< img src="https://mc.yandex.ru/watch/112991170" style="position:absolute; left:-9999px;" alt="" />

Tag: Любовный треугольник

  • Книга Луна, которая разорвала судьбу читать онлайн, Автор: Мира Ланская

    Книга Луна, которая разорвала судьбу читать онлайн, Автор: Мира Ланская

    👉 ЧИТАЙТЕ СЕЙЧАС

    – Я отрекаюсь от тебя, Элина.

    Два дня назад мы ещё смеялись над завтраком. Сегодня мужчина, которого я люблю, объявляет перед всей стаей, что выбрал другую. А я стою рядом и не могу разжать пальцы: ещё минуту назад он должен был назвать меня своей Луной.

    Когда боль становится невыносимой, я вижу нашу истинную связь. Золотая нить жива. Но кто-то прошил её чёрными стежками.

    Я пытаюсь разорвать чужое вмешательство – и меня объявляют опасной. Теперь за мной приходит королевский следователь со смертным приговором. Только вместо немедленного исполнения он просит о помощи: его собственная клятва тоже стала тюрьмой.

    Мне предстоит узнать, кто превратил нашу близость в боль и почему следы ведут к исследованиям моей погибшей матери. Каэл то отталкивает меня, то смотрит так, что я снова хочу ему поверить.

    Я всё ещё люблю его. И боюсь не только того, что не сумею снять чары.

    Боюсь узнать, что он выберет, когда они исчезнут.}

    👉 ЧИТАЙТЕ СЕЙЧАС

    Книга Луна, которая разорвала судьбу Глава 1 Отделение, которое мы отстояли

    На двери комнаты безопасного оборота висела табличка «Приём временно прекращён». Под ней стоял Леон Фарр с расстёгнутой курткой и изо всех сил прятал руки в карманы.

    Не получалось. Пальцы уже удлинились, а ткань натянулась на выступивших костяшках.

    – Только не закрывайте, – сказал он, когда я потянулась к ручке.

    Я убрала руку.

    В приёмном коридоре пахло мокрой шерстью, дезинфицирующим раствором и кофе. За стеклянными дверями таял принесённый с улицы снег. Первое марта началось с протечки в единственной свободной комнате, сломанного автомата для бахил и пациента, которого собирались отправить туда, откуда он только что выбрался.

    – Я Элина Вейр. Врач этого отделения. Дверь открывать можно?

    Леон посмотрел на мой бейдж.

    – А закрывать?

    – Пока разговариваем – нет.

    Я повернула ручку и оставила створку у стены. Внутри сняли часть потолочных панелей. На полу стояло ведро, и капли падали в него с неприятно ровными промежутками.

    Леон втянул голову в плечи.

    Из-за стойки вышла Тесса с планшетом.

    – Восстановят к полудню. Дежурный подписал перевод в закрытый корпус. Машина через двенадцать минут.

    – Он сейчас способен перенести дорогу?

    – Поэтому я тебя и вызвала.

    Я посмотрела на Леона. Двадцать один год, если верить карте. В университетском приложении на его телефоне всё ещё светилось уведомление: «Начало занятия через пятнадцать минут».

    – Можно посмотреть на ваши руки?

    – Там опять скажут, что я сопротивляюсь.

    – Я спрашиваю про руки.

    Он медленно вынул правую.

    Когти ещё не вышли, но кожа над суставами побелела от натяжения. Оборот начинался и останавливался, оставляя тело между двумя состояниями. Я видела такое прежде, хотя причины бывали разными.

    Моя волчица отозвалась беспокойством – слабым, будто я услышала движение за толстой стеной. Я привычно прислушалась и вернулась к Леону.

    – Больно?

    – Пока терпимо.

    – Прикасаться можно?

    Он кивнул.

    Кисть была горячей. Леон следил за входом, пока я осторожно проверяла подвижность пальцев.

    – Что было перед приступом?

    – Автобус. Много народу. Я вышел раньше. Думал, дойду.

    – До университета?

    Он сжал губы.

    – Мне разрешили вернуться на занятия.

    За его спиной санитар уже подкатил транспортное кресло. Леон мгновенно выдернул руку.

    – Я сам хожу.

    – Кресло уберите, пожалуйста, – сказала я.

    Санитар остановился.

    – У нас распоряжение на перевозку.

    – Я уточню его с дежурным врачом.

    Тесса подала мне планшет. В назначении стояла стандартная формулировка: «Невозможность обеспечить безопасный оборот на месте».

    Правда. Только здание было большим, а формулировка – слишком удобной.

    Я отошла на несколько шагов и набрала Каэла.

    Он ответил сразу:

    – Если ты звонишь сказать, что опять оставила завтрак на столе, я уже спас его.

    – Съел?

    – Обеспечил ответственное хранение.

    – Нужна комната в восточном крыле. Для оборота. Сейчас.

    Шорох бумаги на другом конце прекратился.

    – Что случилось?

    Я объяснила про протечку и перевод, не называя пациента.

    – Малый тренировочный зал подходит? – спросил он.

    – Если там действует аварийная вентиляция и есть выход для персонала.

    – Проверю. Две минуты.

    – Каэл, мне нужен ответ инженера, а не обещание.

    – Поэтому я звоню инженеру, а не обещаю.

    Он отключился, и я поймала себя на улыбке. Тесса заметила её, но промолчала.

    С дежурным врачом разговор вышел длиннее. Он не хотел отменять перевод из-за помещения, которое ещё никто не проверил.

    – Я тоже не хочу, – сказала я. – Приостановите на десять минут. Если зал не подходит, подготовим дорогу здесь. Сейчас у него незавершённый оборот.

    – Ответственность за наблюдение возьмёте?

    Я едва не сказала «да» раньше, чем он договорил.

    Тесса покачала головой и показала мне расписание.

    Через двадцать минут у меня начинался приём.

    – Совместно с вашей сменой, – уточнила я. – Осмотр проведу я, наблюдение останется у лечащей команды. Иначе мы просто перенесём проблему на других пациентов.

    Дежурный помолчал, затем согласился.

    Когда я вернулась, Леон стоял у окна. Куртка лежала на полу: снять её нормально он уже не смог.

    Я подняла куртку и положила на свободный стул.

    – Машина подождёт. Есть другое помещение, его проверяют.

    – Там тоже замок снаружи?

    – Есть аварийное запирание. Я покажу, как оно работает, прежде чем вы войдёте.

    – Значит, всё-таки закроете.

    Я присела на корточки в нескольких шагах от него. Он перевёл взгляд с двери на меня.

    – Если возникнет непосредственная опасность, персонал закроет дверь. Я не стану обещать обратное. Но вас не будут запирать только потому, что вы попросили выйти.

    Он долго смотрел на меня.

    – Можно сестре написать, где я?

    – Конечно.

    – В прошлый раз телефон забрали.

    – Здесь он останется у вас.

    Леон достал телефон, попытался попасть пальцем по экрану и тихо выругался.

    Я предложила включить голосовой ввод. Он отвернулся к окну, и мы с Тессой отошли, оставляя ему немного пространства.

    Каэл появился через три минуты. Пальто было наброшено поверх костюма, волосы влажные после улицы. В одной руке он держал бумажный пакет, в другой – телефон.

    Я успела подумать, что он снова вышел без шарфа.

    – Зал проверили, – сказал он. – Вентиляция автономная. Запасной выход открывается. Инженер прислал акт Тессе. Только там стекло в двери.

    – Защитное?

    – Да. Но я не знаю, годится ли оно для вашего случая.

    Он протянул телефон мне, а не стал отвечать за врача.

    Я прочитала характеристики. Для наблюдаемого состояния Леона зал подходил; на случай ухудшения оставался действующий маршрут в закрытый корпус. Я связалась с дежурным, передала сведения и получила подтверждение.

    Тесса уже вызвала второго сотрудника для наблюдения.

    – Кто оплатит перенос утренних занятий? – спросила она Каэла.

    – Администрация. Договоримся с тренерами.

    – Письменно.

    – Ты разрушаешь мою веру в силу личного обаяния.

    – Я видела твоё личное обаяние в бюджетной таблице. Там его не приняли.

    Он рассмеялся и открыл рабочее приложение.

    Я любила этот смех. Не торжественный голос на заседаниях, не уверенное спокойствие, с которым он отвечал на чужие претензии. Вот этот короткий, чуть удивлённый смешок, когда ему удавалось на минуту перестать быть самым ответственным в комнате.

    Леон тоже посмотрел на него, но не улыбнулся.

    Каэл заметил это и отступил к стойке, освобождая проход.

    – Пойдём посмотрим? – предложила я.

    Мы двигались медленно. Тесса шла рядом с Леоном, я – немного впереди. Каэл остался разбираться с расписанием.

    В тренировочном зале пахло резиновым покрытием и прохладным воздухом. Я показала Леону обе двери, кнопку вызова и обзорное окно.

    – Камера работает? – спросил он.

    – Ведётся защищённая запись безопасности. Доступ ограничен. Звук во время нашего разговора можно отключить.

    – А если я не хочу обследоваться?

    – Тогда обсудим, как помочь вам сейчас без него. Перевозка всё равно потребует подготовки.

    Он потрогал кнопку вызова согнутым пальцем.

    Из динамика ответила Тесса:

    – Слышу.

    Леон нажал ещё раз.

    – И сейчас?

    – И сейчас.

    Он наконец выдохнул и сел на низкую скамью.

    – Ладно. Только сначала объясняйте.

    – Договорились.

    Я рассказала, что именно проверю и при каких изменениях остановлю осмотр. Он несколько раз перебил меня вопросами. Это заняло больше времени, чем подпись в форме согласия, зато к концу разговора он перестал прятать руки.

    Мы начали с простого наблюдения. Я не просила его довести превращение до конца, не пыталась ускорить процесс. Тесса отмечала изменения, а я сравнивала обе кисти и спрашивала, когда усиливается боль.

    Через несколько минут пальцы стали понемногу возвращаться к обычной форме.

    Причины я пока не знала. Тишина могла помочь, как и возможность самому остановить происходящее. Делать из этого вывод о лечении было рано.

    – На занятия я сегодня не попаду? – спросил Леон.

    – На утренние – нет. Про остальное поговорим после наблюдения.

    Он расстроился так обыкновенно, почти сердито, что я почувствовала облегчение.

    Не благодарность за спасение. Недовольство сорванным днём.

    У него снова появился день, о котором можно было спорить.

    Когда я вышла, Каэл ждал у автомата с водой. Пакет он поставил на подоконник.

    – Пациент остаётся?

    – Пока да. Это ещё не решение проблемы.

    – Но начало?

    – Начало.

    Он вынул из пакета мой контейнер с завтраком и ложку.

    – Тогда у тебя четыре минуты на кашу.

    – Ты принёс ложку из дома?

    – Я помню, что произошло с твоей попыткой есть йогурт линейкой.

    – Это был крайне сложный рабочий день.

    Каэл потянулся убрать прядь, прилипшую к моей щеке, и замер, дожидаясь, пока я сама придвинусь. Я прижалась лбом к его плечу. Под тканью костюма было тепло.

    Два года назад мы стояли в этом коридоре перед запертой дверью ещё не открытого отделения. Тогда на помощь таким пациентам не хватало ни денег, ни желающих отвечать за результат.

    Теперь за дверью Тесса объясняла Леону, где зарядить телефон.

    – Мы всё-таки сделали это, – сказала я.

    – Ты говорила, что сделаем.

    – А ты говорил, что я неправильно составила смету.

    – Любовь не обязывает меня одобрять двойной учёт расходников.

    Я засмеялась ему в плечо.

    Телефон в его руке завибрировал.

    Каэл посмотрел на экран и убрал его прежде, чем я успела прочитать сообщение.

    – Мне пора. Северин ждёт на укрепление.

    Я отстранилась.

    – Сегодня? Ты говорил, что перед церемонией будет только осмотр.

    – Подготовительная процедура. Обычная.

    – Пришли мне протокол.

    Он поцеловал меня в висок.

    – После приёма поговорим. И съешь завтрак, Элина.

    Каэл уже направился к выходу, когда я поняла, что на мою просьбу он так и не ответил.

    Книга Луна, которая разорвала судьбу Глава 2 После процедуры

    К восьми вечера Каэл так и не прислал протокол.

    Вместо него пришло сообщение: «Ты ещё в центре?»

    Я посмотрела на остывшую чашку рядом с клавиатурой и ответила: «Заканчиваю».

    «Это значит десять минут или твои десять минут?»

    Я уже набрала привычное «Не мешай врачу спасать мир», когда вспомнила, как утром он ушёл от моего вопроса. Стёрла.

    «Как прошла процедура?»

    Ответ появился не сразу.

    «Нормально. Подожди меня».

    Я отложила телефон и открыла последнюю запись по Леону. После наблюдения его перевели в отремонтированную комнату. Полный оборот он пока не удерживал, но повторного приступа не было. На ночь оставалась другая смена.

    Я закрыла карту. Сегодня можно было уйти вовремя, если не считать два лишних часа.

    В дверь заглянула Тесса.

    – Тебе принесли еду.

    – Кто?

    Она посмотрела на меня с таким терпением, что я невольно улыбнулась.

    – Неужели санитарная комиссия?

    – Если комиссия начнёт приносить горячий ужин, я перестану бояться проверок.

    За её спиной появился Каэл с двумя бумажными пакетами. Пальто он снял, ворот рубашки оставил расстёгнутым. На первый взгляд выглядел только усталым.

    – Я заказал без острого, – сказал он. – Ты вчера жаловалась на желудок.

    Я этого почти не помнила. Бросила между делом, пока искала ключи.

    Тесса забрала со стола пустую чашку.

    – Я передала смену. До завтра.

    Каэл придержал перед ней дверь, затем поставил пакеты на свободный край стола.

    – Только не говори, что уже поела.

    – Я собиралась.

    – Вижу. Даже открыла для этого три таблицы.

    Он разложил контейнеры, положил передо мной салфетку. Всё было так привычно, что на секунду я почувствовала стыд за собственное раздражение.

    Человек прошёл процедуру перед вступлением в права альфы, провёл день на встречах и всё равно вспомнил, что я не ужинала.

    Но вопрос оставался.

    Я поднялась ему навстречу и коснулась щеки – так всегда проверяла, насколько он замёрз после улицы.

    Каэл резко отшатнулся.

    Контейнер ударился о край стола. Соус растёкся по крышке.

    Я не сразу убрала руку. Он смотрел мимо меня, сжав челюсти, а под кожей у виска дёргалась жилка.

    – Каэл?

    – Не надо.

    Я опустила ладонь.

    В кабинете загудел холодильник. Этот звук вдруг стал слишком громким.

    – Что именно не надо?

    Он провёл рукой по лицу.

    – Извини. Я… неприятно.

    – Больно?

    Каэл кивнул и отвернулся к окну.

    Я придвинула стул, но садиться он не стал.

    – Где?

    – Под рёбрами. Уже отпускает.

    – После процедуры такое было?

    – Северин предупреждал о напряжении.

    – О боли от прикосновения тоже?

    Он посмотрел на мою руку, словно только сейчас вспомнил, что произошло.

    – Не от прикосновения. Просто совпало.

    Возможно, он был прав. За один эпизод нельзя было установить причину.

    Я всё равно запомнила последовательность: он улыбнулся, я подошла, коснулась щеки – и его скрутило.

    – Давай позовём дежурного.

    – Не нужно.

    – Я не предлагаю госпитализацию. Только осмотр.

    – Элина, я сказал, проходит.

    Слова прозвучали резко. Так он разговаривал с подрядчиками, которые третий раз переносили сроки. Со мной – почти никогда.

    Я взяла салфетки и начала вытирать стол. Не потому, что соус требовал немедленного внимания. Мне понадобилось занятие для рук.

    Каэл подошёл на шаг.

    – Посмотри на меня.

    Я подняла голову.

    – Я не хотел рявкать.

    – Но рявкнул.

    – Да.

    Он протянул руку к моему запястью и остановился, не дотронувшись.

    Мне захотелось самой сократить это расстояние. Обнять его, убедиться, что всё осталось прежним. Я даже чуть подалась вперёд.

    Каэл задержал дыхание.

    Я отступила к столу.

    – Сядем?

    Мы сели друг напротив друга. Между нами лежали контейнеры, пластиковые приборы и мой телефон.

    Он снял крышку с супа.

    – Поешь, пока горячее.

    Я послушалась. После первой ложки поняла, насколько голодна.

    Он заметил, что я отодвинула хлеб, и молча поменял наши контейнеры местами. В его порции овощей было больше. Раньше я обязательно сказала бы, что он опять пытается меня подкормить, а он начал бы перечислять нарушения моего режима.

    Сегодня шутка не получилась.

    Я вспомнила вечер после похорон его отца. Каэл тогда тоже принёс еду, хотя сам не смог проглотить ни кусочка. Мы сидели на кухне, и я держала его за руку под столом. Иногда он сжимал мои пальцы, проверяя, что я рядом.

    Сейчас мне страшно было повторить этот простой жест. Я положила обе ладони на колени, чтобы он не заметил.

    Несколько минут мы говорили о Леоне. Каэл спросил, удалось ли сохранить занятия в тренировочном зале, и я напомнила, что это лучше уточнить у администрации.

    – Уже уточнил. Хотел узнать, не мешали ли вам.

    – Не мешали. Спасибо.

    Он кивнул. На этот раз ничего не произошло.

    Я почувствовала облегчение и тут же рассердилась на себя: нельзя было превращать обычный разговор в скрытое обследование. Если я хотела наблюдать его состояние, следовало сказать об этом прямо.

    – Я тревожусь, – произнесла я.

    Каэл отложил вилку.

    – Знаю.

    – Тогда помоги мне понять, что сегодня делали.

    – Укрепляли устойчивость перед принятием территории.

    – Это название. Я спрашиваю о процедуре.

    Он потянулся за водой, но бутылка осталась закрытой в его руке.

    – Ты сейчас говоришь со мной как с пациентом.

    – Я говорю с тобой потому, что тебе стало больно.

    – И уже решила, что Северин сделал что-то не так?

    – Нет.

    – Но хочешь проверить.

    – Хочу знать, какое воздействие было и чего ожидать после него.

    Каэл поставил бутылку так резко, что я вздрогнула.

    Он заметил. Посмотрел на собственную руку, разжал пальцы.

    – Прости.

    Я слышала в его голосе усталость. И ещё что-то, чему не могла подобрать название. Раздражение возникало быстрее, чем я успевала понять, какое слово его вызвало.

    – Ты можешь отказаться показывать мне медицинские документы, – сказала я. – Я не стану открывать твою карту через рабочий доступ. Но тогда обратись к другому врачу.

    – Моё состояние проверили.

    – Те, кто проводил процедуру?

    Он не ответил.

    За окном проехала машина, свет скользнул по потолку. Я подумала, что утром мы шутили в коридоре, а сейчас я подбираю слова так, будто разговариваю с ним впервые.

    – Давай разделим, – сказала я. – Я твоя любимая женщина. И я врач. Сейчас мне трудно не смешивать одно с другим. Поэтому пусть осмотрит специалист, который не связан ни со мной, ни с подготовкой обряда.

    Каэл провёл большим пальцем по этикетке бутылки.

    – Сегодня?

    – Сегодня, если боль повторится или станет сильнее. Если нет – завтра утром. Ты сам выберешь врача.

    Он долго молчал.

    Я уже приготовилась услышать очередное «не нужно».

    – Обычный осмотр, – сказал он наконец. – Без обсуждения церемонии со всем центром.

    – Конфиденциальный. Как у любого пациента.

    – И без твоего присутствия.

    Это задело сильнее, чем должно было. Ещё вчера он попросил бы меня остаться.

    Но я сама предложила независимого специалиста.

    – Хорошо.

    Каэл посмотрел на меня внимательнее.

    – Ты обиделась.

    – Мне неприятно. Я справлюсь. Это не причина нарушать твои границы.

    У него дрогнули губы.

    – Обычно на этом месте я говорю, что ты слишком упрямая.

    – Обычно ты не можешь доказать, что это недостаток.

    Он коротко усмехнулся.

    На мгновение вернулся мой Каэл. Тот, с которым можно было спорить и не бояться, что между словами внезапно откроется пропасть.

    Я потянулась через стол за салфеткой. Он одновременно подвинул её ко мне. Наши пальцы почти встретились.

    Каэл замер.

    Я остановила руку.

    Он отвёл взгляд первым.

    Боль могла не повториться. Возможно, он просто ожидал её. Но теперь это ожидание уже сидело между нами.

    – Пришли хотя бы выданное заключение, – попросила я.

    Он достал телефон и несколько раз коснулся экрана. На моём появилась ссылка на файл.

    «Подготовительное укрепление. Краткое заключение».

    Я открыла документ. Дата, имя, отметка о завершении, перечень допустимых реакций: утомление, чувствительность к внешним раздражителям, временное затруднение оборота.

    Ни продолжительности воздействия, ни последовательности этапов.

    Внизу стояло: «Объём выполненных мероприятий согласно индивидуальному приложению».

    – Здесь упоминается приложение.

    – Это выписка.

    – Вижу. Где полный протокол?

    Каэл посмотрел на часы.

    Этот маленький жест оказался хуже резкого ответа.

    – Ты торопишься?

    – Через полчаса встреча с советом.

    – Тогда скажи, когда мы закончим разговор.

    Он поднял глаза.

    Я не хотела устраивать ему допрос перед встречей. Не хотела становиться ещё одним обязательством, от которого он устаёт. Но если сейчас улыбнуться и сказать, что всё хорошо, завтра мне самой будет труднее объяснить, почему это важно.

    – После встречи, – ответил он. – Я напишу.

    – И запросишь полную копию?

    – Посмотрю, что можно получить.

    – Каэл, это документы о том, что сделали с тобой.

    Он убрал телефон в карман.

    – Я услышал.

    Я не была уверена, что он услышал именно меня.

    У двери он задержался, взял мой шарф со спинки стула и положил рядом с сумкой.

    – На улице мороз. Не выходи без него.

    Мне стало так нежно и так горько одновременно, что я не смогла сразу ответить.

    – Напиши после встречи.

    – Напишу.

    Он ушёл. Я осталась перед открытым заключением и недоеденным ужином.

    Через минуту набрала ему: «Завтра независимый осмотр. Нужен полный протокол с индивидуальным приложением. Подтверди, пожалуйста».

    Потом поставила напоминание на утро.

    Раньше мне никогда не приходилось записывать наши договорённости, чтобы не отступить от них самой.

    Книга Луна, которая разорвала судьбу Глава 3 Новая очередь

    Утром Каэл прислал фотографию двух чашек.

    Моя стояла у его локтя. Та самая, с кривой ручкой, которую я купила назло продавцу: он слишком настойчиво предлагал ровную.

    «Твоя остывает».

    Я сидела на краю кровати, ещё босая, и смотрела на сообщение дольше, чем следовало.

    Вчера после совета он написал, что добрался домой. На вопрос об осмотре ответил: «Утром решу». Приложение так и не прислал.

    Мне хотелось оказаться на его кухне. Украсть первый глоток из его чашки, услышать возмущённое «У тебя своя». А потом поцеловать его, пока он не придумал следующую претензию.

    Вместо этого я набрала:

    «Ты записался к врачу?»

    Он позвонил.

    – Доброе утро и тебе.

    Голос был сонный, чуть хриплый. От него тепло разлилось под рёбрами, и злиться стало труднее.

    – Я хотела спросить другое, – призналась я.

    – Что?

    – Сильно остыл кофе?

    – Приезжай. Сделаю новый.

    Я закрыла глаза. Так просто. Одеться, приехать и позволить ему обнять меня. Если сможет.

    – Через сорок минут совещание в центре.

    – Тогда после него украду тебя на десять минут.

    – Настоящих или твоих?

    – Моих. С запасом.

    Я улыбнулась и провела пальцем по трещинке на чехле телефона.

    – Каэл. Врач?

    Он выдохнул.

    – Пока не записался. Ночью ничего не болело.

    – Это хорошо. Но вчера мы договорились.

    – Помню. На совещании увидимся.

    Он отключился раньше, чем я спросила о протоколе.

    Я ещё несколько секунд держала телефон у уха.

    Потом встала одеваться.

    Из шкафа достала синее платье. На работе всё равно надену халат, но Каэл любил этот цвет. Когда я впервые пришла в нём на ужин, он весь вечер забывал, о чём рассказывал.

    Я прижала платье к себе и сердито посмотрела в зеркало.

    Неужели собираюсь заслужить его внимание удачной одеждой?

    Платье полетело на кровать.

    Через минуту я подняла его. Оно нравилось и мне. Не хотелось из-за вчерашнего вечера отдавать даже эту маленькую радость.

    Застёгивая молнию, вспомнила, как Каэл однажды зацепил её за волосы. Долго распутывал прядь, ругался шёпотом и целовал каждый освобождённый сантиметр моей шеи. Мы тогда опоздали. Я весь вечер делала вид, что очень этим недовольна.

    Сейчас я бы многое отдала за его неловкие пальцы у себя на спине.

    На столе в переговорной лежал новый план расширения «Астера».

    Три комнаты нашего отделения были закрашены серым.

    – Административный блок, – пояснил управляющий. – Временно. До запуска пристройки.

    Я села, не снимая шарфа.

    – А реабилитация куда переедет?

    – Часть занятий можно объединить.

    – Вчера нам негде было безопасно осмотреть одного пациента. Вы предлагаете освободить ещё три комнаты?

    Он подвинул ко мне расчёт.

    – Загрузка ниже семидесяти процентов.

    – Потому что между занятиями меняют оборудование и проветривают помещение. Это не свободное время.

