеться в мягкую пижаму и уложила её в постель. Даже во сне Алиса крепко прижимала к груди свой альбом для рисования.

    Как только Алиса уснула, на туалетном столике зажужжал телефон Алины. Это была её лучшая подруга, Дарья Кузнецова.

    «Я только что узнала от мамы, которая услышала от Светланы, а та – от бог знает кого, – затрещал голос Дарьи, обрушивая шквал праведного гнева. – Говорят, ты устроила скандал на похоронах! Вот же ублюдки! Семья Александра клевещет на тебя всем, кто готов слушать!»

    Алина опустилась на шёлковый пуфик, прислонившись головой к прохладной стене. Она закрыла глаза и пересказала события дня, её голос звучал ровно и был лишён эмоций.

    Поток ругательств Дарьи на другом конце провода был одновременно мерзким и глубоко утешительным. «Он слепой, тупой идиот, Алина! А Аврора – стерва высшего сорта! Что ты собираешься делать?»

    «Я не знаю, Дарья, – прошептала Алина, глядя в окно на сверкающий, равнодушный горизонт Центрального округа. – Ради Алисы… Я просто не знаю».

    Сон не шёл. Она лежала в огромной пустой кровати, пока сквозь окна не просочился первый серый свет рассвета.

    Из оцепенения её вывело настойчивое жужжание телефона. Это был не звонок. Это было новостное оповещение от газеты «Финансовые известия».

    Заголовок ощущался как удар под дых. Её дыхание перехватило.

    Фонд Морозовых объявляет о знаковом партнёрстве и назначает Аврору Романову руководителем нового биомедицинского подразделения.

    Её пальцы дрожали, когда она нажала на ссылку. Экран заполнила фотография Александра и Авроры, стоящих бок о бок на пресс-конференции. Они улыбались – красивая, властная пара, излучающая успех.

    В статье подробно цитировался Александр. Он восхвалял Аврору как «дальновидного лидера с непревзойдённым талантом, которая привнесёт новую энергию» в фонд.

    Биомедицинское подразделение.

    Кровь Алины застыла в жилах.

    Это было её подразделение.

    Она потратила последние пять лет, создавая его с нуля, помогая устанавливать лабораторные протоколы, проверяя исследовательские предложения, формируя его миссию.

    Это было её страстью, единственной частью её жизни в этой золотой клетке, которая по-настоящему принадлежала ей.

    И теперь он передавал его женщине, с которой спал.

    Медленно Алина опустила телефон. Экран погас, как и её глаза. Боль была острой, но она быстро сменилась леденящим, абсолютным онемением.

    Она вошла в свой кабинет, открыла ноутбук и ввела прямой адрес.

    На экране загрузился сайт адвокатского бюро «Орлов и партнёры», одной из самых безжалостных юридических фирм по бракоразводным процессам в Новополисе. Она нашла форму для консультации и напечатала два слова в описании дела: Развод. Опека.

    Она нажала кнопку отправки. Глубокое, пугающее спокойствие охватило её.

    Прошли часы. Когда наступил вечер, звук открывающейся тяжёлой двери эхом разнёсся по безмолвному дому.

    👉 ПРОДОЛЖИТЬ ЧТЕНИЕ