    Каэл сидел напротив. Когда я вошла, он привстал, но я уже потянулась к стулу. Теперь между нами стоял включённый проектор.

    Он потёр пальцами переносицу.

    – Элина, давай сначала выслушаем предложение целиком.

    – Я читаю его целиком. Здесь двадцать восемь пациентов превращаются в новую очередь.

    Управляющий опустил глаза в бумаги.

    Мне стало неловко за резкость, но не за сказанное.

    – Покажите расписание после переноса, – попросила я спокойнее. – С фамилиями специалистов и временем каждого занятия. Тогда обсудим.

    – Его ещё нет.

    – Значит, освобождать комнаты пока нельзя.

    Дверь открылась. Селеста Валлен вошла с тонкой папкой и извинилась за опоздание.

    На ней был светлый костюм, на запястье – узкий браслет. Она положила рядом с Каэлом лист, наклонилась и негромко объяснила, где изменились суммы.

    Я заметила, как он опустил руку от переносицы.

    Плечи расправились. Он повернулся к ней, внимательно слушая.

    – Получилось? – спросил он.

    – Почти. Сначала посмотрите условия.

    Она села рядом.

    Я сняла шарф. В переговорной вдруг стало жарко.

    – Мы можем оставить реабилитацию на месте, – сказала Селеста. – На соседней улице есть пустующий учебный корпус. Нижний этаж пригоден под офисы. Собственник согласен на короткую аренду.

    Управляющий нахмурился:

    – На переезд нет средств.

    – В этом варианте появляются. Подрядчик разбивает оплату пристройки на этапы. Первый платёж меньше, аренду покрываем из разницы.

    – А потом? – спросила я.

    Селеста повернулась ко мне.

    – Потом платим больше. Экономии нет, только перенос расходов. Вот график.

    Она передала мне копию без улыбки, которую можно было бы принять за снисходительность.

    Я проверила даты.

    Решение было настоящим. Не красивой фразой, после которой нам предлагали потерпеть.

    – Кто оплачивает подготовку помещений?

    – Собственник. Но только обычные офисные работы. Поэтому пациентов туда переводить нельзя.

    – Я согласна, – сказала я. – Если три комнаты остаются за отделением до окончания строительства.

    – Внесём в решение, – ответил Каэл.

    Он улыбнулся Селесте.

    – Ты нас выручила.

    Она что-то тихо ответила. Он рассмеялся.

    Я слишком хорошо знала этот смех.

    Вчера вечером ловила его по крохам, боялась не тем движением снова причинить боль. А здесь Каэл откинулся на спинку стула, свободно дышал и даже перестал поглядывать на часы.

    Я опустила глаза в график.

    Селеста нашла деньги. Спор закончился. У него было достаточно причин почувствовать облегчение.

    От этого мне не стало легче.

    Когда совещание завершилось, я задержалась, чтобы получить исправленную копию решения. Каэл вышел вместе с управляющим и Селестой.

    Ни разу не оглянулся.

    Я застегнула папку слишком резко. Край листа попал в молнию и надорвался.

    Замечательно. Теперь ещё и документы ревновать начали.

    – Элина.

    Каэл стоял в дверях.

    – Ты обещала мне десять минут.

    – Это ты обещал украсть.

    – Исправляюсь.

    Он забрал у меня папку, придержал дверь. В пустом коридоре остановился возле ниши с большим окном.

    За стеклом снег оседал на голых ветках. На подоконнике кто-то оставил засохший мандарин.

    Каэл поставил папку рядом с ним.

    – Роскошное место для свидания, – сказала я.

    – На кухню ты не приехала.

    – Будешь упрекать?

    – Буду скучать. Это хуже.

    Я посмотрела на него.

    Совсем близко стали видны тени под глазами и маленькая царапина возле подбородка. Наверное, порезался, когда брился. Захотелось провести по ней пальцем.

    Я удержалась.

    Каэл заметил движение.

    – Ты теперь всё время убираешь руки.

    – Потому что вчера тебе было больно.

    Он опустил взгляд на мои пальцы.

    – Я знаю.

    Несколько секунд мы молчали.

    – Ты злишься из-за совещания? – спросил он.

    Я могла сказать про комнаты. Про его просьбу дослушать то, что я уже прочитала. Всё это было правдой.

    Но не всей.

    – С ней ты смеялся.

    Как только произнесла, захотелось забрать слова обратно.

    Каэл нахмурился.

    – С Селестой?

    Я кивнула.

    – Она решила проблему, над которой мы неделю бились.

    – Я видела. И благодарна ей. Просто со мной ты словно ждёшь, когда снова станет плохо.

    Он шагнул ближе.

    – Я жду, когда ты перестанешь смотреть на меня так, будто я исчезаю.

    У меня перехватило горло.

    – Тогда не исчезай.

    Каэл медленно протянул ладонь. Остановился между нами, оставляя выбор мне.

    Я вложила в неё пальцы.

    Сначала ничего не случилось.

    Он осторожно сжал мою руку. Большой палец скользнул по костяшкам, согревая холодную кожу. Такой знакомый жест, что я едва не расплакалась.

    – Вот, – шепнул он. – Я здесь.

    Я придвинулась. Уткнулась лбом ему в грудь и услышала, как часто бьётся его сердце.

    Он обнял меня свободной рукой.

    Пальцы легли на затылок, под волосы. Я выдохнула в ткань рубашки и на несколько секунд перестала думать о выписках, комнатах, Селесте.

    Мне нужен был он.

    – Я вчера не спала, – призналась я.

    – Надо было позвонить.

    – Чтобы ты велел мне лечь?

    – Чтобы я приехал.

    – Ты ведь и сам почти не спал.

    – Рядом с тобой хотя бы перестал бы смотреть на телефон.

    Я тихо рассмеялась.

    – Я смотрела на твой статус. Всё ждала, когда выйдешь из сети.

    Он коснулся губами моего виска.

    – Два взрослых разумных волка.

    – За себя говори.

    – Ладно. Один. И женщина, которая могла просто написать: «Приезжай».

    – А ты мог приехать.

    Он помолчал, перебирая пальцами прядь у моей шеи.

    – Мог, – согласился он. – В следующий раз не будем ждать до утра?

    Я кивнула, прижимаясь щекой к его ладони. Мне хотелось поверить, что следующего такого вечера вообще не будет.

    Я подняла голову. Его взгляд задержался на моих губах.

    – Можно? – спросил он почти беззвучно.

    Я сама потянулась навстречу.

    Поцелуй был осторожным только сначала. Потом Каэл прижал меня ближе, и я вцепилась в его плечо, чувствуя, как под ладонью напряглись мышцы.

    На миг всё стало прежним.

    Потом он оборвал поцелуй.

    Воздух вышел сквозь стиснутые зубы. Рука соскользнула с моего затылка, Каэл упёрся ладонью в подоконник.

    – Не двигайся, – вырвалось у меня.

    Я отступила, освобождая ему место.

    Он согнулся, прижав пальцы к боку.

    Я уже достала телефон.

    – Зову врача.

    Каэл хотел возразить. Я видела это по тому, как он поднял голову, но спорить он не стал.

    Пока дежурный шёл к нам, я стояла рядом и считала его вдохи.

    Не касаясь.

    На совещании боль не была заметна. Прикосновение к руке он перенёс. После поцелуя стало хуже. Только это я могла сказать уверенно.

    И всё же внутри ныла совсем не врачебная мысль: почему рядом с другой ему легче, чем со мной?

    Шаги послышались из-за поворота.

    Каэл выпрямился, всё ещё держась за подоконник. Поймал мой взгляд.

    – Элина…

    – Я здесь.

    Он покачал головой.

    – Только не говори Северину.

    👉 ПРОДОЛЖИТЬ ЧТЕНИЕ

  • Книга После развода ты будешь работать на меня читать онлайн, Автор: Мира Ланская

    Книга После развода ты будешь работать на меня читать онлайн, Автор: Мира Ланская

    👉 ЧИТАЙТЕ СЕЙЧАС

    На показе моей коллекции Марк назвал авторами себя и Веру. Я стояла у стойки с пальто, над которым работала несколько месяцев, и ждала, что муж заметит ошибку. После показа он сказал, что они с Верой вместе уже четыре месяца.

    Я подала на развод. И всё равно, когда на работе случалось что-то хорошее, первым делом хотела рассказать об этом Марку. От этой привычки оказалось труднее избавиться, чем от обручального кольца.

    Потом мне предложили возглавить направление в модном доме «Гран». Однажды Марк пришёл ко мне согласовать решение, которое раньше принял бы сам. Я столько раз представляла этот разговор, а когда он сел напротив, мне вдруг захотелось спросить, как он спал.

    С Ильёй Ракитиным я впервые за долгое время могу сказать, чего хочу, и не ждать, что за это на меня обидятся. Мне хочется ему поверить. Но несколько лет назад я подписала документ, после которого его сестра потеряла работу. Теперь мне придётся рассказать ему, почему я это сделала.}

    👉 ЧИТАЙТЕ СЕЙЧАС

    Книга После развода ты будешь работать на меня Глава 1 Чужие имена

    Ася

    Имя Веры появилось на экране раньше, чем модель успела дойти до середины зала.

    Я стояла у двери в примерочную и видела слайд сбоку. Пришлось шагнуть вперёд, чтобы прочитать подпись целиком. Под фотографией пальто стояло: «Авторы коллекции: Марк Воронцов, Вера Ланская».

    Ещё утром в презентации было только название «Грана». Я сама проверяла карточки моделей перед закрытым показом. Тогда мне и в голову не пришло открыть файл заново после того, как Вера сказала, что подправит пару слайдов для покупателей.

    – Пальто можно посмотреть в движении? – спросила женщина в первом ряду.

    Модель оглянулась на меня. Мы договорились, что она снимет пояс, вытянет руки вперёд и повернётся боком. Так лучше всего видно, поднимается ли спинка, когда человек тянется за чем-нибудь. На первой примерке подол уезжал вверх на целую ладонь. На третьей пальто наконец сидело так, как я хотела.

    Я кивнула. Девушка показала движение, и покупательница наклонилась вперёд.

    – Вот такое у нас спрашивают, – сказала она соседке. – Чтобы можно было водить машину и не снимать пальто каждый раз. Как за ним ухаживать?

    – В карточке будет инструкция, – ответила Вера. – Ася, подскажешь?

    Она даже не сбилась. Моё имя ей понадобилось ровно там, где она не знала ответа.

    Покупательница повернулась ко мне. Я знала ответ наизусть, но мне пришлось отвести глаза от экрана, чтобы его вспомнить. Больше всего хотелось спросить при всех, почему Вера зовёт меня объяснять, из чего сделано пальто, которое только что назвала своим. Я уже открыла рот. Потом посмотрела на женщину с карандашом в руках. Она ждала ответа про пальто, и я могла дать ей этот ответ сама.

    – Сухая чистка, – сказала я. – Мы пробовали отпаривать образец, но для стирки эту ткань не проверяли. Если она сядет, складка начнёт тянуть спинку.

    – У нас большинство покупателей хотят стирать вещи дома, – сказала женщина. – Особенно в этой цене. С другой тканью пальто будет выглядеть так же?

    Марк успел повернуться ко мне. По его лицу я поняла, какого ответа он ждёт. Мы столько раз продавали изделие до того, как заканчивали его проверять, что я знала и следующую реплику. Конечно, всё сделаем. Детали согласуем позже.

    – Пока не знаю, – сказала я. – Можно взять ткань, которую разрешено стирать. Но тогда надо заново сшить образец и примерить его. Если ткань окажется жёстче, складка будет торчать, а если мягче, пропадёт форма.

    – Какой объём мы можем обещать уже сейчас? – спросил мужчина, сидевший рядом с покупательницей.

    Он представился перед показом, пока мы с моделью поправляли пояс. Илья Ракитин, инвестор. Марк тогда попросил меня остаться поблизости на случай вопросов о производстве. Теперь вопрос был, и я ответила сама:

    – Пока никакой. Сначала узнаем, сколько ткани поставщик может привезти из той же партии. Если хватит только на небольшую серию, покажем именно её. Большой заказ я бы не принимала без проверки следующей поставки.

    Покупательница пометила что-то на листе.

    – Тогда пришлите два варианта, – сказала она. – Условия на небольшую серию и срок, когда покажете другую ткань. Нам надо понимать, что мы сможем выставить к весне.

    Марк пообещал связаться с ней завтра. Вера переключила слайд. На экране появились брюки, которые я трижды переделывала из-за пояса. Под ними стояли те же два имени.

    Я могла остановить показ. Несколько секунд я всерьёз думала об этом. Но тогда покупатели услышали бы моё слово против слова человека, который распоряжался в «Гране» и только что назвал меня, чтобы я ответила на технический вопрос. Я дождалась, пока гости подойдут к стойкам, и попросила Веру открыть последний файл.

    – Тот, который пойдёт прессе завтра, – уточнила я. – Хочу посмотреть, как там подписана коллекция.

    – Я как раз собиралась тебе показать.

    Она подала мне планшет. В описании Вера и Марк отвечали за концепцию и дизайн. Я числилась специалистом по технической адаптации. Рядом с именами Марка и Веры уже стояли отметки о согласовании. Мою оставили пустой.

    – Кто это написал?

    – Я подготовила текст, Марк утвердил. У тебя есть замечания к должности?

    – К тому, что вы назвали своей мою работу. Ты договорилась о показе и собрала покупателей. Это должно быть в описании. Пальто ты увидела на второй примерке.

    Вера забрала планшет, но ничего в нём не изменила.

    – Я два месяца договаривалась с этой сетью, Ася. Сегодня они приехали, посмотрели образцы, спросили про тираж. Без моей работы ты бы сейчас обсуждала пальто только с технологом.

    – Тогда напиши, что два месяца договаривалась о встрече. Это правда.

    Она потянулась за своим телефоном, и из-под рукава показался браслет. Тонкий, с овальной застёжкой. Месяц назад Марк прислал мне три фотографии и спросил, какой выбрать для партнёрши. Я выбрала этот. У двух других застёжки цеплялись бы за трикотаж.

    Я посмотрела на Веру. Она заметила, куда я смотрю, и одёрнула рукав. Мне хотелось спросить её про браслет. Но я не собиралась стоять посреди шоурума и добиваться ответа, который должен был дать мой муж.

    За спиной Веры кто-то позвал меня по имени. Та самая покупательница вернулась к стойке и попросила показать, где на пальто спрятана складка. Я приподняла подкладку у проймы и объяснила, что именно мы меняли после примерки. Она достала карточку с описанием модели и протянула мне карандаш.

    – Запишите, пожалуйста, с кем мне потом обсуждать образец. Я не хочу пересказывать это через отдел продаж.

    Я вписала своё имя и рабочий адрес. Вера дождалась, пока женщина уйдёт, и сказала, что все контакты с магазином должны идти через неё.

    – Ты можешь быть в копии, – ответила я. – Она спросила, кто будет работать над образцом. Это я.

    Вера ничего не сказала. Я посмотрела вслед покупательнице, которая складывала карточку в папку. За несколько минут разговора она поняла, кто делал пальто, и захотела говорить со мной напрямую. Вера попросила бы меня снова вернуться в примерочную, если бы могла. По тому, как она следила за карточкой, я видела, что ей это ещё предстоит объяснить Марку.

    – Марк здесь?

    – У входа. Он провожает Ракитина.

    Я дождалась, пока Марк вернётся. Он принял у Лиды папку, сказал ей проверить утреннюю рассылку и только тогда подошёл ко мне.

    – Ты видела описание? – спросил он.

    – Видела. Давай поговорим в переговорной.

    В маленькой комнате сложили подарки для гостей. Чтобы закрыть дверь, мне пришлось отодвинуть коробку ногой. Марк поставил папку на стол и сел, словно мы действительно могли за пять минут решить вопрос с презентацией.

    – Ты встречаешься с Верой?

    Он посмотрел на меня, затем на дверную ручку. Я успела подумать, что он сейчас спросит, с чего я взяла. Наверное, я даже обрадовалась бы этому вопросу. Он дал бы мне ещё несколько секунд, когда можно было ошибаться.

    – Да, – ответил Марк.

    Я села напротив него. На столе между нами остался стакан с разводами от воды. Марк потянулся его убрать, но я остановила его:

    – Давно?

    – Четыре месяца.

    Четыре месяца. В июле он уезжал на выходные и просил не ждать к ужину. Я тогда два раза звонила ему, чтобы уточнить размер образца для съёмки. Оба раза он сбросил. В воскресенье привёз хлеб из пекарни возле дома и сказал, что соскучился. Я доела тот хлеб в понедельник, пока он спал.

    Я вспомнила, что, когда он вернулся, я обняла его первая. Стояла в прихожей босиком и радовалась, что мы опять дома вдвоём. Мне стало стыдно за ту радость. Я знала, что не сделала ничего постыдного, но всё равно хотелось отнять у него то воскресенье. Чтобы он не помнил, как легко я ему поверила.

    – Я хотел сам сказать, – произнёс Марк. – Думал, после показа сядем дома и поговорим.

    – А до разговора мне нужно было согласовать описание?

    Он придвинул папку к себе.

    – Описание тут ни при чём. Вера ведёт переговоры с магазинами. Покупатели её знают. Тебе же никогда не нравилось выступать.

    – Ты сейчас серьёзно? Я сама попросила тебя вписать меня в прошлую презентацию. Ты сказал, что вы уже отдали макет и поздно менять.

    Он помнил. По тому, как он замолчал, я поняла, что не придётся вытаскивать письма и показывать даты, по крайней мере здесь.

    – Хорошо, – сказал Марк. – Добавим тебя в подробную версию. Технолог, конструктор, дизайнер. Напишем всех, кто работал.

    – В подробной версии я буду одной из команды, а на первом слайде вы вдвоём останетесь авторами?

    Марк провёл пальцем по ребру папки.

    – Для завтрашней рассылки я бы оставил как есть. Мы уже показали это покупателям. Потом переделаем.

    Я почти спросила, когда. В прошлом сезоне я именно так и сделала. Мы тогда обсудили, какие фотографии мне прислать для портфолио, и к вечеру я сама помогла исправить две опечатки в тексте, где меня не назвали. Марк заказал нам ужин. Я решила, что важнее сохранить хороший вечер. Через неделю показать на мою работу уже было некому.

    – Я этот текст не согласую, – сказала я. – Если вы отправите его, у вас будет моё возражение.

    – Ты сейчас злишься на меня. Я понимаю. Но давай не решать всё сразу.

    Я посмотрела на него и поняла, что он искренне рассчитывает именно на это. Завтра будет рассылка, послезавтра примерка. Между ними он найдёт время поговорить о браке, а мне объяснит, почему подпись под коллекцией следовало обсуждать раньше.

    – Про нас поговорим отдельно, – сказала я. – Сейчас мне нужен лист согласования.

    Я вышла и нашла Лиду у стола, где она собирала бумаги после встречи. Распечатка с описанием лежала в папке сверху. Я прочитала свою строчку ещё раз. Затем написала под ней, что с распределением авторского вклада не согласна и прошу исправить сведения до рассылки.

    Мне пришлось перечитать написанное, прежде чем поставить подпись. Я представила, как завтра Вера покажет письмо людям, с которыми я каждый день работаю, и скажет, что я мщу ей за Марка. Это было бы гораздо проще объяснить, чем три примерки и две переделки. На секунду я пожалела, что узнала про них именно сегодня. Если бы узнала завтра, мне хотя бы не пришлось бы доказывать, что пальто было моим и вчера.

    Лида протянула мне ручку с тонким стержнем, когда моя перестала писать. Я поставила дату и подпись, сфотографировала весь лист и передала ей оригинал.

    – Зарегистрируй, пожалуйста, и пришли мне копию с отметкой о получении.

    – Утром смогу. Мне надо уточнить, в какой журнал это вносить.

    – Тогда напиши утром, у кого оригинал, даже если ещё не внесёшь.

    Марк стоял в нескольких шагах. Когда Лида убрала лист в папку, он спросил, вернусь ли я домой. От этого простого вопроса мне стало хуже, чем в переговорной. В голове сразу возникла наша кухня. Марк снимет пиджак, включит чайник. Если я сяду напротив, он спросит, как мне помочь, и мне будет трудно не ответить, как будто всё ещё можно починить одним разговором.

    Я достала телефон. Соня жила в двадцати минутах отсюда. Мы давно не виделись без повода, но я знала, что могу попросить её об одной ночи.

    – Сегодня я не вернусь, – сказала я. – Завтра хочу подать заявление на развод. Вместе, если ты согласен.

    Он не ответил. Я вышла на улицу и набрала Сонин номер.

    Книга После развода ты будешь работать на меня Глава 2 До рассылки

    Ася

    – Ась, ты на улице? Я тебя еле слышу.

    Я отошла от дороги. За стеклом шоурума уже снимали с манекенов вещи. Завтра утром их снова развесят перед прессой. Впервые за весь вечер мне пришло в голову, что завтра я могу просто не явиться. Не объяснять, почему на подкладке залом, не ловить Веру перед рассылкой, выключить телефон и проспать до обеда.

    Но если я выключу телефон, рассылку всё равно отправят.

    – Можно у тебя переночевать? – спросила я.

    – Конечно. Денис сегодня дома, но диван свободен. Только у меня клиентка в восемь. Утром придётся встать пораньше.

    – Мне и так рано вставать. Спасибо.

    Пока ехала, я отправила письмо на общий адрес администрации «Грана». Ещё утром я бы написала одному Марку: «Посмотри, пожалуйста, что можно сделать». Сейчас приложила фотографию листа, указала, когда и кому отдала оригинал, и попросила приостановить рассылку до исправления описания. Марка и Веру поставила в копию. Долго смотрела на кнопку отправки. Сказать это в комнате, где никого, кроме мужа, не было, оказалось гораздо проще.

    У Сони на кухне горела лампа над столом. Она размечала подол платья, а Денис держал край ткани, чтобы тот не сползал на пол. Увидев меня, Соня хотела сложить всё в кучу. Я взяла край вместо Дениса и попросила её закончить. Она вколола ещё три булавки. Только тогда я сказала, что Марк встречается с Верой.

    Соня подняла голову. Булавка осталась у неё между пальцами.

    – Это он тебе сказал?

    – Да. Четыре месяца. А сегодня на показе они подписали коллекцию своими именами.

    – Твоё пальто тоже?

    Я кивнула. Соня вынула булавку из ткани, хотя только что поставила её точно туда, куда хотела. Потом спросила, ела ли я. Вечером я собиралась поужинать с Марком после показа. В сумке так и лежал пакетик орехов, которым я обычно перебивалась на примерках.

    Денис поставил суп греться. Соня свернула платье и принесла мне носки, потому что от окна тянуло холодом. У неё была привычка давать носки каждому, кто задерживался у них допоздна. От этого я наконец заплакала. Пока мы говорили о показе, мне всё казалось, что я могу встать, взять сумку и вернуться к себе. А сейчас я сидела в чужих носках и не знала, где буду спать завтра.

    – Он согласился на развод? – спросила Соня, когда я перестала вытирать глаза.

    – Я сказала, что хочу подать заявление. Он не ответил.

    – Тогда спроси прямо. Тебе сейчас и без него есть о чём гадать.

    Марк уже успел написать, добралась ли я. Я ответила, что у Сони, и спросила, готов ли он завтра подать заявление вместе. Он перезвонил. Я вышла на лестничную площадку, чтобы говорить спокойно и не прислушиваться к тому, слышат ли нас за дверью.

    – Ты забрала свои вещи? – спросил он.

    – Только сумку. За остальным приеду. Ты согласен подать заявление?

    – Я хотел дать тебе пару дней. Ты же сегодня только узнала.

    Я опёрлась плечом о стену. На площадке кто-то оставил детский самокат, и мне пришлось поставить ноги ближе друг к другу, чтобы не задеть его.

    – Мне не нужно ещё два дня, чтобы решить, возвращаться ли домой. Если ты против, скажи.

    Он долго молчал. Потом сказал, что согласен. И тут же спросил, правда ли я отправила письмо через общий адрес.

    – Да. Мне нужно подтверждение, что лист у компании.

    – Хорошо. Утром посмотрим, что можно сделать с рассылкой.

    До звонка я боялась, что он откажется. Теперь стояла на площадке и ловила себя на том, что жду ещё одного слова. Пусть скажет, что ему тоже будет пусто в квартире. Или что, когда я ушла с показа, он собирался пойти за мной и передумал. Он спросил про письмо, а я ответила так подробно, будто именно ради этого и вышла из Сониной кухни.

    Он ещё хотел узнать, хватит ли мне денег. Я сказала, что на первое время хватит. И это было правдой, хотя до сегодняшнего вечера я никогда не считала, сколько стоит снять квартиру только для себя. Мы договорились созвониться утром по заявлению, и я вернулась к Соне. Суп успел остыть. Денис хотел поставить тарелку в микроволновку ещё раз, но я попросила оставить как есть и съела всё до дна.

    Утром Марк заполнил свою часть заявления. Я проверила данные и сохранила подтверждение подачи в личной почте. Мы всё ещё были женаты, впереди оставалось оформление. Но вечером я могла искать жильё, уже зная, что он не попросил меня отложить решение.

    Собираясь, я открыла нашу переписку. Нашла фотографию полки, которую мы собирались повесить на кухне. Марк приложил её к стене и держал обеими руками, а я снимала, чтобы потом сравнить, где лучше. Мне ещё вчера хотелось спросить его, успеет ли он повесить её на выходных. Сейчас этот вопрос всё ещё вертелся на языке. Я убрала телефон в сумку и взялась за молнию. До работы нужно было успеть придумать, где я буду ночевать сегодня, а мне всё ещё было легче выбрать место для полки.

    В «Гран» я приехала к десяти. У двери шоурума стояли стойки с чехлами. Из примерочной звали Тамару Петровну. На сегодня назначили повтор показа для прессы, и кто-то уже разложил распечатанные карточки на столе. На верхней снова значились Марк и Вера.

    – Эти уже раздали? – спросила я Лиду.

    – Пока нет. Вера попросила подготовить комплект к одиннадцати.

    – А оригинал моего листа где?

    Лида открыла нижний ящик. Я увидела край папки, но она не стала её доставать.

    – Он у меня. Я спросила у Марка, куда его, он сказал пока не трогать.

    – Можешь ответить на письмо, что оригинал у тебя? Этого пока достаточно.

    Она помедлила, потом кивнула. Ей не нужно было решать наш спор. Мне было достаточно, чтобы человек, который получил лист, подтвердил это письменно.

    Вера подошла, когда я сверяла имена в карточках. Я узнала браслет и заставила себя смотреть ей в лицо. Вчера я ещё надеялась, что у подарка есть объяснение. Сегодня объяснение у меня было, а разговаривать с ней о работе всё равно предстояло.

    – Я видела письмо, – сказала Вера. – Марк не отзывал согласование. Мне надо выпускать материалы.

    – Через час?

    – В одиннадцать уходят карточки. К двум придут журналисты.

    Я посмотрела на часы. До рассылки оставалось чуть больше сорока минут. Просить Веру ещё раз всё переделать не имело смысла. Я пошла к юристу и спросила, можно ли задержать отправку хотя бы до разговора с руководителем.

    Он попросил показать не только фотографию возражения, но и обе версии презентации. Старую я открыла в рабочей папке. В ней не называли никого. Новая уже успела разойтись среди команды показа. Юрист записал номера слайдов и спросил, чего именно я хочу: остановить использование коллекции или исправить подписи.

    – Исправить подписи. Покупательница вчера попросила два варианта по ткани. Я хочу и дальше заниматься коллекцией, в том числе этим заказом.

    – Тогда так и напишите. Вопрос о том, кто разработал модель, нужно рассматривать отдельно от того, что компания может с ней делать. Мне понадобятся задания, версии эскизов и подтверждения по конкретным изделиям. Я представляю компанию, поэтому, если будете предъявлять собственные требования, лучше поговорить и со своим юристом.

    Это было меньше, чем я надеялась услышать. Никто не собирался по моей фотографии немедленно объявлять Веру самозванкой. Зато юрист позвонил Лиде при мне и попросил не отправлять спорные карточки до решения по подписи. Приглашение для прессы уходило по графику, без описания авторов. У нас появилось несколько часов, в которые можно было что-то доказать.

    Когда юрист положил трубку, я поблагодарила его и не сразу встала. По дороге сюда я уже готовилась объяснять, что не хочу никому мешать и понимаю, что всё согласовано. А теперь он попросил Лиду подождать с карточками, и оказалось, что мне не нужно извиняться даже за эти несколько часов.

    Я вышла в коридор и села возле стойки с пальто. Больше всего мне хотелось позвонить Соне и рассказать, что рассылку остановили. Но её клиентка, если всё шло по плану, ещё стояла на примерке. Я написала короткое сообщение и убрала телефон.

    – Вы как раз здесь, – сказал Илья Ракитин. – У вас есть пять минут?

    Он остановился у стойки, оставив место, чтобы я могла встать и уйти, если мне надо. В руках у него была вчерашняя карточка пальто, на обороте которой покупательница записала два вопроса.

    – Мы до сих пор не знаем, есть ли нужная ткань на складе, – сказала я.

    – Поэтому я и пришёл. Я утром говорил с Дёминой. Покупатель ждёт сроков, а мы не можем посчитать заказ, пока не поймём, что собираемся шить. Вы можете показать нам, как дошли до этого образца?

    – Что именно показать?

    – С чего начали, почему меняли конструкцию и что придётся переделать, если ткани не хватит. С Тамарой Петровной и Марком. Дёмина будет считать расходы.

    Я подумала о том, что юрист только что просил версии по конкретным изделиям. Три эскиза пальто и записи с примерок у меня были. Если меня действительно выслушают, я смогу показать не просто готовую вещь, а то, кто принял решение, благодаря которому она работает.

    – Пришлите это письмом, – сказала я. – Чтобы все пришли разбирать одну задачу. И уточните, кому потом передадут материалы. Я пока не согласовывала их для прессы.

    Илья не спросил, почему я так насторожилась. Достал телефон и попросил продиктовать рабочий адрес. Через несколько минут пришло приглашение с перечнем вопросов. В конце стояло, что материалы предназначены для внутренней оценки, а выводы о производстве передадут покупателю отдельно.

    У себя за столом я нашла первый эскиз. В углу стояла дата, а на полях я нарисовала плечо и стрелку. Тогда мне казалось, что хватит одной складки и что поправить её можно за день. Я открыла следующую версию. Там уже был мой комментарий после примерки: «Проверить с руками вперёд. Спинка поднимается вместе с рукавом».

    Лида ответила, что оригинал листа у неё. Я сохранила письмо рядом с фотографией. Потом отыскала два пробных пальто на нижней стойке в примерочной. Одно уже пометили на разбор: из него собирались вынуть подкладку, чтобы не тратить новую на следующий образец. Я попросила Тамару Петровну пока его оставить.

    – А зачем им смотреть, как мы ошиблись? – спросила она. – Можем взять готовое и показать, как устроено.

    – На готовом видно, что пальто получилось. А мне нужно объяснить, кто и когда менял конструкцию. И почему нельзя просто заменить ткань.

    Она сняла с первого чехла бумажку «На разбор», заглянула под воротник и сверила номер с моим эскизом.

    – Это первая примерка, а у тебя лист после второй. На первом складки вообще не было.

    Я посмотрела внимательнее. На рисунке у меня и правда стояла поздняя дата. Вместе мы нашли первоначальный лист, который я ошибочно подшила к выкройкам брюк. Если бы я принесла только готовое пальто и уверенно рассказала про первый вариант, Тамаре Петровне пришлось бы поправлять меня при всех. Я поблагодарила её и подписала чехлы, чтобы в переговорной сразу разложить образцы по порядку.

    Книга После развода ты будешь работать на меня Глава 3 Не из того рулона

    Ася

    К началу встречи я развесила два пробных пальто и одно готовое. Первое едва застёгивалось на манекене. У второго под лопаткой торчал угол. Третье вчера видели покупатели. На столе возле каждого я оставила эскиз и лист с изменениями, чтобы можно было проследить, что сделали между примерками.

    Марк вошёл последним и остановился возле первого пальто.

    – Зачем это здесь? Его же забраковали.

    – Вот и покажу почему.

    Он хотел что-то ответить, но Тамара Петровна уже снимала со стойки второй образец. Ирина Дёмина пододвинула стул, освобождая ей проход. Перед Ириной лежал лист с расчётами. Илья сел рядом с ней и спросил, можем ли мы сначала посмотреть, чем отличаются образцы, а потом переходить к заказу.

    Я попросила Тамару Петровну надеть первое пальто и вытянуть руки. Оно было ей немного велико. Даже так ткань натянулась от плеч до середины спины. Когда она опустила руки, ей пришлось одёрнуть полы.

    – Вчера покупательница сказала, что в пальто должно быть удобно водить машину. Вот в этом было бы неудобно. Мы могли сделать спинку шире, но тогда пальто висело бы мешком, когда руки опущены. Я попробовала убрать лишнюю ткань в складку под лопатками.

    Я показала второй эскиз. Тамара Петровна взяла готовый образец и отогнула подкладку у бокового шва. Внутри, у проймы, два стежка удерживали складку на месте.

    – На второй примерке складка раскрывалась, как надо, но потом оставалась торчать, – сказала я. – Мы перенесли её выше. В последнем образце Тамара Петровна ещё предложила, как закрепить внутреннюю деталь, чтобы она ложилась ровно.

    – Я прихватила складку вручную, – сказала Тамара Петровна. – Наша машина на таком утолщении пропускала стежки. Прежде чем кроить партию, надо проверить, получится ли сделать это на фабричной машине.

    Ирина отметила что-то в таблице. Марк взял лист со вторым эскизом и повертел его в руках.

    – Мы же все участвовали, – сказал он. – Я нашёл ткань и обсуждал с покупателями, каким они хотят видеть пальто.

    – Да, – ответила я. – Ткань ты нашёл. Я разработала модель, Тамара Петровна помогла с обработкой. В описании для прессы написано, что я доработала ваш с Верой дизайн. Если у вас был эскиз, от которого я отталкивалась, покажи его.

    Я ждала, что он сейчас скажет: «Ася, мы это дома обсудим». За все годы в «Гране» я так и не научилась отвечать на это при других. Боялась, что он потом замолчит на весь вечер, а я буду ходить мимо и искать повод с ним заговорить. Даже сейчас мне хотелось смягчить вопрос, сказать, что я просто неудачно выразилась. Я прижала пальцем угол эскиза, чтобы он не завернулся, и дала Марку время ответить.

    Марк положил лист обратно. Ирина спросила, отправили ли уже карточки. Я сказала, что юрист попросил Лиду задержать рассылку. До показа оставалось меньше двух часов, и Марк заметно торопился. Он предложил вообще убрать имена из карточек, чтобы не срывать встречу с журналистами.

    Мне хотелось, чтобы в них наконец появилось моё имя. Я посмотрела на три листа перед собой и поняла, что могу добиться большего, если не стану требовать всё за оставшееся время.

    – На сегодня убираем имена, – сказала я. – А к материалам проверки приложим, кто что сделал. И когда вернём подписи, согласуем их с теми, кто здесь работал.

    Ирина записала договорённость. Марк кивнул и попросил Лиду принести оригинал моего возражения. Она пришла с папкой и журналом. При мне юрист зарегистрировал обращение и поставил на листе входящий номер. Лида тут же сняла копию. Я убрала её в сумку. Вчера я боялась, что бумага так и останется лежать в нижнем ящике, а на следующем показе мне скажут, что никто не получал возражений.

    Входящий номер был написан мелко, и я дважды проверила, что на копии видно последнюю цифру. Всё утро мне казалось, что, если этот лист не примут, я опять останусь с рассказом, которому каждый волен поверить или не поверить. Теперь у меня была копия. Я всё ещё хотела увидеть своё имя в карточке. Но впервые могла уйти с совещания, не боясь, что к вечеру мне скажут, будто этого разговора вообще не было.

    – Теперь про заказ, – сказала Ирина. – У магазина два запроса. Они готовы взять небольшой тираж, если у поставщика есть тот же материал. На большую поставку им нужна модель, которую можно стирать. А в предварительном расчёте у нас одно и то же пальто и одна цена.

    Марк сказал, что поставщик обещал ткань с тем же артикулом. Я достала из папки два лоскута и положила рядом. Они остались с прошлого сезона, когда я брала пробы для брюк. Один легко складывался пополам, второй распрямлялся, как только я отпускала край. Оба продавались под одним номером.

    – Помнишь, как мы перешивали пояса на тех брюках? – спросила я Марка. – Для образца ткань была мягкая, а для партии привезли жёстче. В готовых брюках пояс давил на живот, когда садишься. Пришлось распороть пояса и заменить плотную прокладку на более мягкую.

    – Помню. Я ещё просил магазин дать нам неделю.

    – Ты тогда договорился. Но переделку оплачивали мы. Если для пальто придёт другая партия, давайте сошьём из неё один пробник, прежде чем кроить весь тираж.

    Илья взял второй лоскут и попробовал перегнуть его пальцами. Потом повторил то же с первым.

    – Если для пальто тоже придёт ткань жёстче, чем на образце, что мы скажем магазину? – спросил он.

    – Скажем, что сначала проверим ткань. Тогда и назовём дату примерки. Если им подходит только это пальто и только по той цене, считаем небольшую серию из проверенной партии. Если важнее, чтобы его можно было стирать, подбираем другую ткань, пробуем после стирки и заново считаем цену. Возможно, магазин посмотрит на новый образец и вообще передумает. Лучше узнать это до закупки.

    Ирина повернула ко мне экран. Я увидела в расчёте три строки, которых не было в таблицах, которые обычно доходили до меня: доставка, возвраты, скидка за размещение в витрине. Сумма внизу заметно отличалась от той, на которую я ориентировалась, выбирая фурнитуру.

    – По подкладке ты можешь предложить замену? – спросила Ирина.

    Я посмотрела на образец. Могла. Более дешёвая подкладка уже лежала у нас на складе, но на последней примерке из-за неё рука плохо скользила в рукав. Я сказала об этом и предложила проверить её на брюках, где лишняя плотность не помешает так сильно.

    – Давайте пока не решать за всю коллекцию, – сказала Ирина. – Возьмём четыре модели, включая пальто. Проверим, сколько стоят переделки, сколько занимает образец и какой объём реально может взять фабрика. Тогда будет что показать магазину и на чём проверить остальные изделия.

    – Когда можно получить первый результат? – спросил Илья. – В четверг мы встречаемся с покупателем.

    Я представила, как сегодня вечером звоню поставщику, завтра еду за тканью и ночью с Тамарой Петровной шью пробник. Ни у неё, ни у меня этих часов не было. Даже если бы мы нашли их, стирку, сушку и примерку всё равно пришлось бы делать по очереди.

    – В четверг можем показать план и сказать, что именно проверяем. На первое заключение мне нужно пять рабочих дней с того момента, как будут данные по ткани и фабрике. Если понадобится новый образец, назову срок после ответа технолога.

    Илья перевёл взгляд на Ирину.

    – Тогда в четверг обсуждаем с магазином два варианта и сроки проверки. Согласны?

    Она кивнула. Марк пометил дату у себя в блокноте и спросил, кто будет вести работу. Ирина посмотрела на меня.

    – Я могу, – сказала я. – Только кто возьмёт текущие примерки, пока я занимаюсь расчётами и поставщиками?

    – Часть передадим Тамаре Петровне, – ответил Марк. – Она и так на всех примерках.

    Тамара Петровна вскинула голову.

    – На двух из пяти. На остальных я в цехе. Если хотите меня ещё и на примерку, покажите сначала расписание.

    Марк потянулся к телефону, но Ирина попросила его пока никому не звонить. Мы ещё не знали, кто и сколько времени сможет выделить. Я услышала, как во мне поднимается знакомое желание сказать: ладно, я сама. Стоило произнести это, и совещание закончилось бы на пять минут раньше. Только потом я снова стала бы объяснять, почему задержала свою работу.

    – Давайте составим список задач до того, как начнём, – предложила я. – Кто берёт примерки, кто договаривается с фабрикой, что проверяю я. И давайте обсудим оплату. Здесь от меня ждут расчёта по четырём моделям и работы с производством. Раньше я занималась только самими образцами.

    Я ждала, что Марк напомнит о моей зарплате. Он уже открыл рот, когда Ирина спросила, есть ли у меня оценка времени. Я назвала то, что знала, и отдельно отметила, что пока не могу посчитать повторные примерки. Ирина сказала, что оформит дополнительную работу через компанию и вернётся с условиями. Тамара Петровна взяла со стола расписание и обещала до вечера сказать, какие примерки может забрать.

    Лида принесла на проверку новые карточки для прессы. Слайд теперь начинался с названия «Грана», а под пальто стояли состав и способ ухода. Марк уже потянулся подтвердить макет, когда я заметила, что в описании по-прежнему обещают машинную стирку. Это была общая строка для всей капсулы, которую никто не убрал, когда поменяли ткань пальто.

    – Дайте сюда на минуту, – попросила я. – На пальто нужно оставить сухую чистку. Когда будет другой образец, тогда перепишем.

    Марк перечитал строку и передал лист Лиде. В этот раз ему не понадобилось уточнять у Веры, кто может вносить поправки. Я проверила ещё три карточки. Через несколько минут Лида унесла их на печать, и мы наконец закончили встречу.

    Когда остальные вышли, я стала застёгивать чехол на готовом пальто. Ткань попала в молнию. Я потянула сильнее, зацепила подкладку и выругалась вполголоса.

    – Подержать? – спросил Илья. Он стоял у двери с листами, которые я успела забыть на столе.

    – Снизу, пожалуйста. Я освобожу ткань.

    Он поднял чехол. Молния пошла легко, когда пальто перестало тянуть её вниз. Я забрала у него листы и увидела, что наверху лежит самый первый эскиз. На нём я ещё собиралась сделать карман, в который не помещалась даже рука.

    У меня чуть не вырвалось «извините» за то, что задержала его с этой молнией. Но Илья не смотрел на часы и не тянулся застегнуть её за меня. Подержал чехол снизу, как я попросила, и отдал листы. Я выдохнула. Оказалось, я уже полдня ждала, что за любой просьбой последует разговор о том, как мне следовало бы справиться самой.

    – Можете оставить его у себя, если нужен для проверки, – сказала я. – Только эту версию мы не шьём.

    – Уже понял. Вы её сегодня показали именно поэтому?

    – Да. Если показать только то, что получилось, легко решить, что так было с самого начала.

    Он попросил прислать все три листа. Я согласилась и уже у стойки открыла письмо от Ирины с перечнем доступных материалов. В списке были карточки изделий и смета. Не было ни номера партии ткани, ни графика фабрики. Я показала письмо Илье и сказала, что без этих двух вещей не могу даже начать отсчитывать пять дней.

    – Тогда запишите, что вам нужно и у кого это есть, – сказал он. – Завтра начнём с этого.

    Я сделала пометку в календаре на утро и пошла за сумкой. Впервые за день я знала, чего жду от завтрашней встречи. Оставалось выяснить, дадут ли мне сведения, без которых мы опять будем продавать то, что ещё не проверили.

    👉 ПРОДОЛЖИТЬ ЧТЕНИЕ

  • Книга Сделка с Альфой читать онлайн, Автор: Plume d’Iris

    Книга Сделка с Альфой читать онлайн, Автор: Plume d'Iris

    👉 ЧИТАЙТЕ СЕЙЧАС

    На вечеринке в честь второй годовщины свадьбы Алина тихо стояла в стороне и смотрела, как её Альфа целует свою подругу детства.

    Её жизнь казалась ловушкой. Она отказалась от своей крови Альфы ради него, и вот что получила взамен.

    Однако судьба ещё не сказала своего последнего слова. Встреча с Альфой Смирновым подарила ей выход, которого она никак не ожидала. Будучи Альфой могущественной стаи, он мог помочь ей поквитаться с неверным партнёром. Загвоздка была лишь в одном: Алина должна будет провести год в качестве его Луны.

    Принять его предложение было бы опасной авантюрой, но Алина с трудом противилась влечению к этому Альфе, которого никак не могла разгадать.

    Сможет ли она заставить себя согласиться на его условия? Что она будет делать, если её чувства к нему станут слишком сильными, чтобы просто от них отмахнуться?}

    👉 ЧИТАЙТЕ СЕЙЧАС

    Книга Сделка с Альфой Глава 1

    От лица Алины:

    «Ты прекрасно выглядишь», – прошептал мой муж, его голос был мягким и тёплым от восхищения.

    Только эти слова предназначались не мне, а Зое Поповой.

    Гости вокруг нас пытались скрыть свою неловкость, но я чувствовала, как их обеспокоенные взгляды скользят в мою сторону. Напряжение наполнило комнату, пока я стояла неподвижно, слишком ошеломлённая, чтобы отвести взгляд от разворачивающейся передо мной сцены.

    «Вы плохо выглядите, Луна Волкова, – прошептала Галина, вкладывая мне в руку стакан холодного лимонада. – Пожалуйста, выпейте это».

    Как я вообще могла хорошо выглядеть? Казалось, моё сердце раскалывается на части прямо в груди. Прямо на моих глазах мой муж и истинная танцевал с другой женщиной. Альфа Кузнецов крепко прижимал к себе Зою и двигался с такой непринуждённой близостью, которая ранила меня до глубины души. Она была его подругой детства и дочерью Беты его отца.

    Видя их вместе, я чувствовала себя незваной гостьей в собственной жизни.

    Зоя издала тихий, нежный смешок. Её взгляд встретился с моим поверх его плеча, и насмешливая улыбка изогнула её губы. Глеб притянул её ещё ближе и обвил руками её талию с несомненным чувством собственничества. Затем он поцеловал её в губы, шепча нежные слова, которых я не могла расслышать.

    Это место должно было быть моим. Эта ночь должна была принадлежать нам. Мы праздновали вторую годовщину нашей свадьбы.

    Но с тех пор, как Зоя вернулась десять дней назад, я чувствовала, как фундамент моей жизни медленно рушится подо мной. Она занимала всё больше и больше места в жизни Глеба, а я обнаружила, что меня всё дальше отодвигают на задний план.

    Зоя была его первой любовью. И теперь она вернулась.

    «Спасибо, Галина», – выдавила я, сжимая стакан и отчаянно сдерживая слёзы, готовые вот-вот пролиться.

    Много лет назад отец Глеба настаивал на его женитьбе, и Зоя была для него очевидным выбором. Однако она отвергла его без малейших колебаний, заявив, что влюблена в Альфу Морозова из стаи Бурой Шерсти. Она бросила Глеба, чтобы сбежать в объятия другого Альфы.

    В то время я только закончила учёбу. Я была жизнерадостной двадцатидвухлетней девушкой, когда впервые почувствовала, как между мной и Глебом возникла связь. Это произошло во время небольшого приёма, который мой отец устроил в честь моего выпуска.

    Обнаружение нашей связи принесло отцу Глеба, Альфе Юрию, огромную радость. Мой собственный отец был не менее рад нашему союзу.

    Как наследница стаи Ночного Цвета, я вышла замуж за наследника Лунной стаи. Я была Алиной Волковой, а он – Глебом Кузнецовым.

    С того дня я всем сердцем посвятила себя тому, чтобы помочь его территории и бизнесу процветать. Мой диплом по управлению бизнесом помог мне быстро выявить слабые места в его деловых операциях. Я устраняла их одно за другим, и результаты превзошли всеобщие ожидания.

    Через год после нашей свадьбы мой отец умер. Тогда стая Ночного Цвета слилась со стаей Глеба, значительно увеличив мощь Лунной стаи.

    Два месяца назад, после смерти отца, Глеб стал Альфой. До этого момента он всегда проявлял ко мне постоянную, искреннюю любовь.

    А затем вернулась Зоя.

    Глеб настоял на том, чтобы отпраздновать годовщину нашей свадьбы вместе с Альфами, Лунами и Бетами из соседних стай. Но это торжество было больше, чем просто вечеринка – публичное заявление, призванное показать всем, что Зоя теперь занимает важное место рядом с ним.

    Возможно, её место значило даже больше, чем моё.

    «Я так сильно по тебе скучала, Глеб, – произнесла Зоя, её голос дрогнул, а глаза наполнились слезами. – Теперь, когда я вернулась, я не выношу мысли о том, чтобы расстаться с тобой хотя бы на секунду».

    Она прижалась головой к его груди, пока он нежно гладил её по спине. Затем она снова посмотрела на меня.

    «Как и ты, я хочу всё исправить между нами, Зоя», – серьёзно ответил он.

    Мои щёки горели от унижения.

    Что именно он хотел исправить?

    Я стиснула зубы и встала. Не могла позволить этому зайти ещё дальше. Я слишком много трудилась, чтобы построить эту жизнь, и не могла просто смотреть, как она рушится на моих глазах.

    Я заставила себя изобразить спокойную улыбку и подошла к ним.

    «Зоя, я знаю, что тебе будет нелегко это услышать, но Альфа Кузнецов – моя пара и мой муж, – спокойно объяснила я. – В нашем браке нет места ни для кого другого. Тебе было бы лучше разобраться со своими проблемами с Альфой Морозовым».

    Я перевела взгляд на Глеба.

    «Ты ведь согласен со мной, любовь моя?»

    Я отказывалась позволять им унижать меня перед всей стаей.

    Зоя стояла там без единого слова. Затем она театрально всхлипнула и разрыдалась, после чего выбежала из комнаты.

    «Зоя!» – крикнул Глеб.

    Моя волчица Клара зарычала в моём сознании: «Позволь мне убить её. Позволь мне обратиться».

    «Глеб, – позвала я, силой подавляя Клару, – Всё это несправедливо по отношению ко мне».

    Он резко повернул голову в мою сторону и устремил на меня убийственный взгляд. Он ничего не сказал, но я знала, что что-то между нами сломалось.

    Когда приём закончился, он не вернулся в нашу спальню, как должен был, а направился прямиком в гостевое крыло, где остановилась Зоя.

    «Глеб!» – снова позвала я, поспешив за ним.

    Он резко обернулся ко мне и обнажил клыки, из его груди вырвался низкий, угрожающий рык. Я остановилась как вкопанная и замерла.

    Не сказав больше ни слова, он отвернулся и вошёл в комнату Зои.

    Ночь тянулась бесконечно.

    Я лежала без сна, ворочаясь в постели, которая казалась слишком большой и мучительно пустой. В темноте одиночество, давящее на грудь, стало ещё невыносимее.

    Мне хотелось ворваться в эту гостевую комнату и вытащить Зою из моего собственного дома.

    Затем внезапная, жгучая боль пронзила мой живот.

    Я согнулась пополам, когда из моего горла вырвался сдавленный крик. Мои руки вцепились в живот, и я осела на холодный пол, не в силах понять, что со мной происходит.

    Каким-то образом я дотащилась до ванной как раз вовремя, чтобы меня вырвало всем, что я съела.

    Мало-помалу мучительные спазмы начали отступать.

    Я всё ещё дрожала, с трудом поднявшись на ноги, чтобы прополоскать рот. Взглянув в зеркало, я едва узнала лицо, смотревшее на меня в ответ. Из-за слёз моё лицо выглядело ужасно. Мои глаза были красными и опухшими от плача. Тёмные дорожки потёкшего макияжа пересекали мои щёки.

    Затем я осознала правду, и это причинило мне боль, которую я не могла вынести.

    Эту боль вызвала не болезнь.

    Глеб переспал с Зоей. Среди оборотней, если пара, которая была отмечена и признана, спала с кем-то другим, преданный партнёр испытывал мучительную физическую боль. Богиня Луны сделала эти страдания наказанием за неверность.

    Почему невинный партнёр должен был страдать вместо того, кто его предал?

    И всё же, кто я такая, чтобы сомневаться в Богине Луны?

    У меня защемило сердце при мысли о смерти Альфы Юрия. Если бы он был жив, по крайней мере, у меня была бы его поддержка.

    Горечь и обида поглотили меня, когда внутри поселился тупой, ноющий гнев. Я ждала возвращения Глеба до самого рассвета.

    Он так и не вернулся.

    Несмотря на это, я отказывалась сдаваться и позволять Зое забрать всё, что я с таким трудом строила.

    Я заставила себя принять горячую ванну, а затем надела аквамариновое шёлковое платье. Это был любимый цвет Глеба. Я тщательно заплела свои длинные светлые волосы и нанесла густой слой чёрной туши. Мои ресницы от природы были длинными, но я хотела подчеркнуть яркую зелень своих глаз.

    Зоя, возможно, и была поразительно красива.

    Но я была ничуть не менее красива, чем она. И всё же было больно признавать, что я соревнуюсь с другой женщиной за собственного мужа.

    Омеги едва скрывали жалость, наблюдая, как я вхожу в столовую.

    Я заставила себя быстро позавтракать, а затем направилась к гостевой комнате быстрыми, решительными шагами.

    У двери стояли двое охранников.

    «Простите, Луна Волкова, – сказал один из них, преграждая мне путь, когда я потянулась к ручке. – Мы не можем вас впустить. Альфа отдал нам строгий приказ».

    Мой голос был холодным и ровным, когда я ответила: «Я его жена и Луна этой стаи. Вы не имеете права меня не впускать».

    Он неуверенно взглянул на второго охранника.

    «Пожалуйста, простите нас, Луна, но Альфа выразился предельно ясно. Он сказал, что вам нужно записаться на приём, чтобы увидеть его».

    На мгновение я могла лишь недоверчиво смотреть на него.

    «Вы хотите сказать… мне нужно записаться на приём, чтобы увидеть собственного мужа?»

    В этот момент в коридоре появился Бета Соколов.

    «Луна Волкова, – нерешительно позвал он. – Альфа… сейчас занят. Было бы лучше назначить встречу с ним в обеденное время».

    «Бета Соколов! – рявкнула я, когда моё терпение окончательно лопнуло. – Вы не имеете права мешать мне видеться с мужем!»

    Затем сквозь толстую деревянную дверь до нас донеслись приглушённые стоны.

    «Давай быстрее… сильнее!» – вскрикнула Зоя.

    Очередная волна жестокой боли пронзила мой живот. Мои ноги подкосились.

    Я упала на пол и схватилась за живот, пока горячие слёзы текли по моим щекам.

    «Луна Волкова!»

    Артём бросился ко мне. Он подхватил меня на руки и быстро отнёс обратно в мою комнату.

    «Я немедленно вызову врача», – он мрачно пообещал это перед уходом.

    Я снова лежала одна в огромной постели, чувствуя себя совершенно разбитой.

    Книга Сделка с Альфой Глава 2

    От лица Алины:

    Глеб не переступал порог нашей спальни целых два дня. Тошнотворный ком в моём животе всё это время сжимался всё сильнее, и моё тело не давало мне передышки от его предательства. Каждая вспышка боли напоминала мне о том, что он делал с Зоей, пока я всерьёз не задумалась о побеге из места, ставшего моей тюрьмой. Когда-то наш дом был наполнен теплом и счастливыми воспоминаниями, но теперь я едва могла там дышать и не видела выхода.

    Я не могла перестать спрашивать себя, почему она вернулась. Почему она ушла от Альфы Морозова, чтобы вернуться к Глебу? Понимание того, чего она хотела, могло бы дать мне шанс вывести её на чистую воду.

    Всё, что мне было нужно, – это доказательства, от которых Глеб не смог бы отмахнуться, и одна её ошибка могла бы мне их дать. Неужели её возвращение ослепило его настолько, что он не видел, как она его использует? Та, кто по-настоящему любила его, не ушла бы от него с самого начала. Неужели он не видел, как легко она переходила от одного Альфы к другому, играя их чувствами, словно одного можно было просто заменить следующим?

    Никогда прежде я не чувствовала себя такой одинокой перед лицом того, с чем столкнулась.

    Ничто в выражении лица Беты Соколова не говорило о том, что ему не всё равно. Глеб пользовался его абсолютной преданностью, и было ясно, что он не станет вмешиваться. Служанки и воины едва дожидались, пока я пройду мимо, прежде чем начать хихикать. По всем коридорам разносились перешёптывания о моей неспособности удержать мужа рядом с собой. Для них я была жалкой женой, которая не смогла удержать своего Альфу.

    Звонки от жён советников тоже прекратились. Без каких-либо объяснений были отменены несколько встреч и церемоний, на которых я должна была присутствовать. Казалось, все находили моё присутствие слишком неловким, чтобы его выносить.

    Я не могла выносить этого ни секунды больше, поэтому решила навестить родителей Зои.

    Долгие годы её отец служил Бетой Альфы Юрия. Был шанс, что они захотят вразумить свою дочь.

    Несмотря ни на что, я всё ещё чувствовала упрямый проблеск надежды, когда подъехала к их дому. Я сделала глубокий вдох, прежде чем подняться по ступенькам крыльца и постучать.

    Геннадий открыл дверь и немного отшатнулся, когда увидел, кто там стоит.

    «Ох, Луна Волкова!»

    «Ничего, если я войду?» – мягко спросила я.

    Несколько секунд он подозрительно изучал меня, затем отошёл от дверного проёма.

    «Конечно… пожалуйста, проходите».

    Почти сразу же, как я переступила порог, в главную комнату вошла Белла, вытирая руки кухонным полотенцем. Жена Геннадия не пыталась скрыть своё любопытство, глядя на меня.

    Я сглотнула ком в горле и облизала пересохшие губы, прежде чем смогла заговорить.

    «Мне нужно поговорить с вами о Зое, – наконец ответила я. – Пожалуйста, скажите ей держаться подальше от Альфы Кузнецова. Мы женаты».

    Геннадий тихо зарычал, а Белла поджала губы.

    «Вы забываете, что они полюбили друг друга ещё детьми, Луна Волкова, – ответила она, небрежно пожав плечами. – У них были отношения задолго до того, как вы пришли в эту стаю, и моя дочь всё ещё любит его. Что касается меня, то уйти должны именно вы».

    На мгновение я не могла найти ни единого слова.

    «Как вы можете такое говорить, Белла?» – ахнула я.

    В ответ она лишь закатила глаза.

    «Вы не имеете права так ко мне обращаться. Покиньте мой дом».

    Её слова причинили такую боль, словно она надавила на открытую рану. Я почувствовала, как Клара зашевелилась внутри меня: моя волчица требовала мести и призывала меня наброситься на неё. Вместо этого я заставила себя отвернуться.

    Ничто из сказанного мной не изменило бы их мнения. Их дочь была единственным человеком, который имел для них значение. Та крошечная надежда, с которой я пришла в этот дом, исчезла.

    По возвращении в поместье я увидела Глеба, сидящего в большой гостиной, и Зою, приютившуюся рядом с ним.

    Как только он заметил меня, его лицо помрачнело.

    «Какого чёрта ты делала у родителей Зои? – прорычал он. – Это был твой способ заставить меня отказаться от неё?»

    «Полегче с ней, Глеб, – вмешалась Зоя мягким, почти до тошноты сладким голосом. – Она сделала это только потому, что любит тебя».

    Её широко распахнутые глаза начали наполняться слезами.

    «Ваш брак страдает из-за меня. Это я должна уйти».

    Затем она поднялась со своего места, словно намереваясь уйти.

    «Именно, – огрызнулась я. – Тебе следует уйти».

    «Хватит, Алина!» – крикнул Глеб.

    Внезапно он вскочил на ноги, и сокрушительная сила его ауры Альфы обрушилась на меня, чтобы заставить подчиниться. Мои глаза расширились, когда я встретилась с ним взглядом, и мне потребовались все мои силы, чтобы устоять на ногах.

    «Пожалуйста, не надо, Глеб, – пробормотала Зоя, смахивая слёзы. Её внимание переключилось на меня. – Луна Волкова, я понимаю, что вы обижены на меня. Даю вам слово, что буду держаться от вас на расстоянии».

    У неё вырвался тихий всхлип, и Глеб тут же начал гладить её по спине.

    «Я люблю Глеба. Я провела два года, терпя издевательства Альфы Морозова. В конце концов, я больше не могла выносить насилие, поэтому вернулась».

    Она подняла глаза на его лицо с выражением почти всепоглощающего обожания.

    «Теперь я знаю, что сделала неправильный выбор… но я не могу этого изменить».

    Без колебаний он крепко прижал её к своей груди.

    «Пожалуйста, не плачь, Зоя».

    Она слегка кивнула и немного отстранилась.

    «Пока я здесь, я не буду никому мешать. От меня не будет никаких проблем. Только, пожалуйста… позволь мне остаться».

    «Ты останешься прямо здесь, – прорычал Глеб, бросив на меня убийственный взгляд. – Я Альфа Лунной стаи, и будет так, как я скажу».

    Сделав глубокий вдох, он поцелуями смахнул слёзы с её лица и обратил свой холодный взгляд на меня.

    «Нам нужно поговорить. Пойдём со мной».

    Шок лишил меня чувств, когда я последовала за ним в нашу спальню. Прежде чем переступить порог, я оглянулась и поймала улыбку самодовольного удовлетворения на лице Зои.

    Дверь плотно закрылась за нами, когда Глеб захлопнул её.

    «Какая муха тебя укусила, Алина? – рявкнул он, едва сдерживая раздражение. – Неужели ты не можешь оставить Зою в покое? Она не сделала ничего плохого. Оставить её здесь было моим решением. Она снова и снова предлагала уйти, но я любил её ещё до твоего появления. Ты должна это понять. Я не отвернусь от неё. После всего, через что она прошла, включая эти побои, она просто хочет, чтобы кто-то её любил. Это ведь не мешает тебе жить своей жизнью, не так ли?»

    «Ты забываешь, что я твоя истинная пара! – я прошептала это срывающимся голосом. – Богиня Луны благословила нашу связь истинных. Неужели это для тебя ничего не значит?»

    «Прекрати, Алина! – выпалил он. – Многие Альфы заводят любовниц, даже когда у них есть Луна. Ты не можешь удовлетворить все мои потребности как Альфы. Зоя понимает меня полностью, и я оставляю её здесь. Больше нечего обсуждать».

    Его слова разбили меня вдребезги, и всё, что я могла делать, – это смотреть на него.

    «Глеб…»

    «Твоё место как моей Луны не меняется», – добавил он, потянувшись к моей руке.

    Отвращение скрутило меня изнутри, но моё тело всё ещё отзывалось на его прикосновение. Клара замурлыкала от инстинктивного удовольствия от того, что наша пара так близко.

    Затем до меня донёсся знакомый запах с другой стороны двери. Зоя стояла прямо за ней.

    Я хотела, чтобы она увидела, как много я всё ещё значу для него, поэтому я обвила руками его талию и прижала его руки к своему телу. Наша связь тут же вспыхнула. Он тихо застонал и крепко прижал меня к своей груди.

    Его запах наполнил мои лёгкие, когда я сделала глубокий вдох и прижалась к нему.

    «Между нами есть связь, – пробормотала я, уткнувшись ему в грудь. – Ты чувствуешь это притяжение так же сильно, как и я. Но я не собираюсь проводить свою жизнь, притворяясь, что не вижу, что ты делаешь, как поступают некоторые Луны. Либо ты заканчиваешь всё с Зоей… либо ты отвергаешь меня».

    Его тело отшатнулось от моего.

    «Отвергнуть тебя? – спросил он, и на его лице отразился ужас. – Это невозможно! Я не отвергаю тебя, Алина. Ты понимаешь?»

    В этот момент дверь открылась.

    Там стояла Зоя. Она прикрыла рот рукой и театрально ахнула в самый подходящий момент. Он оттолкнулся от меня, словно не мог вынести моего прикосновения.

    «Зоя, что случилось?»

    Слёзы покатились по её щекам, когда она развернулась и бросилась бежать по коридору.

    Он вырвал свою руку из моей и поспешил за ней.

    «Милая, это ничего не значило!» – крикнул он ей вслед.

    Всё моё тело задрожало от внезапного озноба. Затем мои колени подогнулись, и я сползла на пол.

    Что-то должно было измениться, и мне нужно было действовать быстро.

    Долгое мгновение я чувствовала опустошение. Наконец, я достала телефон и просмотрела контакты, пока не нашла номер Екатерины.

    Мы с Екатериной прожили вместе в комнате студенческого общежития четыре года, и было время, когда мы всё делали вместе. Замужество постепенно отдалило меня от неё, и мы потеряли связь.

    Её братом был Альфа Смирнов, который правил Северной стаей. Это была самая большая стая на Северном материке. В Лунной стае Глеба было сто пятьдесят волков, но Лев командовал более чем пятьюстами.

    Люди говорили, что, проведя ночь с женщиной, он никогда не возвращался к ней во второй раз. Однако именно его безжалостное лидерство и хитрость заставляли людей по-настоящему бояться его. По словам некоторых, он мог в одиночку сразиться с пятью волками и разорвать их на части только своими клыками и когтями.

    Наши пути пересеклись лишь однажды, на весеннем фестивале в университете. Его визит продлился всего час, но всё это время он наблюдал за мной с пугающей сосредоточенностью хищника.

    Встреча с ним снова никогда не входила в мои планы.

    И всё же мало кто мог сравниться с влиянием Альфы Смирнова на Совет старейшин. Возможно, он был единственным человеком, который мог бы вытащить меня из этого унизительного брака и помочь мне вернуть мою стаю.

    Мои пальцы набрали номер Екатерины, пока я молча молилась, чтобы она согласилась мне помочь.

    Звонок остался без ответа, и казалось, будто даже судьба отвернулась от меня.

    Книга Сделка с Альфой Глава 3

    От лица Алины:

    Последующие дни, казалось, тянулись бесконечно, и переживать каждое утро становилось всё труднее. Почти каждый день боль в животе возвращалась с новой силой. Моя связь с Глебом медленно разрушалась, словно рана, в которую попала инфекция и которая никак не заживала. Притяжение, которое когда-то влекло меня к нему, ослабевало, пока от него не осталось почти ничего, кроме горькой пустоты отвержения. Хотя никто не мог видеть этих разрушений, моё тело страдало от них. Слабость преследовала меня повсюду, и даже малейшее усилие оставляло меня измождённой.

    Моя личная служанка Анна делала всё возможное, чтобы заботиться обо мне. Каждый день она приносила свежевыжатые соки и тщательно приготовленные блюда, а затем ставила их передо мной с упрямой решимостью. Вместо того чтобы уйти после того, как подала еду, она оставалась, чтобы убедиться, что я поем. Её мягкая настойчивость редко ослабевала, пока я не проглатывала хотя бы несколько кусочков, как будто она боялась, что моё горе заставит меня заморить себя голодом.

    Однако ничто не могло успокоить смятение в моём разуме. Глеб без колебаний отправился бы за мной, если бы я решила уйти от него. Он мог бы притащить меня домой и бросить в темницу стаи, или сделать что-то похуже и официально изгнать меня. Будучи изгнанной, Луна становилась изгоем, скитающимся без территории и чьей-либо защиты. Стать одиночкой стоило бы мне всего.

    Этот страх не давал мне ни минуты покоя.

    Мне нужно было что-то, чтобы не дать ему поглотить меня, поэтому я обратилась к боевым тренировкам, которые всегда придавали мне сил. Преодоление физических пределов и раньше помогало мне обрести равновесие. Адреналин и возможность вернуть хоть какой-то контроль над собой заставили меня снова почувствовать себя живой.

    Мой отец был Альфой, поэтому с раннего детства я проходила элитную подготовку воинов. Однако где-то на этом пути я слишком надолго забросила эту часть своей жизни.

    Среди волков прокатилась волна удивления, когда я наконец вышла на тренировочную площадку стаи.

    Гамма Семён ждал на матах. Он заметил меня и почтительно склонил голову.

    «Позвольте мне провести с вами спарринг, Луна Алина».

    Он принадлежал к стае Ночного Цвета до её слияния с Лунной стаей. Если бы не это слияние, он, вероятно, служил бы моим Бетой.

    Боль всё ещё разъедала меня изнутри, но я чувствовала себя более живой, чем ожидала. Его скорость и сила заставляли меня постоянно двигаться, однако я уклонялась от его ударов точными движениями. Несколько быстрых прямых ударов подряд полетели мне в лицо. Мои предплечья приняли удары на себя, прежде чем я нанесла сильный удар ногой ему в живот и повалила его в грязь.

    Среди волков, собравшихся вокруг ринга, раздались аплодисменты.

    «Покажите ему, на что вы способны, Луна Алина!» – кто-то радостно закричал.

    Мгновение спустя Семён снова был на ногах и с тихим рычанием обращался в своего волка. Мои глаза сузились, пока я высматривала брешь в его защите. Как только он прыгнул на меня, я передала контроль Кларе.

    Она свирепо оскалилась и бросилась ему навстречу в воздухе, а затем с силой впечатала его в землю. Её челюсти сомкнулись на его горле, но она лишь прижала клыки к его коже, не пуская кровь.

    Он тут же подставил шею в знак сдачи, поэтому она отпустила его и отошла.

    Среди зрителей поднялись радостные крики, когда я вернулась в человеческий облик. Семён тоже обратился обратно, а затем поднялся на ноги с усмешкой.

    «Вы определённо не потеряли хватку, Луна Алина».

    У меня вырвался запыхавшийся смешок, когда меня захлестнуло облегчение. Я слишком давно не чувствовала себя такой лёгкой.

    «С этого момента я снова буду тренироваться регулярно», – заметила я.

    «Простите, Луна Алина…»

    Услышать этот робкий голос позади себя было достаточно, чтобы стереть улыбку с моего лица.

    Мои зубы стиснулись.

    «Хоть у вас и волк Альфы, я надеялась, что вы позволите мне тренироваться с вами», – ответила Зоя, застенчиво прижимая руки к груди.

    «Я бы предпочла этого не делать», – сухо ответила я, забирая халат у прислужника-омеги.

    От неё послышался громкий всхлип, явно рассчитанный на то, чтобы его услышали все вокруг.

    «Пожалуйста, не сердитесь на меня, Луна Алина. Альфа Глеб велел мне прийти. Он сказал, что никто не сможет научить меня лучше, чем вы, и я лишь пытаюсь исполнить его желание».

    Моя бровь поползла вверх, когда я остро осознала напряжённую тишину, повисшую над площадкой.

    «Это была идея Глеба?»

    «Именно так», – ответила она, глядя на меня широко раскрытыми, чересчур невинными глазами.

    «Твой отец – Бета. Наверняка тебя уже учили драться».

    Её взгляд опустился к земле.

    «Прошло много времени с тех пор, как я тренировалась. Альфа Леонид бил меня и не позволял мне практиковаться».

    Ни единое слово из её рассказа меня не убедило. Глебу определённо следовало бы проверить, было ли хоть что-то из этого правдой. Насколько я видела, у неё никогда не было ни шрама, ни синяка, которые подтверждали бы её заявления.

    «Я умоляю вас, Луна Алина, – взмолилась она, заламывая руки. – Такая, как я, не имеет значения, но я всё равно должна подчиняться Альфе».

    Я стиснула челюсти, прежде чем неохотно и сухо кивнуть ей. Прямой отказ бросил бы вызов авторитету Глеба, если он специально велел ей тренироваться со мной.

    Как только мы оказались лицом к лицу на матах, она приняла устойчивую, уверенную стойку. Ничто в том, как она держалась, не говорило о недостатке опыта.

    Медленно мы кружили друг вокруг друга. Она не сводила с меня глаз, и свирепая решимость в них заставляла меня чувствовать себя неловко.

    Затем она бросилась в атаку.

    Прежде чем я успела среагировать, её нога сильно ударила меня в живот. От неожиданного удара я пошатнулась и отступила назад. Сразу же последовала ещё одна атака, не давая мне шанса восстановить равновесие. Подняв предплечье, я заблокировала удар и ответила быстрым пинком ей в колено. Её нога подкосилась, и она вскрикнула, падая на мат. Почти сразу же она снова пришла в движение.

    Она злобно оскалилась и бросилась на меня с занесённым кулаком.

    Чем бы это ни начиналось, это больше не было спаррингом.

    Судя по тому, как она нападала на меня, казалось, она была полна решимости убить меня.

    Я вовремя увернулась, но её кулак ударил меня в плечо достаточно сильно, чтобы заставить меня поморщиться. Её губы изогнулись в жестокой улыбке.

    Затем она развернулась и нацелила высокий удар ногой мне в голову. Я пригнулась, и сила промахнувшегося удара вывела её из равновесия. Увидев свой шанс, я повернулась, чтобы нанести ей предупреждающий удар локтем, но в самый последний момент она дёрнула головой.

    Удар пришёлся прямо ей в нос.

    Кровь хлынула по её лицу, когда она закричала.

    В этот момент двери тренировочного зала распахнулись.

    «Зоя! Где Зоя?»

    Глеб ворвался внутрь.

    Тотчас же её глаза наполнились слезами.

    «Посмотри, что она сделала, Глеб… – закричала она, держась за окровавленное лицо. – Она заставила меня драться с ней… чтобы причинить боль мне… и нашему ребёнку…»

    На мгновение я не могла пошевелиться.

    Она только что сказала, что у них будет ребёнок?

    Она была беременна?

    И всё же она стояла там, рассказывая бессовестную ложь о том, что произошло.

    «Что, чёрт возьми, ты наделала?» – крикнул Глеб. Его рука сомкнулась на моём горле прежде, чем я успела среагировать.

    Мои ногти царапали его запястье, пока я пыталась оторвать его пальцы, но его хватка лишь усилилась.

    Каждый отчаянный вдох приносил в мои лёгкие едва ли каплю воздуха.

    «Пожалуйста, Глеб…» – взмолилась я.

    Он с силой швырнул меня на землю.

    «Ты больше не приблизишься к ней, Алина, – предупредил он. – Я предупреждаю тебя в последний раз. Она носит моего наследника!» – затем он отвернулся, больше не взглянув на меня, за считанные секунды поднял Зою на руки и вынес её из зала.

    Я осталась на полу и прижала дрожащую руку к своему ушибленному горлу.

    Я провела два года, молясь о ребёнке со своим истинным, но эти молитвы остались без ответа.

    Каким-то образом она зачала его ребёнка за несколько дней.

    Когда мне наконец удалось покинуть тренировочную площадку, меня провожали взгляды стаи. К ночи все будут говорить об этом. Она была беременна наследником Альфы, и один этот факт ставил её гораздо выше меня в их глазах.

    Вся моя жизнь рушилась. Я теряла своего Альфу, своё место в стае, свою роль и уважение, которое когда-то имела.

    Как я добралась до своей комнаты, я не помнила. Едва я упала на кровать, как мой телефон начал настойчиво жужжать.

    «Алина, это я!»

    Звонила Екатерина.

    Впервые за долгое время в моей груди шевельнулось немного тепла при звуке её голоса.

    Сначала последовало извинение, а затем объяснение, что она только что вернулась из экспедиции на хребет Ветров. Несмотря на боль в горле, её радостное возбуждение вызвало у меня улыбку.

    И всё же я не могла найти в себе силы, чтобы плавно перейти к тому, о чём мне нужно было попросить.

    «Мне очень нужна твоя помощь кое в чём, Екатерина».

    Часть меня хотела рассказать ей всё и позволить всему этому выплеснуться наружу. Но если бы я это сделала, она бы сразу приехала, а её прибытие лишь превратило бы ситуацию в ещё больший скандал.

    Последовало недолгое молчание, прежде чем она ответила: «Скажи мне, что тебе нужно».

    «Не могла бы ты устроить мне встречу с Альфой Львом? Мне нужно поговорить с ним как можно скорее».

    В её голосе послышалось удивление.

    «Ты хочешь увидеться с моим братом?»

    «Именно так… пожалуйста, Екатерина».

    У меня перехватило дыхание, пока я ждала её ответа.

    «Дай мне поговорить с ним. Но ты уверена, что не хочешь рассказать мне, что случилось?»

    Её беспокойство глубоко тронуло меня, даже после столь долгой разлуки.

    «Я не могу…»

    «Пожалуйста, береги себя, Алина».

    Затем мы повесили трубку.

    Прижимая телефон к груди, я смотрела в потолок и молилась Богине Луны, чтобы Лев не заставил меня ждать.

    Той ночью я тихо пробралась в лес, чтобы Клара могла побегать. На какое-то время я хотела сбежать от всего и дать своей волчице пространство, необходимое ей, чтобы дышать и восстанавливаться.

    «Теперь ты можешь взять контроль, Клара», – пробормотала я через нашу связь.

    Ответа не последовало.

    «Ты здесь, Клара?»

    Снова не было никакого ответа.

    В моей груди поднялся страх, и я бросилась бежать сквозь деревья.

    «Пожалуйста, ответь мне, Клара! Не отгораживайся от меня! Куда ты ушла?»

    Где-то под паникой я знала, что произошло.

    Предательство нашего истинного сломило её. Узнать, что Зоя носит его ребёнка, оказалось для неё невыносимо.

    Она удалилась в самую глубокую часть моего разума, вне моей досягаемости, и я осталась одна.

    Не осталось ничего, кроме пустоты.

    Ужасная мысль завладела мной, когда я возвращалась в дом стаи.

    Как долго я ещё смогу так выживать?

    Войдя внутрь, я опустилась на пол и крепко свернулась калачиком. Я не могла найти в себе силы даже заплакать.

    Внезапный звонок моего телефона нарушил тишину.

    Не раздумывая, я взяла трубку.

    «Да?»

    «Я поговорила с ним, Алина! – запыхавшись, воскликнула Екатерина. – Альфа Лев встретится с тобой послезавтра. Он приезжает в Лунную стаю, чтобы навестить Альфу Глеба».

    👉 ПРОДОЛЖИТЬ ЧТЕНИЕ

  • Книга Страстное Безумие читать онлайн, Автор: wheat globe

    Книга Страстное Безумие читать онлайн, Автор: wheat globe

    👉 ЧИТАЙТЕ СЕЙЧАС

    Когда к Алине вернулся слух, её ждала сокрушительная правда о предательстве.

    Она отплатила изменщикам звонкими пощёчинами, а затем заняла место сестры в браке по расчёту.

    По слухам, её жених – Виктор – был болезненным, жестоким и совершенно неспособным удовлетворить женщину.

    Однако их брачная ночь вдребезги разбила все предостережения: прижав её к стеклу, он лично опроверг эти слухи. Три дня безудержной страсти доказали, насколько смехотворными были эти сплетни.

    Позже её бывший приполз к ней, униженно умоляя вернуться. Виктор попросил нож, чтобы разобраться с этим «паразитом».

    Все видели в нём чудовище. И только Алина знала, что за его безумием скрывается любовь, пылающая лишь для неё одной.}

    👉 ЧИТАЙТЕ СЕЙЧАС

    Книга Страстное Безумие Глава 1 Я передумала

    «Ты серьёзно привёз свою приёмную сестру домой, Александр? Как думаешь, что сделает Алина, когда узнает?»

    Впервые за год Алина Иванова снова могла ясно слышать. Она стояла у дверей отдельного кабинета в клубе, когда до неё донеслись эти слова. Улыбка исчезла с её лица, и она вдруг не смогла пошевелиться.

    Дарья Васильева вернулась?

    «Если никто из вас ничего не скажет, Алина не узнает, – беззаботно ответил Александр Васильев. – Дарьи не было больше года, и она захотела вернуться домой».

    «Она скучала не по дому. Она скучала по тебе».

    Среди собравшихся внутри раздался понимающий смех.

    «Хватит нести чушь. Дарья – моя сестра».

    «Твоя сестра? Да брось, Александр. Я видел, как она поцеловала тебя чуть раньше, и в этом не было ничего сестринского. Она вела себя скорее как твоя девушка!»

    Александр нахмурился: «Она застала меня врасплох, и всё закончилось прежде, чем я успел её остановить. Дарья ещё молода, поэтому не всегда понимает, где проходят границы. Я не собираюсь раздувать из одного глупого поцелуя серьёзную проблему».

    Затем Александр, казалось, что-то вспомнил, и в его голосе зазвучало предупреждение: «Больше об этом ни слова. Алина скоро приедет, так что следите за тем, что говорите при ней».

    Кто-то откашлялся и спросил серьёзным тоном: «Ты правда собираешься проигнорировать то, что произошло, Александр? Дарья заплатила кому-то, чтобы Алину сбили. Алина едва не погибла, и слух к ней до сих пор не вернулся».

    «Дарье тогда было всего девятнадцать, – холодно ответил Александр. – Она действовала не подумав и совершила одну ошибку, без злого умысла. Она провела за границей целый год и уже понесла наказание. Она больше так не поступит, так почему мы всё ещё говорим об этом?»

    Одну ошибку без злого умысла?

    Алина слушала из коридора и не могла поверить своим ушам. Она не видела в его оправдании никакого смысла.

    Год назад одержимость Дарьи Александром обернулась насилием. Его отказ довёл её до крайности, и она наняла человека, чтобы тот сбил Алину машиной. Та авария лишила её слуха.

    Тогда Александр был в неописуемой ярости. Из-за его наказания Дарья получила такие тяжёлые травмы, что едва не умерла. В конце концов вмешались его родители и отправили её за границу.

    В течение следующего года Александр потратил огромные деньги, привозя специалистов со всех уголков мира, чтобы вернуть Алине слух. Он даже оставил свою карьеру, чтобы быть с ней на протяжении всего восстановления.

    Месяцы лечения принесли ей невыносимую боль и истощение. Всякий раз, когда она чувствовала себя слишком подавленной, чтобы продолжать, на глазах Александра наворачивались слёзы. Он всегда привлекал её к себе и шептал, что хочет смерти Дарьи за то, что та разрушила её жизнь.

    Долгое время она не испытывала ничего, кроме горечи из-за случившегося. И всё же она видела, что Александр готов был ехать куда угодно, лишь бы найти нужных врачей, и что он ни на шаг не отходил от неё во все эти трудные дни и ночи.

    Где-то в глубине души она начала верить, что, несмотря на всё пережитое, она по крайней мере нашла мужчину, который по-настоящему ею дорожит.

    Она и сама не заметила, как её рука потянулась к маленькой бархатной коробочке в кармане. Внутри было спрятано кольцо, которое она тайно заказала для Александра.

    Их свадьба откладывалась раз за разом из-за той бессмысленной трагедии.

    Когда к ней вернулся слух, она поверила, что наконец-то сможет выйти замуж за Александра и начать жизнь, которой так долго ждала. Вместо этого он радушно принял Дарью дома и отмахнулся от всего, что та сделала, как будто прощение должно даваться легко.

    Какая жестокая шутка.

    Пока в её груди оседала обида, в кармане внезапно завибрировал телефон.

    Прошло несколько минут, прежде чем Алина взяла себя в руки и взглянула на экран. Елена Иванова прислала ей ещё одно длинное сообщение. Её мать повторяла ту же просьбу, что и раньше, и умоляла её вернуться в Светоград. Она хотела, чтобы Алина заменила свою сводную сестру Анну Иванову и вышла замуж по договорённости.

    Прошёл всего час с тех пор, как Елена отправила первое сообщение, но это была уже её вторая попытка связаться с Алиной.

    Брак должен был объединить семью Ивановых и семью Смирновых, но Анна каким-то образом сбежала, вместо того чтобы выполнить договорённость.

    В Светограде мало какие семьи могли соперничать со Смирновыми в богатстве или влиянии. Именно Виктора Смирнова выбрали в мужья Анне, и, по слухам, он был настолько безжалостен, что мог погубить любого, кто перейдёт ему дорогу.

    Как только Виктор узнает, что семья Ивановых планирует разорвать помолвку и унизить его, ничто не сможет помешать ему уничтожить их за одну ночь.

    Не видя другого выхода, Елена наконец позвонила Алине и взмолилась: «Алина, мы с Борисом не знаем, что ещё делать. Пожалуйста, вернись и спаси нашу семью. Я умоляю тебя».

    Много лет назад Елена вышла замуж за Бориса Иванова, и Алина вошла в его семью вместе с ней. Ни разу за всё это время мать не умоляла её о помощи.

    Хотя отчим относился к ним довольно хорошо, она понимала, сколько усилий потратила её мать, чтобы заслужить надёжное положение в этом доме. Почти всё внимание её матери на протяжении многих лет уходило на заботу о муже и Анне.

    По этой причине она всегда вела себя именно так, как ожидала Елена, и делала всё возможное, чтобы не создавать проблем.

    Лишь дважды она шла наперекор матери, и оба раза причиной был Александр. В первый раз это случилось много лет назад, когда Алина в одиночестве покинула Светоград, чтобы быть с ним. Во второй раз это произошло сегодня, когда она отказалась занять место Анны на свадьбе, потому что всё ещё планировала выйти замуж за него.

    Вспомнив свой ответ Елене, Алина слабо и горько улыбнулась. Она с гордостью объявила, что к ней вернулся слух и что Александр любит её больше всех на свете. Алина также пообещала, что они скоро поженятся, и уверяла, что он поможет уладить кризис семьи Ивановых.

    Её вера в Александра была абсолютной.

    Боль сжала сердце Алины, когда она закрыла глаза. Её пальцы вцепились в коробочку с кольцом в кармане, пока она изо всех сил пыталась сглотнуть ком в горле и не разрыдаться.

    Правда наконец-то открылась. Вечная преданность, в которую она верила, и любовь, ставшая центром её жизни, были не более чем ложью. Одно болезненное открытие разрушило всю иллюзию.

    Оглядываясь назад, она больше не могла сказать, какие из нежных моментов были искренними. Заботился ли Александр о ней, потому что любил её, потому что им двигало чувство вины, или просто потому, что хотел, чтобы другие верили в его преданность?

    Сделав глубокий вдох, Алина ввела свой ответ, слово за словом: «Мама, я передумала. Я займу место Анны и выйду замуж за Виктора Смирнова».

    Книга Страстное Безумие Глава 2 Она ничего не слышит

    Как только сообщение было отправлено, Алина толкнула дверь отдельного кабинета.

    Все разговоры разом смолкли, и смех тоже оборвался.

    Тусклые лампы заливали комнату туманным светом. Сигаретный дым, алкоголь и тяжёлый парфюм смешались в спёртый запах, наполнивший воздух.

    В комнате находилось несколько элегантно одетых мужчин и женщин. Одни сидели, другие стояли, но все до единого смотрели на вход.

    Алина остановилась на границе света. Длинное платье подчёркивало изящные изгибы её стройного тела, а в мягком свете её кожа казалась почти сияющей.

    Обычно её красивые глаза лучились теплом и энергией. Однако сегодня вечером что-то мрачное скрывало за ними любые эмоции.

    Александр сидел посередине дивана, откуда хорошо просматривался вход. Дым поднимался от зажатой между пальцами сигареты и плыл вдоль резких черт его лица.

    Прежде чем кто-либо успел отреагировать, Александр заметил её и на мгновение запаниковал. Затем он увидел, что её слуховых аппаратов нет, и напряжение его отпустило. Он встал с дивана и направился к ней, говоря на языке жестов: «Малышка, почему ты так долго? Мы все тебя ждали».

    Алину замутило от отвращения.

    Прежде чем она успела ответить, кто-то позади неё громко произнёс: «Ну, похоже, тут отличная вечеринка», – в каждом слове сквозила игривая слащавость, настолько наигранная, что любому стало бы не по себе.

    Все инстинктивно повернулись к дверям, чтобы посмотреть, кто их прервал.

    Дарья стояла в тёплом свете коридора в облегающем красном платье-комбинации. Высокий разрез открывал её бедро почти на всю длину. Волосы свободными волнами спадали ей на плечи, а безупречный макияж и ярко-красная помада завершали её эффектный образ.

    Она прислонилась к дверному косяку и медленно оглядела всех присутствующих. Когда её взгляд остановился на Александре, на её губах появилась загадочная полуулыбка.

    Что-то изменилось в выражении лица Александра. То, что Алина никак не отреагировала, убедило его, что она ничего не слышит, и часть его беспокойства улетучилась. Повернувшись к Дарье, он заговорил тихо: «Зачем ты сюда пришла? Я же сказал тебе оставаться в соседней комнате».

    Каждая нотка напряжения в его голосе отчётливо донеслась до Алины.

    Дарья рассмеялась: «Я не хотела быть так далеко от тебя. Я просто постою у дверей немного. Алина не узнает, что я здесь, пока не обернётся, и она не слышит, о чём мы говорим. Тогда почему ты так нервничаешь?»

    От её слов все в комнате расслабились.

    Кто-то согласно пробормотал: «Чёрт, я совсем забыл, что она нас не слышит. Она меня чуть до смерти не напугала!»

    «Вот именно. На секунду я подумал, что всё сейчас рухнет».

    Вскоре все перестали следить за тем, что говорят при Алине, и в их голосах появились жестокие, насмешливые нотки.

    Алина крепко сжала опущенные руки в кулаки. Её ногти так глубоко впились в ладони, что острую боль стало невозможно игнорировать.

    Каждое слово ранило её. Она их слышала. Абсолютно каждое слово.

    Дарья улыбнулась ещё довольнее и повысила голос: «Ты ведь меня не слышишь, правда, Алина? Та жуткая авария тебя не убила, но хотя бы оставила глухой. Как трагично».

    «Прекрати», – резко оборвал её Александр низким, строгим голосом. Он нервно покосился на Алину, словно боясь, что она может каким-то образом понять, о чём они говорят.

    Его гнев ничуть не смутил Дарью, и её ухмылка лишь стала шире.

    Отойдя от дверей, она вошла в комнату и остановилась прямо за спиной Алины. Она нежно посмотрела на Александра и заговорила так, чтобы её услышали все: «Разве ты только что не волновался, что Алина может узнать о моём возвращении, Александр? Теперь можешь расслабиться. Она ничего не слышит из того, что мы говорим. Я могла бы назвать её сукой прямо при ней, и она всё равно бы не…»

    Не успела Дарья договорить, как Алина обернулась и с силой ударила её по лицу.

    Все звуки в комнате разом стихли. Все присутствующие смотрели на Алину, не веря своим глазам.

    Что только что произошло? Неужели Алина услышала Дарью? Это было невозможно. Она же потеряла слух.

    Книга Страстное Безумие Глава 3 У неё из головы идёт кровь!

    На щеке Дарьи быстро проступил красный след в форме ладони Алины.

    Её глаза расширились от изумления, когда она прижала руку к горящей коже. Прошло несколько секунд, прежде чем она смогла выдавить: «Ты… У тебя правда хватило наглости дать мне пощёчину!»

    Когда Дарья попыталась ударить в ответ, Алина среагировала первой и перехватила её запястье до того, как удар достиг цели. Прежде чем Дарья успела вырваться, Алина снова ударила её по лицу. От силы удара голова Дарьи дёрнулась в сторону, а её тщательно уложенные локоны рассыпались, закрыв часть лица.

    Даже получив два удара, Дарья по-прежнему стояла в оцепенении, словно не в силах осознать, что произошло.

    В отдельном кабинете никто не смел издать ни звука. Все не моргая смотрели на двух женщин.

    Александр пришёл в себя раньше остальных, хотя и не сдвинулся с места. На его лице на мгновение мелькнула тревога.

    Неужели к Алине вернулся слух?

    Беспокойство кольнуло его сердце, и он невольно перевёл взгляд на шкаф с алкоголем.

    Тёплый свет настенных бра отражался в зеркальных дверцах шкафа. По стеклу скользили тени.

    Ну конечно. Алина, должно быть, заметила отражение Дарьи в зеркале.

    Александр облегчённо выдохнул. Он всё ещё чувствовал, что что-то не так, но прежде чем он успел в этом разобраться, Дарья взорвалась и закричала: «Ах ты тварь! Я тебя на куски порву!»

    Целясь ногтями Алине в лицо, Дарья бросилась на неё. Обе женщины сцепились, пытаясь взять верх, и впивались ногтями в руки друг друга.

    Алина реагировала быстрее, и это дало ей преимущество. Она схватила Дарью за волосы и дёрнула так сильно, что та вскрикнула от боли.

    «Хватит! – прорычал Александр, бросаясь между ними. Одной рукой он растащил их в стороны, а затем схватил Алину за запястье. – Прекратите драку. Обе».

    Дарья тут же воспользовалась моментом и снова занесла руку.

    Внутри у Алины всё сжалось от паники, и она вывернула руку, пытаясь вырваться из хватки Александра. Пальцы Александра держали её, как стальные тиски. Как бы сильно она ни сопротивлялась, она не могла освободиться.

    Алина открыла рот и попыталась приказать ему отпустить её, но из её горла вырвался лишь слабый хриплый звук. Вчерашняя высокая температура каким-то образом вернула ей слух, но лишила голоса. Отчаяние заставляло её пытаться снова и снова, но она не могла выдавить из себя ни единого чёткого слова.

    Её безмолвная борьба наконец сбила Александра с толку, и на долю секунды его хватка ослабла.

    В это мгновение замешательства рука Дарьи уже летела к Алине. Алина инстинктивно отдёрнула голову в сторону. Пощёчина не достигла цели, но острые ногти Дарьи всё же царапнули её по щеке, оставив после себя болезненное жжение.

    Вдоль свежих царапин на лице Алины выступила кровь, и Александр замер, увидев это. Затем его охватила ярость. Он отпустил запястье Алины и толкнул Дарью назад: «Дарья, какого чёрта ты творишь?!»

    От внезапного толчка Дарья отшатнулась на несколько шагов и ударилась плечом о стоявший позади шкаф с алкоголем. Раздался громкий грохот. От силы удара шкаф покачнулся. Несколько дорогих импортных бутылок опрокинулись и соскользнули с полок. Алкоголь брызнул во все стороны, прежде чем бутылки со звоном разбились об пол.

    Сквозь суматоху и крики Александр бросился к Дарье и закрыл её своим телом. Несколько бутылок с глухим стуком разбились о спину Александра, а осколки стекла разлетелись по всей комнате.

    Неподалёку Алина едва успела закрыть голову и лицо обеими руками, прежде чем бутылка разбилась о её плечо. Её тут же пронзила острая боль. Не успела она отстраниться, как посыпались новые бутылки.

    Из её горла вырвался лишь слабый стон.

    Один из ударов повалил Алину на пол. Ледяной алкоголь пропитал её одежду, пока на неё сыпался дождь из мелких осколков стекла. Из раны возле виска потекла кровь, смешиваясь с разлитым вокруг спиртным.

    Алина свернулась калачиком, а по одной стороне её тела разлилось онемение. Тяжёлая боль пульсировала в плече, спине и у основания черепа. В ушах звенело так сильно, что испуганные крики вокруг слились в неразборчивый гул.

    «Александр, помоги мне! – закричала Дарья, пока слёзы текли по её щекам. – Нога так сильно болит…»

    Несмотря на боль в спине, Александр быстро отстранился от неё: «Где болит? Покажи, что случилось!»

    «Это лодыжка… Очень больно…» – захныкала Дарья. Со слезами на глазах она указала на рану.

    Несколько осколков стекла порезали её лодыжку, оставив после себя пару тонких кровавых полосок. Раны казались незначительными, но Дарья рыдала так, словно её жизнь была в опасности.

    Неподалёку Алина так и лежала на полу, и у неё то и дело темнело в глазах.

    Она с трудом попыталась протянуть к Александру дрожащую левую руку. Её губы шевельнулись, произнося его имя, но голос не издал ни звука.

    К тому времени Александр уже поднял Дарью на руки и повернулся к выходу.

    «Александр, Алина, кажется, тоже ранена», – крикнул кто-то, указывая на пол.

    На мгновение Александр остановился и оглянулся через плечо.

    Всё ещё прижимаясь к нему, Дарья шмыгнула носом и уткнулась лицом в его шею: «Александр, так больно. А вдруг у меня перелом?»

    Александр нахмурился и отвернулся от Алины: «Кто-нибудь, останьтесь с ней. Если она не сильно ранена, отвезите её домой. Дарью нужно срочно доставить в больницу, она плохо переносит боль».

    Мужчина, который окликнул его, замешкался и, казалось, был готов возразить, но в конце концов ответил: «Ладно».

    Без малейших колебаний Александр поспешил вон из кабинета с Дарьей на руках.

    Позади него друзья обменялись неловкими взглядами. Несколько человек хотели подойти к Алине, но никто, казалось, не решался сделать первый шаг.

    «Алина, ты меня слышишь? Можешь встать?»

    «Чувак, она же глухая. Звать её бесполезно. Кто-нибудь здесь знает язык жестов?»

    «Чёрт, откуда мне его знать?»

    К этому моменту всё вокруг Алины начало расплываться, а голоса звучали отдалённо и неясно. Её окружали шевелящиеся губы, но она уже не могла понять, что ей говорят.

    Кровь продолжала течь со лба и заливать глаза, пока всё не заволокло тёмно-красной пеленой.

    Даже на то, чтобы просто покачать головой, у неё не оставалось сил.

    Она не чувствовала ничего, кроме холода. Озноб, казалось, поднимался откуда-то из самых глубин её тела.

    Вскоре комната закружилась вокруг неё, и все, кто был рядом, превратились в бесформенные тени.

    Затем кто-то закричал: «Боже, у неё из головы идёт кровь! Тут повсюду кровь!»

    Её слух то пропадал, то ненадолго возвращался вновь.

    Тьма сомкнулась вокруг Алины, становясь всё тяжелее с каждой секундой. Вскоре она уже едва могла держать глаза открытыми.

    «Вызовите скорую, немедленно!»

    «Чёрт, почему Александр не отвечает на звонки?»

    👉 ПРОДОЛЖИТЬ ЧТЕНИЕ

  • Книга Тайная Личность читать онлайн, Автор: Glass Ocean

    Книга Тайная Личность читать онлайн, Автор: Glass Ocean

    👉 ЧИТАЙТЕ СЕЙЧАС

    Вынужденный вступить в брак по расчёту с женщиной, слывшей настоящей уродиной, Андрей почти не замечал свою новую жену и редко ночевал дома.

    Вместо этого он стал безнадёжно одержим таинственной красавицей, чьи многочисленные ипостаси лишали окружающих дара речи: она была гениальным врачом, блистательной фигуристкой и чемпионкой подпольных боёв, но всегда бесследно исчезала до рассвета.

    После упорных поисков Андрей докопался до невероятной истины – женщина, в которую он влюбился без памяти, на самом деле была его собственной отвергнутой женой.

    Теперь она решила расторгнуть их брачный договор, и он был готов пойти на всё, лишь бы вернуть её.}

    👉 ЧИТАЙТЕ СЕЙЧАС

    Книга Тайная Личность Глава 1 Мне нужно, чтобы вы здесь расписались

    Первая брачная ночь Авроры Ивановой стала совершенно нелепой.

    Насколько нелепой?

    В этот самый момент адвокат положил перед ней свидетельство о браке и документы на развод. «Госпожа Иванова, мне нужно, чтобы вы здесь расписались».

    Она вышла замуж только сегодня днём, но к вечеру кто-то уже заставлял её подписать документы на развод. Объяснение было простым. Её новоиспечённый муж считал её уродливой.

    Во время знакомства, устроенного их семьями, мужчина, за которого она вышла замуж, увидел её издалека и в гневе ушёл. Они до сих пор даже толком не встретились.

    Брак организовали её приёмный дедушка и его дедушка. Поскольку он не мог пойти против их решения, её муж выбрал их первую брачную ночь, чтобы назначить дату развода.

    Однако он и понятия не имел, что Аврора тайно входила в состав основной исследовательской группы в биоинституте «Туманность». Она руководила группой, создававшей экспериментальную сыворотку для восстановления генов, и использовала себя в качестве подопытной.

    Сыворотка вызвала побочный эффект, из-за которого её кожа стала тусклой, а лицо выглядело опухшим, что испортило её внешность.

    К счастью, эти симптомы были временными. Её организму требовалось тридцать дней, чтобы полностью переработать сыворотку, после чего к ней вернулся бы её обычный облик.

    По неудачному стечению обстоятельств их организованное знакомство произошло именно в этот тридцатидневный период. Аврора планировала рассказать ему правду лично, но он не задержался достаточно долго, чтобы позволить ей объясниться.

    Тем не менее, всё это больше не имело значения. Она согласилась на этот брак только потому, что хотела исполнить последнюю волю своего покойного приёмного дедушки.

    Придя к этому решению, Аврора подписала бумаги.

    «Соглашение о разводе вступит в законную силу через год, – сказал адвокат. – Мой клиент хочет, чтобы вы сказали обеим семьям, что расторжение брака было вашим решением. Он не хочет, чтобы это дело вызвало ещё больше проблем между ним и его дедушкой».

    «Меня это устраивает», – ответила Аврора.

    «Мой клиент также поручил мне передать вам этот особняк и эту банковскую карту в качестве компенсации».

    Адвокат положил на стол эксклюзивную чёрную карту, а свидетельство о браке и подписанное соглашение убрал в свой портфель. Оба документа понадобятся ему, чтобы завершить развод год спустя.

    В Авроре проснулась капля веселья. Она уже была замужем, но даже не взглянула на собственное свидетельство о браке.

    «Мой клиент оставил мне для вас одно последнее сообщение, – продолжил адвокат. – Пока этот брак остаётся в силе, он не хочет, чтобы вы покидали этот особняк. Он также ожидает, что вы будете держать брак в тайне от всех. Если вы нарушите любое из условий, то потеряете и особняк, и карту. Пожалуйста, помните об этом, госпожа Иванова».

    Адвокат закончил передавать своё сообщение и ушёл.

    Аврору охватила ярость. У этого придурка хватило наглости. Неужели он искренне верил, что сможет держать её взаперти? Неужели он ожидал, что она будет тихо следовать каждому правилу, которое он для неё установил?

    Сказав прислуге не беспокоить её, она вернулась в свою спальню. Она приняла душ, переоделась и выскользнула через заднее окно, приземлившись в саду. Затем она, оставаясь вне поля зрения камер наблюдения, перелезла через стену и сбежала.

    Час спустя такси остановилось возле лаунджа «Вершина».

    Аврора вышла в струящемся синем платье, покрытом нежным цветочным принтом. Её длинные, от природы волнистые волосы обрамляли её мягкий и сияющий облик. Люди оборачивались, чтобы посмотреть на неё, когда она проходила мимо, и их восхищение было легко заметить.

    Поскольку она привыкла к вниманию, она не придала этому значения и направилась прямо внутрь. Азалия, её лучшая подруга, ждала встречи с ней в отдельной комнате.

    Когда Аврора вошла в вестибюль через главные двери, с противоположной стороны к ней приблизился мужчина в чёрном костюме.

    Он был высоким, с прямой спиной, а его резкие черты лица и глубоко посаженные глаза придавали ему вид небрежного равнодушия. Несмотря на это, его сильное присутствие оказывало безмолвное давление на всех вокруг. Его личный помощник и несколько телохранителей следовали за ним по пятам. Любой мог с первого взгляда сказать, что он не был обычным человеком.

    Из вежливости Аврора отошла в сторону и позволила группе пройти.

    Однако мужчина внезапно остановился на полушаге. В его глазах мелькнула боль, и его красивое лицо за считанные секунды потеряло все краски.

    Аврора едва успела понять, что происходит, как он упал к её ногам.

    «Господин Смирнов, вы меня слышите?» Помощник и телохранители бросились вперёд, чтобы осмотреть его. Один из них немедленно позвонил в 911.

    По вестибюлю быстро распространилась паника.

    Аврора была врачом, поэтому она не могла просто смотреть, не помогая.

    Одного взгляда ей было достаточно, чтобы понять, что его состояние тяжёлое. Без немедленного лечения он мог не дожить до приезда скорой помощи.

    Аврора быстро опустилась на колени рядом с ним и расстегнула верхние пуговицы его рубашки.

    Помощник в шоке уставился на неё и попытался её остановить. «Что именно вы пытаетесь сделать?!»

    «Я врач!» Аврора говорила со спокойной властностью. Её твёрдый голос не оставлял никому возможности для споров. «Все, отойдите от него! Ему нужно больше воздуха!»

    На мгновение помощник с неуверенностью посмотрел на неё. Затем он медленно отдёрнул руку.

    Телохранители тоже не раздумывая отошли.

    Сначала Аврора проверила пульс мужчины. Определив причину его обморока, она расстегнула рубашку до конца. Она положила обе руки ему на живот и начала нажимать и разминать эту область с ровной и осторожной силой.

    Его живот был твёрдым и чётко очерченным, с восемью крепкими мышцами. Аврора раз за разом проводила по ним своими тонкими и гладкими руками. С точки зрения толпы, эта сцена выглядела слишком интимной.

    Без какого-либо предупреждения Аврора расстегнула ремень мужчины и осторожно спустила его брюки.

    Все в толпе разом ахнули. Кто-то прошипел: «Что, чёрт возьми, она делает? Она что, пытается навлечь на себя смерть? Его боятся больше всех в городе!»

    Помощник выглядел встревоженным. Он крикнул: «Все, немедленно покиньте эту зону!»

    👉 ПРОДОЛЖИТЬ ЧТЕНИЕ

  • Книга Что же между нами? читать онлайн, Автор: Goregrom

    Книга Что же между нами? читать онлайн, Автор: Goregrom

    👉 ЧИТАЙТЕ СЕЙЧАС

    Кристина – жена и мама, которая давно не чувствует себя желанной в собственном браке. Встреча с Димой, другом её мужа, возвращает ей ощущение себя красивой и живой.
    Между ними возникает опасное притяжение, заставляя Кристину выбирать между привычной семейной жизнью и чувствами, которые она уже не может игнорировать.}

    👉 ЧИТАЙТЕ СЕЙЧАС

    Книга Что же между нами? Глава 1 День, который должен был быть особенным

    Утром Кристина проснулась раньше будильника.
    Так бывало всегда, когда ей чего-то очень хотелось.
    Она несколько секунд лежала неподвижно, глядя в потолок, и пыталась понять, который сегодня день. Потом память вернулась сразу – вместе с лёгким волнением, которое она заранее запретила себе называть надеждой.
    Сегодня был её день рождения.
    За окном медленно светало. Комната оставалась серой, почти бесцветной, и только тонкая полоска утреннего света пробивалась между шторами.
    Рядом спал Миша. Высокий, крепко сложенный, с короткими тёмными волосами и привычно спокойным выражением лица даже во сне.
    Он лежал на спине, одной рукой закрыв глаза, и дышал ровно, совершенно спокойно.
    Кристина повернулась к нему.
    Когда-то ей нравилось смотреть, как он спит.
    Когда-то она могла часами лежать рядом, не желая вставать первой. Ей нравилось ощущение его тепла, запах его кожи на подушке, тяжесть его руки, случайно оказавшейся у неё на талии.
    Когда-то от одного его прикосновения внутри становилось тепло.
    Теперь она смотрела на него и думала только об одном:
    Он помнит?
    Она тут же разозлилась на себя за этот вопрос.
    Конечно, помнит.
    Она говорила ему.
    Не один раз.
    Почти месяц назад, смеясь, будто между делом, она сказала:
    – Только, пожалуйста, придумай что-нибудь сам.
    Миша тогда посмотрел на неё с лёгкой улыбкой.
    – А что именно?
    – Вот именно. Не спрашивай.
    Она засмеялась.
    – Я хочу сюрприз.
    Ей не нужны были дорогие подарки.
    Не нужны были украшения, огромные букеты или ресторан, где официанты знали бы её имя.
    Она хотела одного вечера.
    Чтобы Миша сам решил, куда они пойдут.
    Чтобы написал ей днём:
    «Собирайся к семи».
    Чтобы она надела платье и не знала, куда именно они едут.
    Чтобы он открыл перед ней дверь машины и посмотрел так, будто она всё ещё была той самой женщиной, которую однажды он боялся потерять.
    Она хотела почувствовать себя не матерью.
    Не женой.
    Не человеком, который весь день решает бытовые вопросы.
    Просто женщиной.
    Его женщиной.
    Кристина снова посмотрела на Мишу.
    – Ну пожалуйста, – едва слышно сказала она.
    Он не услышал.

    К обеду надежда стала тяжелее.
    Кристина несколько раз брала телефон.
    Ничего.
    Потом снова клала его экраном вниз.
    Потом опять брала.
    Поздравления уже начали приходить.
    Подруги писали длинные сообщения. Родственники звонили. Кто-то прислал смешную открытку.
    Она отвечала всем: «Спасибо. Спасибо большое. Очень приятно.»
    И каждый раз после отправки снова смотрела на экран.
    Она ненавидела это ожидание.
    Особенно потому, что знала: если сейчас сама скажет Мише, что хочет вечером куда-нибудь сходить, он, скорее всего, спросит:
    – А куда?
    И тогда всё исчезнет.
    Весь смысл.
    Потому что ей не хотелось выбирать.
    Она хотела, чтобы выбрали её.

    Когда Миша наконец проснулся, было уже почти два часа дня.
    Кристина услышала, как он прошёл на кухню.
    – Доброе утро, – сказала она.
    – Угу. Доброе.
    Он открыл холодильник.
    Она ждала.
    Секунду.
    Две.
    Пять.
    Миша достал воду.
    Закрыл холодильник.
    И только потом посмотрел на неё.
    – А, точно. С днём рождения.
    Она улыбнулась.
    – Спасибо.
    – Что сегодня делать будем?
    Кристина почувствовала, как внутри что-то едва заметно опускается.
    – Не знаю.
    – Ну тогда вечером можем куда-нибудь сходить.
    Она молчала.
    Куда-нибудь.
    Она отвела взгляд.
    – Хорошо.
    Михаил уже снова смотрел в телефон.
    Кристина стояла напротив него и вдруг почувствовала себя совершенно лишней.
    Не несчастной.
    Не обиженной.
    Именно лишней.
    Как будто она была предметом, который давно стоит в комнате и перестал привлекать внимание.
    Она отвернулась, чтобы Михаил не увидел выражения её лица.
    – Я пойду соберусь.
    – Угу.
    И всё.

    Вечером она долго стояла перед шкафом.
    Доставала вещи.
    Убирала обратно.
    Снова доставала.
    Чёрное платье показалось слишком нарядным.
    Джинсы – слишком обычными.
    Она достала красивое бельё, несколько секунд держала его в руках, а потом положила обратно.
    Ей стало смешно.
    Кристина посмотрела на себя в зеркало.
    Для кого я вообще стараюсь?
    Она всё равно нанесла макияж.
    Подвела глаза.
    Накрутила волосы.
    Надела платье.
    Потом сняла платье и переоделась.
    В конце концов остановилась на простом образе: джинсы и нарядная кофта, которую когда то ей подарила мама.
    Посмотрела на себя ещё раз.
    Она была красивой.
    Это она знала.
    Но почему-то в последнее время знания было недостаточно.
    Красота перестала приносить удовольствие, если рядом не было человека, который хотел её видеть.
    Из кухни донёсся голос:
    – Кристин, ты готова?
    – Да.
    Она вышла.
    Михаил посмотрел на неё мельком, но так ничего и не сказал
    И вдруг она поняла, что больше не ждёт.

    Они действительно поехали куда-то.
    В кафе было шумно. За соседним столиком смеялись люди. Где-то играла музыка. На стенах горели тёплые лампы.
    Миша спрашивал, что она хочет заказать.
    Кристина сказала, что ей всё равно.
    Он выбрал сам.
    И впервые за весь день ей стало почти спокойно.
    Не потому, что вечер оказался хорошим.
    А потому, что ожидание закончилось.
    Она больше ничего не ждала.
    После кафе Миша посмотрел на телефон.
    – Кстати, можно к Диме заехать.
    Кристина подняла глаза.
    – К Диме?
    – Да. Он с Настей сегодня дома. Говорил, чтобы заехали.
    Она несколько секунд молчала.
    Сегодня.
    В её день рождения.
    Вечер, который она почти месяц представляла совсем иначе.
    – Хорошо, – сказала она.
    И сама услышала, насколько равнодушно прозвучал её голос.

    У Димы было тепло и шумно.
    Настя открыла дверь с улыбкой, у неё были длинные светло-каштановые волосы и светло-зелёные глаза.
    – Ну наконец-то! С днём рождения тебя!
    – Спасибо.
    В комнате играла музыка.
    На столе стояли закуски, бутылки, стаканы.
    Дмитрий подошёл чуть позже.
    Он выглядел просто: короткие тёмные волосы, светлое лицо, открытая улыбка и лёгкий, немного насмешливый взгляд.
    – С днём рождения, Кристин.
    Он улыбнулся и протянул ей небольшой букет.
    Кристина на секунду растерялась.
    – Спасибо.
    – Надеюсь, угадал с цветами.
    – Очень красиво.
    Дима задержал на ней взгляд буквально на секунду дольше, чем было необходимо.
    Кристина заметила.
    И сама не поняла, почему заметила именно это.
    Михаил в этот момент уже что-то обсуждал с другом.
    Она отвернулась.
    Не придумывай.
    Дмитрий был другом её мужа.
    Просто другом.
    Не более.
    Она повторила это про себя дважды.
    А потом ещё раз.

    Вечер шёл своим чередом.
    Кто-то рассказывал историю.
    Кто-то смеялся.
    Кто-то наливал чай.
    Мима сидел рядом с Димой и обсуждал какую-то игру.
    Кристина улыбалась, когда нужно.
    Смеялась, когда смеялись остальные.
    Но постепенно ей стало казаться, что она перестаёт присутствовать в собственной жизни.
    Она смотрела на мужа.
    Он был рядом.
    Совсем рядом.
    И всё равно казался невероятно далёким.
    В какой-то момент Кристина поймала взгляд Димы.
    Он смотрел на неё.
    Не бесцеремонно.
    Не вызывающе.
    Просто смотрел.
    Как будто действительно видел её.
    Кристина первой отвела глаза.
    Сердце почему-то ударило сильнее.
    Она почувствовала раздражение.
    На себя.
    На него.
    На Мишу.
    На весь этот вечер.
    Что со мной происходит?
    Она взяла стакан воды.
    Сделала глоток.
    И заставила себя улыбнуться Насте.

    На экране телефона было 23:41.
    Её день почти закончился.
    Кристина посмотрела на Мишу.
    Она всё ещё ждала.
    Совсем немного.
    Может быть, сейчас.
    Может быть, когда они останутся одни.
    Может быть, дома её ждёт какой-нибудь подарок.
    Может быть, он всё-таки приготовил что-то.
    Последняя надежда была настолько маленькой, что почти не ощущалась.
    Но она была.

    Дом встретил их тишиной.
    Кристина сняла обувь.
    Положила сумку.
    Михаил прошёл в комнату.
    – Я спать, – сказал он.
    Она остановилась.
    – Уже?
    – Устал.
    – Хорошо.
    Он подошёл и коротко поцеловал её куда-то в висок.
    Привычно.
    Буднично.
    И ушёл.
    Кристина осталась в коридоре.
    Стояла и смотрела ему вслед.
    Потом медленно сняла серьги.
    Положила их на полку.
    Сняла кольцо.
    Посмотрела на него.
    И почему-то именно в этот момент ей захотелось плакать.
    Не из-за дня рождения.
    Не из-за подарка, которого не было
    Даже не из-за того, что он не сказал нужных слов.
    Она плакала из-за того, что вдруг ясно поняла:
    она давно просила не о празднике.
    Она просила о нём.
    О его внимании.
    О его желании быть рядом.
    О простом ощущении:
    «Я хочу тебя. Я хочу провести этот вечер именно с тобой».
    И Миша не понял.
    Или понял, но не почувствовал необходимости сделать это.
    Она прошла в ванную и закрыла дверь.
    Включила воду.
    Села на край ванны.
    Посмотрела на своё отражение.
    В нём была молодая девушка с длинными тёмными волосами, выразительными карими глазами, наполненными слезами и мягкими, женственными чертами лица.
    Макияж ещё держался.
    Только внутри всё уже расползалось.
    Она провела пальцем под нижним веком и тихо сказала:
    – С днём рождения, Кристина.
    Сама себе.
    И неожиданно усмехнулась сквозь слёзы.
    Ну вот.
    Теперь хотя бы точно никто не забыл.
    Она выключила воду.
    Постояла ещё немного.
    А потом услышала из комнаты голос Миши:
    – Кристин, ты идёшь спать?
    Она закрыла глаза.
    – Сейчас.
    В ту ночь она лежала рядом с ним и не спала.
    Миша дышал спокойно.
    Она смотрела в потолок.
    Где-то далеко проезжали машины.
    На экране телефона было 00:17.
    Её день рождения закончился.
    А вместе с ним закончилась и какая-то маленькая, почти незаметная часть её прежней надежды.
    Она ещё не знала, что именно в такие ночи жизнь начинает менять направление.
    Не громко.
    Без предупреждения.
    Просто однажды человек просыпается и понимает:
    дальше так жить он больше не может.

    Глава 2 После праздника

    Утро после дня рождения оказалось совершенно обычным.
    Наверное, именно это Кристину и удивило больше всего.
    Ничего не изменилось.
    За окном по-прежнему шумели машины. На кухне стояла вчерашняя кружка, которую она так и не помыла. На спинке стула висело платье, в котором она провела свой вечер. На столе лежал букет, подаренный Димой.
    А рядом с ним – ничего.
    Никаких следов праздника.
    Никаких следов того, что вчера был её день.
    Кристина проснулась около девяти и несколько секунд просто лежала, глядя в потолок.
    Миша рядом уже не спал.
    Его половина кровати была пустой.
    Она услышала звук закрывающейся двери и поняла, что он ушёл.
    Она даже не сразу вспомнила, что сына дома нет.
    Мама забрала его ещё вчера утром.
    – Отдай мне его до вечера, – сказала она тогда. – Хоть раз нормально отдохни. У тебя день рождения всё-таки.
    Кристина сначала сопротивлялась.
    – Мам, неудобно.
    – Что неудобно? Я ему бабушка.
    И действительно, неудобного ничего не было.
    Мама сама предложила.
    Она забрала малыша к себе, чтобы Кристина могла провести день с Мишей, не думая о кормлениях, укладываниях, переодеваниях и бесконечных бытовых мелочах.
    Кристина тогда была почти счастлива.
    Ей казалось, что у неё наконец появится целый день только для себя.
    Для них.
    А теперь она лежала в тишине и думала о том, насколько странно устроена жизнь.
    Когда ребёнка нет дома, оказывается, что тишина вовсе не означает свободу.
    Иногда она означает одиночество.

    Она встала, убрала волосы в небрежный хвост и пошла на кухню.
    На столе стояла кружка Миши.
    Она взяла её, налила туда воды и поставила в раковину.
    Потом заметила букет.
    Кристина взяла его в руки.
    Цветы были красивые, её любимые белые пионы.
    Она посмотрела на них несколько секунд.
    Потом поставила обратно.
    Телефон лежал рядом.
    Она открыла переписку с мамой.
    Мама:
    Доброе утро. Заберёшь малыша после обеда?
    Кристина быстро ответила:
    Да, конечно.
    Она посмотрела на часы.
    9:34.
    До обеда было ещё далеко.
    Но ей вдруг стало не по себе от мысли, что ребёнка нет рядом.
    Она привыкла к его звукам.
    К плачу.
    К смеху.
    К тому, как маленькие руки цепляются за одежду.
    Даже к ночным пробуждениям.
    Дом без него казался слишком большим.

    К обеду Кристина уже была у мамы.
    Когда она открыла дверь, сын сразу её узнал.
    Его лицо изменилось ещё до того, как он успел улыбнуться.
    Кристина почувствовала, как внутри всё размягчилось.
    – Ну иди сюда, мой мальчик.
    Она взяла его на руки и прижала к себе.
    Он пах детским кремом и чем-то сладким.
    Кристина закрыла глаза.
    – Соскучилась я по тебе.
    Мама стояла рядом и улыбалась.
    – Вот видишь? А ты переживала.
    – Я не переживала.
    – Конечно.
    Кристина засмеялась.
    На несколько минут всё стало простым.
    Она больше не думала о вчерашнем вечере.
    Не думала о Мише.
    Не думала о том взгляде Димы.
    Не думала о том, почему ей так больно.
    У неё просто был сын.
    И она была нужна ему.
    Этого оказалось достаточно, чтобы снова почувствовать себя собой.

    Дома началась обычная жизнь.
    Переодеть.
    Покормить.
    Помыть бутылочку.
    Постирать испачканную одежду.
    Уложить.
    Подождать, пока заснёт.
    Потом быстро убрать кухню.
    Пока ребёнок спал, Кристина стояла посреди комнаты и смотрела на разбросанные вещи.
    Она устала.
    Но эта усталость была знакомой.
    Понятной.
    Она знала, что с ней делать.
    Гораздо сложнее было разобраться с другой усталостью.
    Той, которая появилась внутри неё задолго до вчерашнего дня.
    Около пяти она посмотрела на часы.
    Миша должен был скоро прийти.
    Кристина почувствовала напряжение в животе.
    Сегодня она хотела поговорить.
    Не ругаться.
    Не предъявлять претензии.
    Не говорить:
    «Ты никогда…»
    И не:
    «Тебе вообще всё равно…»
    Она хотела просто объяснить.
    Хотя сама ещё не до конца понимала, что именно.

    Миша пришёл около семи.
    Дверь открылась.
    – Я дома.
    Кристина была на кухне.
    – Привет.
    – Привет.
    Он снял обувь, прошёл в комнату к сыну.
    – Где мой пацан?
    Ребёнок играл со своими игрушками и смеялся. Увидив отца он радостно пополз к нему.
    Миша улыбнулся.
    – Ну привет.
    Кристина наблюдала за ними из дверного проёма.
    В такие моменты она всегда чувствовала противоречие.
    Она не могла сказать, что Миша был плохим отцом.
    Он любил сына.
    По-своему.
    Просто иногда ей хотелось, чтобы он так же смотрел и на неё.
    Не как на мать своего ребёнка.
    А как на женщину.

    Когда сын снова уснул, они остались на кухне вдвоём.
    Миша ел.
    Кристина сидела напротив.
    Она несколько минут молчала.
    Потом сказала:
    – Миш.
    – М?
    – Можно с тобой поговорить?
    Он поднял глаза.
    – Конечно.
    Но телефон всё ещё лежал рядом с его тарелкой.
    Кристина заметила это.
    И всё равно продолжила.
    – Я вчера хотела тебе кое-что сказать.
    – Про день рождения?
    – Да.
    Миша вздохнул.
    – Я знал, что ты расстроилась.
    – Я не хочу сейчас ругаться.
    – А я и не ругаюсь.
    – Я знаю.
    Она замолчала.
    Собрала мысли.
    – Я просто хочу, чтобы ты понял, почему мне было так неприятно.
    Миша отложил вилку.
    – Ну?
    Кристина посмотрела ему прямо в глаза.
    – Я ведь не хотела чего-то невозможного.
    – Я же поздравил тебя.
    Она чуть улыбнулась.
    Не от радости.
    От боли.
    – Вот именно.
    – Что именно?
    – Ты говоришь так, будто речь идёт о галочке.
    Миша нахмурился.
    – Кристин, я правда не понимаю.
    – Я хотела, чтобы ты сам захотел провести со мной время.
    – Мы же сходили в кафе.
    – После того как я весь день ждала, что ты что-нибудь придумаешь.
    – Ну а что мне надо было придумать?
    Она закрыла глаза на секунду.
    Вот.
    Именно этого она и боялась.
    – Миш, я месяц назад сказала тебе, что хочу, чтобы ты сам что-нибудь организовал.
    – Ну я думал, что мы просто вечером куда-нибудь сходим.
    – А потом ты предложил поехать к Диме.
    – И что?
    Она посмотрела на него.
    – Для тебя правда нет разницы?
    Миша ничего не ответил.
    Кристина почувствовала, что голос начинает дрожать, и заставила себя говорить медленнее.
    – Я не хочу быть человеком, которому нужно объяснять каждое своё желание по пунктам.
    – Я не умею читать мысли.
    – Я не прошу читать мысли.
    Она положила руки на стол.
    – Я прошу замечать меня.
    Миша откинулся на спинку стула.
    Несколько секунд смотрел на неё.
    – Я тебя замечаю.
    – Правда?
    – Конечно.
    – Тогда почему я чувствую себя рядом с тобой невидимой?
    Он не ответил.
    Кристина ждала.
    Секунда.
    Две.
    Пять.
    Тишина стала слишком длинной.
    – Я не знаю, что тебе сказать, – наконец произнёс Миша.
    И это было честно.
    Наверное, впервые за весь разговор.
    Но почему-то от этой честности стало ещё больнее.
    Кристина опустила глаза.
    – Вот и я не знаю, что тебе сказать.
    Она встала.
    Миша посмотрел на неё.
    – Ты куда?
    – К сыну.
    Она прошла в комнату.
    Остановилась у кроватки.
    Посмотрела на спящего ребёнка.
    Маленькое лицо было совершенно спокойным.
    Кристина осторожно поправила одеяло.
    Позади неё стоял Миша.
    Он ничего не говорил.
    Она тоже.
    И вдруг Кристина поняла одну простую вещь.
    Она всё ещё хотела спасти их.
    Но впервые начала сомневаться, достаточно ли одного её желания для этого.
    А где-то на кухне, среди обычных чашек, детских бутылочек и вчерашнего букета, лежал её телефон.
    На экране оставалась открытой переписка.
    Последнее сообщение от Димы было коротким:
    «Надеюсь, вчера тебе всё-таки удалось хорошо провести день. С днём рождения ещё раз.»
    Кристина ещё не знала, почему от этих нескольких слов ей стало одновременно тепло и страшно.
    Она только знала, что не должна была перечитывать их снова.
    Но перечитала.

    Глава 3 Несколько лишних секунд

    Утро началось с плача.
    Кристина открыла глаза ещё до того, как успела окончательно проснуться.
    Несколько секунд она лежала неподвижно, надеясь, что сын снова заснёт.
    Не заснул.
    Она вздохнула, вылезла из-под одеяла и пошла к нему.
    – Иду, мой хороший. Иду.
    На часах было 5:46.
    За окном ещё было темно.
    Кристина взяла сына на руки, прижала к себе и покачала.
    Он постепенно успокоился.
    Она посмотрела на его маленькое лицо и улыбнулась.
    – Ну что ты? Мама здесь.
    Эта фраза вырвалась сама собой.
    Мама здесь.
    Она всегда была здесь.
    Даже когда ей самой хотелось, чтобы кто-нибудь однажды сказал ей то же самое.
    Я здесь.

    Миша продолжал спать.
    Кристина посмотрела на него через плечо.
    Он даже не пошевелился.
    Раньше она злилась на него за это.
    Теперь уже почти нет.
    Злость требовала слишком много сил.
    Она вернулась в комнату с сыном, уложила его рядом с собой и снова закрыла глаза.
    Но заснуть уже не получилось.
    В голове всплыл вчерашний разговор.
    «Я прошу замечать меня.»
    Она вспомнила взгляд Миши.
    Растерянный.
    Уставший.
    Почти чужой.
    Она сама не понимала, что ждала от него после этих слов.
    Извинений?
    Объятий?
    Обещания всё исправить?
    Может быть, чтобы он просто сказал:
    «Я понял.»
    Но он этого не сказал.
    И утром ничего не изменилось.

    ───

    Миша ушёл на работу около восьми.
    – Я вечером, наверное, поздно буду, – сказал он, завязывая шнурки.
    – Хорошо.
    Он посмотрел на неё.
    – Ты всё ещё злишься?
    Кристина стояла у кухни, держа сына на руках.
    – Нет.
    – Точно?
    Она хотела сказать правду.
    Но какая именно была правдой?
    Что она не злится?
    Что ей больно?
    Что она устала?
    Что ей хочется, чтобы он хоть раз сам подошёл и обнял её?
    Что она не хочет снова просить?
    Вместо этого она сказала:
    – Иди, а то опоздаешь.
    Миша кивнул.
    – Ладно.
    Дверь закрылась.
    Кристина осталась одна.
    Она посмотрела на неё ещё несколько секунд.
    Потом повернулась к сыну.
    – Ну вот. Опять мы одни.

    День прошёл как обычно.
    Стирка.
    Посуда.
    Игрушки.
    Кормление.
    Укачивание.
    Телефон.
    Снова ребёнок.
    Иногда Кристина ловила себя на мысли, что за целый день может почти не поговорить ни с одним взрослым человеком.
    Не поговорить по-настоящему.
    Не сказать:
    «Мне страшно.»
    «Мне одиноко.»
    «Мне хочется, чтобы меня обняли.»
    Она могла рассказать подруге, что ребёнок плохо спал.
    Маме – что закончилась смесь.
    Мише – что нужно купить продукты.
    Но самое важное почему-то не произносилось.
    Потому что не было человека, которому хотелось бы это сказать.

    Около четырёх Кристина взяла телефон.
    Сообщение от Димы всё ещё было в переписке.
    Она снова его прочитала.
    «Надеюсь, вчера тебе всё-таки удалось хорошо провести день. С днём рождения ещё раз.»
    Обычная фраза.
    Абсолютно обычная.
    В ней не было ничего такого.
    Она сама это понимала.
    Но почему тогда перечитала её уже третий раз?
    Кристина заблокировала телефон.
    Положила его на стол.
    Через минуту снова взяла.
    Открыла переписку.
    Напечатала:
    «Спасибо. Было нормально.»
    Посмотрела на сообщение.
    Удалять не стала.
    Но и отправлять не захотела.
    Она положила телефон экраном вниз.
    – Господи, Кристина…
    Она произнесла своё имя вслух.
    Будто пыталась вернуть себя в реальность.
    Дима был другом её мужа.
    Мужем другой женщины.
    У него была своя жизнь.
    У неё – своя.
    И между ними не должно было быть ничего.
    Точка.

    Вечером Дима написал сам.
    «Как сын? Не капризничал после возвращения?»
    Кристина замерла.
    Она даже не сразу поняла, почему сердце забилось быстрее.
    Он помнил.
    Он заметил, что ребёнка не было.
    Мелочь.
    Абсолютная мелочь.
    Но почему-то именно она зацепила.
    Она ответила:
    «Нормально. Сегодня весь день на руках.»
    Ответ пришёл почти сразу.
    «Значит, мама опять без рук и без отдыха.»
    Кристина улыбнулась.
    Настоящей улыбкой.
    И тут же перестала улыбаться.
    Она посмотрела на экран.
    Почему мне приятно?
    Дима не сказал ничего особенного.
    Не сделал комплимент.
    Не флиртовал.
    Просто написал несколько слов.
    Но эти слова попали точно туда, где у неё давно было пусто.
    Он заметил её усталость.

    Кристина отложила телефон.
    Пошла на кухню.
    Начала готовить ужин.
    И всё время думала о том, что произошло.
    Она не хотела думать о Диме.
    Поэтому думала о нём ещё больше.
    В этом была какая-то нелепость.
    Она не хотела его внимания.
    Она хотела внимания Миши.
    Но почему тогда чужое внимание оказалось настолько приятным?
    Ответ ей не нравился.

    Около девяти Миша вернулся.
    Усталый.
    Он бросил ключи на тумбу.
    – Привет.
    – Привет.
    – Как день?
    – Нормально.
    Он посмотрел на неё.
    – Сын?
    – Спит.
    Миша прошёл в комнату.
    Кристина продолжила мыть посуду.
    Она ждала.
    Не знала чего именно.
    Но ждала.
    Через несколько минут Миша вернулся.
    – Ты опять посуду моешь?
    – Ага.
    – Оставила бы до завтра.
    – Я не люблю, когда утром грязно.
    – Понятно.
    Он подошёл ближе.
    Кристина почувствовала его присутствие за спиной.
    На секунду ей показалось, что он сейчас обнимет её.
    Она замерла.
    Но Миша просто взял полотенце.
    – Давай я вытру.
    Она посмотрела на него.
    – Хорошо.
    Они молча закончили с посудой.
    Это было почти похоже на совместную жизнь.
    Почти.

    Позже они легли спать.
    Миша повернулся к ней спиной.
    Кристина лежала рядом.
    Она чувствовала тепло его тела.
    Расстояние между ними было меньше метра.
    Но ей казалось, что между ними километры.
    Она закрыла глаза.
    И вдруг вспомнила, как Дима смотрел на неё.
    Всего несколько секунд.
    Ничего больше.
    Она открыла глаза.
    Посмотрела на спину Миши.
    И впервые испугалась не того, что может сделать что-то неправильное.
    Она испугалась другого.
    Что ей начинает нравиться ощущение, что кто-то её замечает.
    Даже если это был не тот человек, от которого она хотела этого больше всего.
    Кристина отвернулась к стене.
    Это ничего не значит.
    Она повторила это про себя.
    Один раз.
    Второй.
    Третий.
    Но где-то глубоко внутри уже знала:
    иногда самые опасные истории начинаются именно с того, что человек говорит себе:
    «Это ничего не значит».

    👉 ПРОДОЛЖИТЬ ЧТЕНИЕ

  • Книга Невеста Заклятого Врага, Автор: Fading Signal

    Книга Невеста Заклятого Врага, Автор: Fading Signal

    👉 ЧИТАЙТЕ СЕЙЧАС

    С тех пор как Евгения вернулась в семью, её так и не приняли как родную дочь.

    В день свадьбы родители предпочли ей приёмную сестру, а жених бросил её на трассе ради своей настоящей любви.

    С разбитым сердцем, но решительная, она сорвала фату и предстала перед его соперником: «Ну же, укради невесту».

    Аркадий встретил её взгляд и ответил: «Почему бы и нет?»

    Их импульсивный брак шокировал всех.

    Позже бывший жених умолял: «Дай мне ещё один шанс».

    Но Аркадий притянул её к себе и сказал холодным голосом: «Слишком поздно. Теперь она моя жена».

    👉 ЧИТАЙТЕ СЕЙЧАС

    Невеста Заклятого Врага Глава 1 Аркадий, ты выйдешь за меня

    «Назар… со мной что-то не так. Грудь так сильно болит. Ты можешь отвезти меня в больницу?»

    Назар Егоров крепче сжал телефон, и голос его стал отстранённым: «Сегодня я не смогу. Я уже сказал Лазарю, чтобы он подъехал. Просто скажи ему, что тебе нужно».

    На другом конце линии Агата Ларионова разрыдалась, и голос её прозвучал тонко и дрожаще: «Я знаю, что ты сегодня женишься. Значит, между нами всё, да? Мы больше не будем разговаривать? Я больше тебя не увижу?»

    Евгения Егорова сидела рядом с Назаром и слышала каждое слово. Пальцы её медленно сжались на ткани свадебного платья.

    Она уже видела эту сцену слишком много раз.

    Стоило Агате позвонить, как она неизменно находила способ увести его, используя одну и ту же отговорку. Неужели день их свадьбы станет исключением?

    Тихие рыдания из трубки заставили Назара поёжиться, и он нервно поправил галстук: «Дело не в этом. Ты всегда значила для меня больше всех. Это не изменится».

    «Мне больше не за что держаться, – голос Агаты звучал надрывно и прерывисто. – Я никогда не хотела бороться с Госпожой Фёдоровой из-за тебя, но теперь кажется, что я теряю и тебя… Мне так больно».

    Он открыл было рот, чтобы ответить, но линия уже отключилась. Беспокойство мгновенно охватило его. Назар зажёг экран телефона, но тут же погасил его снова.

    Евгения наблюдала за его метаниями, и свет в её глазах постепенно угасал.

    Даже если их помолвка была лишь договорённостью, он всё равно оставался единственным человеком, кто проявлял к ней хоть какую-то доброту после её возвращения в Семью Фёдоровых.

    Даже зная, что он продолжает держать Агату рядом, Евгения не могла заставить себя отпустить его. Крохотная толика тепла, которую он ей дарил, была тем, за что она цеплялась, даже когда это причиняло боль.

    «Останови машину. Прямо здесь!»

    Резкий голос Назара вырвал её из мыслей и вернул в реальность.

    В груди у Евгении поселилось тревожное предчувствие. Она повернулась к нему: «Что же такого срочного, что нельзя подождать до конца церемонии?» – спросила девушка, стараясь сохранить спокойный тон.

    На лице Назара мелькнуло раздражение. «Евгения, зачем ты усложняешь? На фирме возникли дела, и мне нужно быть там прямо сейчас».

    Ложь ударила её, словно нож, и сдерживаемое до сих пор раздражение наконец вырвалось наружу: «Ты снова едешь к Агате, верно? Что ты мне говорил раньше? Что в последний раз помогаешь ей!»

    Слова заставили руку Назара, лежавшую у неё на плече, напрячься, и он отвёл взгляд: «Агате плохо. Неужели ты не можешь этого понять?»

    Евгению охватил шок, и она уставилась на него, словно видела впервые: «Ты действительно собираешься бросить собственную свадьбу ради неё и ещё ждёшь, что я буду с этим мириться?»

    Пытаясь сгладить ситуацию, Назар натянуто улыбнулся: «Не надо так. Я потом заглажу вину. Устрою тебе свадьбу ещё пышнее этой, хорошо?»

    От его слов в груди Евгении стало холодно. Она посмотрела прямо на него, и голос её дрогнул, несмотря на попытки сохранить спокойствие: «Все в Спектре уже собрались. Как, по-твоему, я должна стоять там одна и смотреть им в глаза?»

    Раздражение наконец проявилось на лице Назара, и голос его стал холодным: «Зачем ты всё время давишь? Неужели ты хоть раз не можешь подумать о ком-то ещё? У Агаты никого нет, кроме меня. Для неё я – всё. Сейчас она в нестабильном состоянии. Если с ней что-то случится, ты сможешь с этим жить?!»

    На мгновение Евгения замерла. Слова ударили больно, и холод от них проник глубоко в грудь.

    Назар не смягчил взгляда и уставился на неё: «Выходи из машины».

    С переднего сиденья водитель с беспокойством оглянулся: «Господин Егоров, мы на шоссе. Это небезопасно…»

    Не дослушав, Назар резко оборвал его: «Останови. Сейчас же!»

    Водитель напрягся, но послушно сбавил скорость и прижал машину к обочине.

    Когда замок щёлкнул, Назар снова произнёс, уже отстранённо и твёрдо: «Выходи».

    Евгения вскинула подбородок и посмотрела ему в глаза, голос её оставался ровным, несмотря на напряжение: «Если я выйду из этой машины сегодня, между нами больше ничего не будет».

    Она смотрела на него – на человека, который когда-то обещал всегда быть рядом, – а пальцы её крепко сжались в кулаки.

    Это была последняя черта, которую она готова была провести.

    Назар не воспринял её всерьёз, списав на очередной эмоциональный всплеск: «Подожди меня. Как только разберусь с Агатой, я вернусь за тобой».

    На секунду повисла тишина. Евгения ещё раз взглянула на него, потом отвернулась, подобрала подол платья и вышла на обочину.

    Этот последний взгляд заставил что-то внутри Назара дрогнуть, и странное беспокойство шевельнулось – будто она ускользала из его рук.

    Он быстро отогнал эту мысль. Такого не могло случиться.

    Он лучше кого бы то ни было знал её положение. Семья Фёдоровых никогда по-настоящему не заботилась о ней, и кроме него ей не на кого было опереться.

    К тому же связи между Семьёй Фёдоровых и Егоровыми были слишком прочными, чтобы она могла отказаться от брака из-за подобной ссоры.

    Убедив себя в этом, Назар произнёс без колебаний: «Иди».

    В свадебном платье Евгения шла вдоль шоссе, мимо проносились машины, и порывы ветра трепали фату за её спиной.

    На лице её застыла холодная решимость. Она вскинула руку и одним резким движением сорвала фату.

    Издалека показался красный кабриолет «Феррари». Не раздумывая, она подняла руку, останавливая его.

    Машина резко затормозила с визгом шин, и борт слегка задел край её платья.

    Только тогда Евгения разглядела человека за рулём.

    Аркадий Егоров, сводный брат Назара, окинул её взглядом, и в уголках его губ появилась лёгкая усмешка: «Евгения, ты решила покончить с собой прямо в день свадьбы?»

    Евгения встретила его взгляд и, не колеблясь, наклонилась ближе: «Аркадий, ты выйдешь за меня?»

    Невеста Заклятого Врага Глава 2 Тебя нет в списке

    Аркадий на мгновение замер, а затем на его лице расплылась ухмылка: «Сегодня должен быть твой и Назара день. И всё же ты просишь меня жениться на тебе. Скажи, что мне с этого будет?»

    «Разве ты не хочешь помочь мне встряхнуть Семью Егоровых?» – ответила Евгения.

    Прошлое Аркадия и этой семьи никогда не было простым. Люди когда-то называли его мать любовницей Гавриила Егорова, и она уехала из страны, будучи беременной. Она растила его одна, пока ему не исполнилось восемнадцать, а затем решила покончить с собой.

    Только после того, как Аркадий сделал себе имя за границей, Егоровы вернули его. Назар, его сводный брат, никогда не скрывал своего презрения к нему, и напряжённость между ними всегда была очевидной. Даже внутри семьи Аркадий держался особняком.

    В его взгляде появилась лёгкая резкость, когда он изучал её: «Значит, ты пытаешься использовать меня?»

    На губах Евгении появилась лёгкая улыбка: «Я так не думаю. Мы оба получим от этого выгоду».

    Когда он не ответил сразу, она отступила, как будто уже приняла решение: «Если это тебя не интересует, то на этом и закончим».

    Она повернулась, чтобы уйти, но не успела сделать и шага, как Феррари отъехал назад и снова остановился рядом с ней.

    В следующее мгновение Аркадий распахнул дверь, вышел и поднял её на руки.

    Застигнутая врасплох, Евгения потянулась вверх и схватилась за его плечи: «Что ты делаешь?»

    Посмотрев на неё, Аркадий тихо рассмеялся, и в его глазах явно читалось веселье: «Я везу тебя на твою свадьбу. Давай сделаем Егоровым сюрприз».

    Вскоре его ярко-красный «Феррари» остановился у лужайки, где должна была состояться церемония.

    Стоя у входа, охранники с явным неодобрением посмотрели на машину Аркадия: «Аркадий, сегодня свадьба Назара. Тебя нет в списке. Ты не можешь войти».

    На губах парня появилась понимающая улыбка, когда он взглянул на Евгению: «Держись крепче».

    Не раздумывая, Евгения крепче сжала ремень безопасности, и сразу после этого двигатель Феррари взревел.

    Застигнутые врасплох внезапным взрывом звука, охранники, стоявшие на пути, вздрогнули и поспешно отступили в сторону.

    В мгновение ока машина рванула вперёд, как красная молния, направляясь прямо к свадебной декорации.

    Затем раздался громкий грохот, когда свадебная декорация была сбита в сторону.

    Внезапно раздались крики.

    Неожиданная сцена привела гостей в замешательство, и люди вскочили на ноги, все глаза в шоке обратились ко входу.

    С точным контролем «Феррари» резко занесло, и он остановился под углом прямо перед цветочной аркой.

    Как только присутствующие узнали, кто сидит внутри, по залу быстро распространился шёпот.

    «Аркадий сошёл с ума? Что он здесь делает?»

    «Посмотрите на пассажирское сиденье. Разве это не невеста? Почему она с незаконнорожденным сыном Гавриила?»

    Тихий голос прорезал шум поблизости: «Следи за тем, что говоришь. Когда вернулся, он уже наделал достаточно шума. Если он услышит, как ты его так называешь, ты напросишься на неприятности».

    Ванда Егорова, мать Назара, была потрясена внезапным грохотом. Её лицо побледнело, когда она узнала человека за рулём: «Это свадьба Назара. Кто дал тебе право приходить сюда и устраивать сцену?»

    Небрежно прислонившись к двери машины, Евгения подперла подбородок ладонью и с лёгкой улыбкой посмотрела на сцену: «Всё изменилось. Мужчина, за которого я выхожу замуж, теперь Аркадий».

    Её слова повергли весь зал в хаос.

    «Она сошла с ума? Она действительно думает, что может просто поменять жениха и выйти замуж за Аркадия?»

    «Семья Фёдотовых едва признаёт её. Они даже не потрудились появиться сегодня. Вместо этого они празднуют свадьбу своей приёмной дочери. Если бы эта девушка уже не была обещана кому-то другому, Евгения даже не стояла бы здесь».

    «Аркадий никогда не заботился о женщинах. Он, вероятно, привёз её сюда только из сочувствия. Посмотрите на неё, ведёт себя так высокомерно!»

    Голос Ванды резко повысился, когда она указала на Евгению: «Что заставляет тебя думать, что Аркадий когда-нибудь выберет тебя?»

    Обратив внимание на Аркадия, Гавриил заговорил с явным авторитетом: «Это свадьба Назара. Ты высказал свою точку зрения. Достаточно».

    Лениво положив одну руку на дверь машины, Аркадий выглядел совершенно невозмутимым: «Я не вижу ничего плохого в том, что происходит».

    По толпе прокатился шок, за которым последовала волна вздохов.

    То, что сказал Аркадий, было достаточно ясно. Он ничего не отрицал, а это означало, что Евгения не блефовала. Такой человек, как он, действительно собирался жениться на ней.

    Краска сошла с лица Ванды, и её зрение затуманилось: «Гавриил! Он явно делает это, чтобы сорвать свадьбу Назара. Это…»

    Прежде чем она смогла продолжить, Аркадий бросил на неё холодный взгляд, и остальные её слова застряли у неё в горле. Кровь прилила к её лицу, и она замолчала.

    «Достаточно, – сказал Гавриил, прервав её, его тон был тяжёлым, когда он повернулся к Аркадию, – ты должен уйти».

    На губах Аркадия появилась лёгкая улыбка, но в ней не было тепла: «Похоже, работа с компанией “Корона” тебя больше не интересует».

    Этого единственного замечания было достаточно, чтобы подавить гнев Гавриила, оставив его без ответа.

    С момента своего возвращения Аркадий взял под контроль «Егоров Групп» и вывел её на вершину в Спектре, не полагаясь ни на кого.

    Никто в этом кругу не мог позволить себе перечить ему сейчас.

    Гавриил стиснул челюсти, прежде чем снова заговорить: «Раз уж ты уже здесь, то церемония продолжится».

    «Что? – Ванда повернулась к нему в недоумении. – Ты просто позволишь этому случиться?»

    Когда Гавриил избегал её взгляда, её лицо исказилось от гнева. В тот момент, когда она снова посмотрела на Евгению, её взгляд обострился от негодования. Она не могла смириться с тем, что Евгения отказалась покориться своей судьбе и вместо этого решила стоять здесь с Аркадием, выставляя их всех на посмешище.

    «Евгения, даже не думай об этом!» – крикнула ей Ванда.

    Ванда уже поняла, что Назар ушёл, и рассчитывала на обычное послушание Евгении. Она планировала свалить на неё всё, как только та прибудет.

    Чего она никогда не ожидала, так это того, что Евгения будет стоять на своём и обернёт ситуацию против них на глазах у всех.

    Лёгкий наклон головы сопровождал спокойную улыбку Евгении: «Почему бы тебе не позвонить Назару и не спросить его самого? Если он захочет вернуться, он всё ещё может занять место жениха».

    Невеста Заклятого Врага Глава 3 Я пришла сюда не ради тебя

    В голосе Ванды прозвучала резкость, когда она набросилась на Евгению: «Ты, должно быть, уже давно встречаешься с Аркадием за спиной Назара. Вот почему ты так спешишь заменить его Аркадием, не так ли?»

    «Если ты не позвонишь ему, то это сделаю я», – не удостоив Ванду взглядом, Евгения достала телефон и набрала номер Назара.

    Она включила громкую связь, и раздражённый голос Назара разнёсся по затихшему залу, как только соединился вызов.

    «Я уже сказал тебе, что остаюсь с Агатой. Я не женюсь на тебе сегодня. Если ты продолжишь звонить, я заблокирую тебя!»

    Евгения холодно рассмеялась: «Назар, независимо от того, появишься ты или нет, эта свадьба не будет отменена».

    Приняв это за попытку загнать его в угол, Назар ответил насмешливым тоном: «Кто ещё выйдет за тебя замуж, если не я? Иди и найди кого-нибудь другого. Я был бы признателен, если бы ты это сделала».

    Линия оборвалась, и в зале воцарилась странная тишина.

    Ванда, охваченная гневом, с трудом дышала, прежде чем рухнуть на пол.

    Тем временем на лице Евгении расцвела яркая улыбка: «Спасибо всем, что пришли на мою свадьбу с Аркадием».

    Когда её слова затихли, двигатель «Феррари» взревел, сигнализируя об их отъезде.

    Сидя рядом с Аркадием, Евгения повернулась к нему: «Я ценю это. Можешь высадить меня здесь».

    Аркадий продолжал вести машину, крепко держа руль: «Мы ещё не закончили. Осталось кое-что уладить».

    На лице Евгении мелькнуло любопытство, когда она повернулась к нему: «Что ты имеешь в виду?»

    На губах Аркадия появилась лёгкая улыбка, когда он встретился с ней взглядом: «Мы сделаем это официально. Я стану твоим мужем по имени и по документам».

    К тому времени, когда они вышли из ЗАГСа, Евгения стояла с документом в руках, глядя на него так, словно это было нереально. Она действительно вышла за него замуж вот так.

    Прежде чем она успела осознать это, документ выхватили из её пальцев. Евгения подняла на Аркадия глаза.

    Не говоря ни слова, Аркадий убрал документ и повернулся: «Пойдём».

    На лице Евгении появилось замешательство, когда она последовала за ним: «Куда мы идём?»

    Он оглянулся на неё, его тон был спокойным: «Я оказал тебе услугу. Теперь ты вернёшь её».

    Вскоре машина остановилась перед «Золотым шпилем», местом, известным по всему Спектру, где собирались самые богатые люди.

    Евгения вышла из машины и посмотрела на Аркадия, в её глазах читалось удивление: «Я не ожидала, что ты проводишь время в таких местах».

    Аркадий захлопнул дверь и прямо сказал: «У меня здесь были дела. Женитьба на тебе задержала меня».

    «Тогда, полагаю, я должна тебя поблагодарить», – на губах Евгении появилась вежливая улыбка, хотя она не дошла до её глаз.

    На лице Аркадия появилось веселье, когда он посмотрел на неё: «Не стоит».

    Евгения ничего не сказала.

    Он действительно не упускал возможности продвинуть дело дальше.

    Как только они вошли, сотрудники сразу же поприветствовали их, и один мужчина подошёл к Аркадию, чтобы что-то прошептать тихим голосом. Между бровями Аркадия появилась лёгкая складка.

    Он повернулся к Евгении, его тон был ровным: «Это платье не совсем подходит для этого места. Я попрошу кого-нибудь принести тебе сменную одежду».

    «Хорошо», – Евгения слегка кивнула.

    После того как Аркадий ушёл, сотрудник провёл её в казино на первом этаже: «Госпожа Егорова, Господин Егоров попросил меня сообщить вам, что вы можете играть сколько угодно. Любые выигрыши принадлежат вам, а если будут проигрыши, он позаботится о них».

    В казино царила суета, и головы повернулись, как только Евгения вошла, её свадебное платье привлекло всеобщее внимание.

    Ничто из этого не заинтересовало её: «Всё в порядке. Я просто останусь здесь и подожду».

    Она отослала сотрудника, затем повернулась к зоне отдыха, планируя сесть, но прежде чем она успела далеко уйти, кто-то схватил её за запястье.

    На лице Евгении появилось лёгкое нахмуривание, когда она повернулась, чтобы ответить, но слова так и не сорвались с её губ, когда она увидела, кто стоит перед ней.

    На лице Назара читалось раздражение, когда он сказал: «Женя, что ты здесь делаешь?»

    Неподалёку от них несколько голосов заговорили с открытой насмешкой: «Назар,

    похоже, госпожа Фёдотова не смогла остаться в стороне. Она действительно погналась за тобой в свадебном платье, чтобы найти тебя?»

    «Госпожа Фёдотова, Агата плохо себя чувствовала, поэтому Назар привёз её сюда, чтобы она расслабилась. Тебе действительно нужно было следовать за ним сюда?»

    Агата подошла ближе к Назару и мягко улыбнулась Евгении: «Госпожа Фёдотова, появиться здесь в свадебном платье, должно быть, довольно хлопотно. А Назар, тебе следовало сначала убедиться, что о ней позаботились».

    На лбу Назара появилась глубокая складка: «Разве я не говорил тебе вернуться домой? Ничего не изменится, если будешь загонять меня вот так в угол!»

    Ситуация была настолько нелепой, что Евгения чуть не рассмеялась. Он оставил её на обочине дороги, не задумываясь, и пропустил их собственную церемонию, только чтобы привезти Агату сюда, чтобы она расслабилась.

    Только сейчас это полностью дошло до неё. Всё это время она обманывала себя. В его сердце никогда не было места для неё.

    Быстрым движением она вырвала запястье из его хватки: «Я пришла сюда не ради тебя».

    Сергей Жуков презрительно рассмеялся: «Да ладно, Госпожа Фёдотова. Не нужно притворяться. Ты появляешься одетой вот так и ожидаешь, что мы поверим, что ты здесь не ради Назара? Что ещё это может быть, ты пришла сюда, чтобы поиграть в азартные игры?»

    Кто-то вмешался, насмешливо: «Госпожа Фёдотова всегда была такой правильной. Сомневаюсь, что она вообще знает, как это делать».

    «Она всё ещё Фёдотова по имени, но она отбрасывает свою гордость только для того, чтобы погнаться за ним. Это просто позор».

    Агата мягко потянула Назара за руку, её лицо было полно беспокойства: «Это действительно моя вина. Если бы я не заболела, тебе не пришлось бы откладывать свадьбу из-за меня. Теперь я в порядке. Поскольку Госпожа Фёдотова пришла сюда к тебя, тебе следует вернуться с ней».

    Слова Агаты, казалось, что-то подтолкнули в Назаре, и его сдержанность наконец-то лопнула: «Евгения, тебе действительно нужно загонять меня в угол вот так перед всеми? Агата плохо себя чувствует! Теперь тебе стало лучше, когда ты устроила эту сцену? Я уже сказал, что женюсь на тебе. Что изменит один день?»

    Саркастический ответ уже был на губах Евгении, но Сергей заговорил первым.

    Из него вырвался громкий смех: «Она боится, что ты уйдёшь, Назар! Даже её собственная семья не хочет иметь с ней ничего общего. Цепляться за тебя – это единственное, что у неё осталось!»

    «Как только вы поженитесь, тебе, возможно, придётся держать себя под замком, Назар!»

    «Госпожа Фёдотова планирует держать его на поводке? Это было бы что-то с чем-то!»

    Их слова вызвали ещё один раунд смеха вокруг них.

    Агата повернулась к Евгении с мягким выражением лица: «Госпожа Фёдотова, не принимайте это близко к сердцу. Они просто дразнят. В этом нет злого умысла».

    На лице Назара появилось нахмуривание, когда он рявкнул на группу: «Достаточно».

    Не дожидаясь, он схватил Евгению за руку и начал тащить её к выходу: «Я попрошу кого-нибудь отвезти тебя обратно».

    Она тут же сопротивлялась, пытаясь вырваться: «Отпусти меня!»

    Его хватка усилилась, и его голос понизился до предупреждающего тона: «Мы разберёмся с этим после того, как я закончу здесь. Не устраивай ещё большую сцену перед ними».

    Прежде чем они успели двинуться дальше, кто-то встал на их пути.

    Мужчина стоял в строгом костюме, и Назар сразу же узнал в нём человека, связанного с владельцем «Золотого шпиля».

    Его поведение тут же изменилось, и он осторожно сказал: «Господин Колёсников, я прошу прощения, если мы причинили какие-либо неудобства. Я выведу её…»

    Михаил Колёсников не дал ему закончить.

    Вместо этого он повернулся к Евгении и вежливо кивнул: «Вы, должно быть, госпожа Егорова. Мой босс попросил меня проводить вас наверх».

    👉 ПРОДОЛЖИТЬ ЧТЕНИЕ

  • Проклятие или Спасение, Автор: Night Owl.

    Проклятие или Спасение, Автор: Night Owl.

    👉 ЧИТАЙТЕ СЕЙЧАС

    Говорят, Альфа-король Мстислав – чудовище: крупный, жестокий и проклятый. А его постель – смертный приговор, и ни одна женщина не покидала её живой.

    Так почему же он выбрал меня?

    Толстую, никому не нужную омегу. Ту, которую собственная стая выбросила, словно мусор.

    Я должна была умереть после одной ночи с безжалостным Королём. Но вместо этого она меня изменила.

    Теперь я жажду мужчину, который берёт без пощады. Его обжигающие прикосновения, повелительный голос, несокрушимое тело…

    И я продолжаю возвращаться к нему снова и снова.

    Но Мстислав не знает любви, не знает связи.

    Он лишь берёт, овладевает и никогда не остаётся на ночь.

    К его несчастью… теперь я не та слабая, жалкая девчонка, которую выбросили. Я нечто гораздо более опасное – единственная женщина, которая может снять его проклятие… или разрушить его королевство.

    👉 ЧИТАЙТЕ СЕЙЧАС

    Проклятие или Спасение Глава 1 Смертный приговор

    Я всегда знала, что меня ненавидят. Я всегда знала, что меня не любят. Я не нужна.

    Но это…

    Это было нечто совершенно иное.

    Я стояла, сжав кулаки, а отец, мать и сестра смотрели на меня, как на мусор.

    Как на ничтожество. Как будто они говорили о моей жизни, которая ничего не значила.

    «Ты должна быть нам благодарна», – сказал отец, вырвав меня из мыслей.

    Благодарна? Я невольно фыркнула, встретившись с ним взглядом.

    «За что? Почему вы так меня ненавидите?» – прошептала я, чувствуя боль в груди.

    «О, да ладно, не драматизируй. Посмотри на себя. Ты бы сама себя полюбила вообще?» – спросила Рада, а мать хихикнула, словно это было забавно.

    «Вы отправляете меня на смерть и смеётесь над этим?» – спросила я, чувствуя, как в груди закипает гнев.

    «Мы даём тебе искупление за твою жалкую жизнь. Ты не сделала ничего, кроме того, что опозорила нашу семью. Мы делаем только то, что лучше для нашей семьи», – наконец сказала мать, глядя на меня с презрением.

    Ей не нужно было говорить это прямо, но я знала, что не являюсь частью этой семьи.

    «А как же я? Что лучше для меня?» – спросила я, и отец угрожающе шагнул ко мне.

    «Неблагодарная девчонка! Ты должна быть счастлива, что мы оставили тебя в живых. Что даёт тебе право думать, что ты можешь задавать нам вопросы?!» – прогремел отец в гневе, и что-то во мне оборвалось.

    «Я твоя дочь! Я ваша дочь, и вы двадцать два года только и делали, что ненавидели меня. Что я вам сделала?!» – закричала я в гневе и не успела понять, что произошло, как его рука опустилась на моё лицо с сильной пощёчиной.

    «Как ты смеешь повышать на меня голос?!»

    Глаза горели, губы дрожали, но я не позволила слезам упасть. Я не собиралась доставлять им такое удовольствие.

    «Ты смотрела на себя в зеркало? Ты знаешь, как отвратительно и уродливо выглядишь?» – усмехнулся он, а я просто стояла и принимала его оскорбления.

    «И надо было тебе родиться именно в нашей семье. Ты знаешь, как это позорно?! И как будто этого унижения было недостаточно, у тебя нет волка!»

    Сердце сжалось. Глаза горели ещё сильнее, но я скорее умерла бы, чем позволила слезам упасть.

    «Отец, отец», – сказала сестра своим чрезмерно сладким голосом, которым она обманывала всех.

    «Не позволяй ей расстраивать тебя. Она того не стоит», – сказала она, взяв его за руку, и он вздохнул, глядя на неё так, словно вокруг неё вращались луна и звёзды.

    Взгляд, который он никогда не подарит мне. Никогда.

    «Если бы ты была похожа на свою сестру. Рада заставляет нас гордиться. Она не только красива, но и сильна и талантлива, в отличие от тебя», – сказал отец, отвернувшись от Рады. Гордость, которую он испытывал к ней, исчезла, сменившись отвращением, как только его взгляд упал на меня.

    «Тебя отправят во дворец короля вместе с другими омегами, и ты ничего не сможешь с этим поделать».

    «Знаешь, Эвелина, ты должна быть счастлива. Ты умрёшь в постели короля. Это если он не убьёт тебя на месте, потому что Альфа-король ни за что не захочет прикоснуться к такой жалкой неудачнице, как ты».

    «Вы все пожалеете об этом», – сказала я, крепко сжав кулаки, до крови.

    «Что ты собираешься делать? Выползти из могилы и преследовать нас?» – спросила Рада, и все разразились смехом.

    Подумать только, это моя семья. Они никогда по-настоящему не любили меня.

    Отец сказал, что я позорю его семью. У меня не было волка, и я не была такой красивой, как Рада.

    Поэтому в наказание он сделал меня омегой. Представьте себе дочь альфы, пониженную до омеги.

    Я стала невидимой. Ко мне относились как к мусору в моей собственной стае. У меня были разные клички.

    «Толстуха».

    «Уродливая свинья».

    «Жалкая неудачница».

    В какой-то момент я начала им верить.

    «Я не умру, – вдруг сказала я ни с того ни с сего, и они перестали смеяться и все повернулись ко мне, – я выживу».

    В этот момент сестра усмехнулась.

    «О, да ладно, ты не слышала? Ни одна женщина не покидает его постель живой».

    И всё же они предлагали меня ему.

    «Но я выживу», – снова сказала я, и решимость обвилась вокруг моей груди, как цепь.

    «Ты сумасшедшая», – сказала сестра, покачав головой.

    «Вы все пожалеете о том, что сделали со мной. Я заставлю вас заплатить. Обещаю».

    «Прекрати эту драму и иди собирай свой мусор. Ты уезжаешь сегодня вечером с остальными», – сказала мать, словно это было самое естественное, что можно сказать.

    Рада ухмыльнулась, глядя мне прямо в глаза.

    «Ты умрёшь, Эвелина, ты умрёшь».

    Проклятие или Спасение Глава 2 Королевская

    Дверь захлопнулась за моей спиной, поставив жирную точку в моём изгнании.

    Я стояла в коридоре, безучастно глядя на потрескавшийся деревянный пол под ногами. Щека всё ещё пульсировала от отцовской пощёчины, а пальцы слиплись от крови, потому что я слишком сильно сжимала кулаки.

    Но эта боль – ничто по сравнению с тем, что я чувствовала в груди.

    Предательство. Одиночество. Ярость, такая острая, что грозила разорвать меня изнутри.

    Я проглотила крик, застрявший в горле, и на негнущихся ногах пошла в крошечную холодную комнату в задней части дома. Раньше это была кладовка, пока мать не решила, что она идеально подходит для позора семьи. Для меня.

    Я толкнула скрипучую дверь и остановилась на пороге, оглядывая жалкое подобие комнаты, в которую меня низвели. Тонкий матрас на полу. Сломанный комод без одной ножки. Потрескавшееся зеркало.

    Они отняли у меня всё. Моё достоинство. Моё право по рождению. Моё будущее.

    Но они не отняли меня.

    Пока нет.

    Я схватила небольшую тряпичную сумку, которую держала рядом с матрасом. В ней было несколько вещей: одежда, старая книга с потрёпанными и загнутыми уголками.

    Я уложила всё внутрь, не обращая внимания на дрожащие пальцы. Настенные часы отсчитывали каждую секунду, приближая ночь.

    Сегодня меня отправят во дворец Альфы-Короля. С другими омегами. Как скот на бойню.

    Все говорили, что он проклят. Что его коснулась сама смерть. Что его постель – это кладбище сломленных женщин.

    Но какой у меня был выбор?

    Моя грудь поднималась и опускалась в глубоких, прерывистых вдохах, пока я стояла перед потрескавшимся зеркалом. Моё отражение смотрело на меня в ответ, бледное и призрачное. Глаза были красными от слишком многих ночей беззвучных слёз. Губы потрескались, а расцветающий на щеке синяк выделялся, как алая метка.

    И всё же где-то глубоко в этом отражении я видела нечто иное – то, чего не видели они.

    Огонь.

    Я стёрла кровь с ладони и прижала пальцы к стеклу.

    «Ты выживешь, – прошептала я себе. – Ты выживешь, даже если это убьёт тебя».

    ***

    Поездка во дворец проходила в ржавом чёрном фургоне, пахнущем мокрыми собаками и старым металлом. Нас было шестеро, все одеты в одинаковые простые серые платья, неловко обтягивающие наши тела. Мы были жертвами.

    Я узнала нескольких из других стай. Некоторые дрожали от страха. Другие пытались скрыть его за ложной бравадой. А я молчала.

    Я смотрела в окно, наблюдая, как мимо проносятся деревья, а темнеющее небо медленно и жадно поглощает солнце. Чем ближе мы подъезжали к дворцу, тем холоднее становился воздух.

    Говорили, что дворец Альфы-Короля высечен в склоне Чёрных гор. Что солнечный свет никогда не касался его. Что смех никогда не разносился по его стенам. Что он проклят… как и человек, который им правил.

    Я не знала, чего ожидать. Я только была уверена, что ехала туда не умирать.

    Я ехала туда жить.

    К тому времени, как мы прибыли, луна стояла высоко и полная, вися в беззвёздном небе, как безмолвный свидетель. Дворец возвышался перед нами: чёрный камень и зазубренные башни, стены которого обвивал плющ, больше похожий на вены, чем на растения.

    Я вышла из фургона, и у меня перехватило дыхание.

    Слухи не отдали ему должное.

    Он выглядел как крепость, построенная самой смертью.

    У массивных железных ворот стояли стражники, одетые в чёрное. Их глаза безразлично оглядывали нас, пока водитель фургона передавал какие-то бумаги. Список, без сомнения.

    Нас выстроили в ряд, осматривая, как животных на рынке. Один из стражников прошёл вдоль ряда, морща нос, пока осматривал нас.

    Он остановился передо мной.

    «Имя», – рявкнул он.

    «Эвелина», – ответила я ровным голосом.

    Он поднял на меня бровь: «Дочь?»

    Моя челюсть напряглась: «Альфы Григория из стаи Красной Луны».

    Это заставило его замереть: «Дочь Альфы?»

    «Уже нет», – пробормотала я.

    Он снова оглядел меня, и я увидела проблеск чего-то в его глазах – жалости? Любопытства? Это исчезло так же быстро, как появилось.

    «Двигайтесь», – приказал он, указывая на ворота.

    Нас загнали внутрь, как овец.

    Внутри дворца царила жуткая тишина. Каменные стены были холодными на ощупь, коридоры – длинными и узкими. Воздух пах старой золой и чем-то металлическим – возможно, кровью.

    Женщина в обтягивающем чёрном платье с острыми глазами и ещё более резким тоном встретила нас в главном зале.

    «Вы будете молчать, пока к вам не обратятся. Вы не будете говорить о Короле, пока вам не прикажут. Вы не будете смотреть ему в глаза!» – она расхаживала перед нами, как хищница.

    «Если вас позовут, вы пойдёте. Без протеста. Без колебаний. Если вы закричите… никто не придёт!»

    Другая девушка слева от меня всхлипнула, и глаза женщины метнулись к ней. «Не испытывайте милосердия Короля. Его нет!»

    Она полностью повернулась к нам. «Теперь вас отведут в ваши покои. Одну из вас вызовут сегодня ночью!»

    Наступила тишина, пока она расхаживала, глядя на каждую из нас, словно решая, кто подойдёт для сегодняшней бойни.

    Её взгляд наконец остановился на мне.

    Я не вздрогнула.

    Её губы изогнулись в чём-то, что не было улыбкой.

    «Возьмите её первой».

    Проклятие или Спасение Глава 3 Убейте меня, мой Король

    Все они знали о последствиях, но всё равно продолжали приходить. Одни – как жертвы, другие – по собственной воле.

    Но будь то жертва или доброволец, все они встречали одну и ту же участь.

    Смерть.

    Моя постель – смертный приговор. Место, где ни одна женщина не была достаточно сильна, чтобы выжить.

    Это было моё проклятие. Мой демон.

    Я – монстр. Самый могущественный и страшный Альфа-Король из всех, кто когда-либо существовал.

    Милосердие – слово, которое давно умерло в моём мире. Погребённое под криками женщин, думавших, что смогут исцелить меня.

    Я жил с этим проклятием столько, сколько себя помню.

    Я пытался укротить этого зверя – лишить его сил. Но тщетно. Ни одна женщина не смогла выжить или снять моё проклятие.

    Мне присылают десятки женщин от Альф, ищущих моей благосклонности. В надежде, что исцеление придёт из их стаи.

    Некоторые – девственницы, думая, что чистота может стать лекарством. Но это лишь заставляет моего зверя сильнее жаждать плоти. Лишь разжигает голод по их невинности.

    Я умолял Богиню Луны забрать у меня эту муку.

    Я выл в ночь, рвал леса, голыми руками резал бродяг – лишь бы унять огонь, что вспыхивал в крови при каждом прикосновении к женщине.

    Но зверь никогда не бывал удовлетворён.

    Ни плотью.

    Ни кровью.

    Ни даже смертью.

    Мой волк.

    Или то, что от него осталось.

    Он не похож на других волков. Он не слушает логику или верность. Он не защищает меня. Он пожирает.

    И я позволяю ему.

    Потому что если не позволю… он обратится против меня самого.

    Я стою у окна и смотрю на полную луну, словно насмехающуюся надо мной.

    Звук открывающихся дверей опочивальни вывел меня из мыслей, но я не обернулся.

    «Ваше Величество», – донёсся до меня голос моего Беты.

    «Что такое?» – спросил я, всё ещё не поворачиваясь.

    «Женщин на сегодня приготовили», – сказал он, и я невольно усмехнулся.

    Ещё один труп в списке.

    Почему они все такие глупые. Когда же они поймут, что никто из них мне не поможет?

    «Введи их, – сказал я, медленно оборачиваясь к нему. – Мы оба знаем, чем это закончится».

    Он не ответил, потому что знал: это правда, которую ни один из нас не мог отрицать.

    Он почтительно поклонился и исчез за дверью, а я остался ждать. Одежда уже была снята, на мне лишь полотенце, обмотанное вокруг бёдер.

    Через несколько минут он вернулся с женщиной. Короткие каштановые волосы, дрожащая, словно её привели в логово льва. А может, так и было.

    Не сказав больше ни слова, мой Бета Лукьян вышел, дверь за ним закрылась, и звук эхом разнёсся по комнате, словно последний удар барабана перед казнью.

    Женщина держала голову опущенной.

    Сердце её колотилось так быстро. Страх густо висел в воздухе.

    Это было жалко.

    Я шагнул в свет, и женщина вскинула голову, но тут же опустила взгляд, словно только что совершила самую большую ошибку в жизни.

    Не теряя ни секунды, я отпустил полотенце. Послышался вздох.

    А потом случилось неизбежное. Мольбы, крики.

    «Пожалуйста! Пожалуйста! Я не хочу умирать… я не могу… пожалуйста!» – женщина кричала, и звук действовал мне на нервы, заставляя зверя внутри реветь от ярости, пока я сжимал кулаки.

    «Тебя отдали мне», – процедил я, и женщина упала на колени, глаза полны слёз, плечи трясутся, а она всё умоляла сохранить ей жизнь.

    «Пожалуйста… пожалуйста… я правда не хочу умирать!» – продолжала она кричать, продолжала умолять.

    Когти выскочили, и я был в секунде от того, чтобы разорвать её.

    «Лукьян! Забери её отсюда!» – прорычал я, и дверь мгновенно распахнулась, Лукьян вбежал и потащил женщину за собой, пока та продолжала кричать и молить.

    Пока дверь снова не закрылась, а её крики ещё эхом разносились за ней.

    Я подхватил полотенце с пола, обмотал бёдра, грудь тяжело вздымалась от неконтролируемой ярости, зверь внутри рвался наружу.

    Я прижался лбом к стене, тяжело дыша, когда услышал звук открывающейся двери.

    «Лукьян, хватит…»

    «Я могу помочь тебе, мой Король», – мягкий, соблазнительный голос достиг моих ушей, и я резко обернулся, встретившись взглядом с зеленоглазой девушкой с белокурыми волосами.

    В глазах её читалась уверенность. Но я уже не раз видел такой взгляд и помнил, чем всё заканчивалось.

    «Я слышала, как кричала та неудачница. Я не такая, как она», – прошептала она, и роба, прикрывавшая тело, упала на пол. Я не смог сдержаться. Это пробудило что-то внутри при виде её совершенно обнажённой.

    Член мгновенно напрягся, зверь взревел от голода.

    Грудь у неё была как раз нужного размера, живот плоский. Выбрито начисто, и от вида этого у меня слюнки потекли.

    Она медленно приближалась, покачивая бёдрами, остановилась передо мной, провела руками по моей груди и прошептала:

    «Позволь мне показать тебе, что такое настоящая женщина», – её рука потянулась к полотенцу, но я перехватил запястье.

    «Ты не боишься умереть?» – спросил я холодно, глядя в глаза, полные уверенности и отваги.

    Либо она глупа, либо ищет смерти.

    «Нет. Я не умру. Я та женщина, которая положит этому конец», – прошептала она, целуя мне грудь, и я застонал.

    «Позволь мне», – прошептала она, наконец стянув полотенце, и оно упало.

    Тело горело, кровь, казалось, вся хлынула вниз.

    Она продолжала целовать грудь, рука скользнула ниже, обхватила член – и замерла, глаза округлились.

    «Ты… ты такой огромный! Как это вообще войдёт?!» – выдохнула она, быстро отступила, глаза закатились, и она рухнула без сознания на пол.

    Я рыкнул, отвернувшись от женщины, потому что вдруг увидел лишь красное.

    «Лукьян!» – голос мой прогремел, двери распахнулись, Люсьен вбежал.

    «Ваше Величество?»

    «Впустите ещё одну женщину в мою комнату – и она не доберётся до постели живой».

    👉 ПРОДОЛЖИТЬ ЧТЕНИЕ

  • Любовь Пришла Слишком Поздно, Автор: MoboReader

    Любовь Пришла Слишком Поздно, Автор: MoboReader

    👉 ЧИТАЙТЕ СЕЙЧАС

    Десять лет дружбы и три года брака закончились предательством мужа и равнодушием братьев. Когда у Розы диагностировали рак желудка средней стадии, она увидела истинное лицо всех окружающих.

    Она бросила всё, превратившись из незаметной офисной работницы в ведущую фигуру в мире технологий.

    Она перехитрила мужа, заставив его подписать документы о разводе.

    А когда они встретились снова, он умолял: «Я был неправ… Вернись ко мне. Я бы отдал тебе свой желудок, если бы мог».

    Её когда-то высокомерные братья тоже умоляли, но она ничего не чувствовала. В конце концов, любовь, которая пришла слишком поздно, теперь ничего для неё не значила – ей просто стало всё равно.

    Пока они стояли в отчаянии, вперёд вышел мужчина и обнял её: «Зачем тратить на них время? Посмотри лучше на меня».

    👉 ЧИТАЙТЕ СЕЙЧАС

    Любовь Пришла Слишком Поздно Глава 1 Диагноз – рак

    «Госпожа Гаврилова, результаты повторного обследования готовы. Диагноз подтвердился – рак желудка второй стадии. Вы уверены, что не хотите сообщить родным?»

    «Спасибо за беспокойство, но в этом нет необходимости».

    Как только Роза вышла за двери больницы, её обдало жаром.

    Она осторожно убрала заключение о повторном обследовании в сумку, хотя с её лица сошли все краски.

    За три года брака с Андреем Самойловым всё уже рухнуло. Он предал её, а теперь на неё обрушилась ещё и эта болезнь.

    Жизнь полностью загнала её в угол.

    Страх смерти всегда жил в сердце Розы. Но после боли, причинённой мужчиной, который так и не сохранил ей верность, её мысли обрели странную ясность.

    Раз уж удержать его оказалось невозможно, отпустить его казалось единственным выходом.

    Потратив несколько дней на подготовку, Роза наконец отправилась в офис.

    Она вернулась к своему столу, собрала стопку бумаг и поднялась в кабинет на семнадцатом этаже.

    Оказавшись перед кабинетом, она постучала в дверь.

    «Войдите».

    Без колебаний Роза повернула ручку и вошла внутрь.

    «Что вам нужно?»

    Андрей поднял голову, и его тёмные глаза остановились на ней с ничего не выражающим взглядом.

    У него были резкие черты лица, а во всём его облике чувствовалась спокойная властность. Годы, проведённые в мире бизнеса, стёрли последние следы его юности, оставив после себя сдержанного и властного мужчину.

    Сохраняя ровный тон, Роза протянула ему документы и произнесла: «Это результаты медосмотра с прошлой недели. Их прислали из больницы, нужна ваша подпись».

    Она положила бумаги перед ним, затем щёлкнула ручкой и протянула ему.

    С явным раздражением Андрей прижал пальцы ко лбу. Он даже не потрудился прочитать документы, прежде чем их подписать.

    «Больше не приносите мне такие бесполезные бумаги».

    «Поняла», – послушным голосом ответила Роза, собирая бумаги.

    Когда она направилась к двери, её взгляд зацепился за что-то под широким столом. Полоска белой ткани выглядывала ровно настолько, чтобы её можно было заметить.

    Эта юбка показалась ей знакомой. Она принадлежала её сводной сестре, Эмме Гавриловой.

    Не поднимая головы, Роза скрыла острый блеск в глазах и вышла, словно ничего не произошло.

    Через несколько секунд из-за двери донёсся тихий щелчок запираемого замка.

    Даже подождать не могли?

    Что-то тяжёлое осело глубоко в груди. Казалось, будто её затянуло под тёмную воду, не оставив возможности дышать.

    Опустив взгляд, Роза вытащила два последних листа из стопки, которую несла.

    Если бы Андрей бросил хотя бы беглый взгляд, он бы понял, что в этих бумагах не только её диагноз – рак желудка второй стадии. На последнем листе было кое-что совсем другое.

    Это было их соглашение о разводе.

    Роза знала Андрея с пяти лет. В тот же год вскрылась измена её отца, и мать решила расторгнуть брак.

    Оба её брата остались с отцом, а она ушла с матерью.

    Вскоре после этого её отец снова женился – на той женщине, и она переехала к ним вместе со своей дочерью, Эммой.

    Жизнь занесла Розу с матерью в другое место, и именно там она встретила Андрея, мальчика, жившего по соседству.

    Они выросли вместе. Однажды он подрался за неё и в итоге сломал три ребра.

    Раньше обычная простуда заставляла его до смерти за неё волноваться.

    А его Фейсбук был заполнен её фотографиями.

    Именно он клялся, что будет рядом с ней всегда. Теперь же он стал тем, кто первым нарушил эту клятву.

    Любовь Пришла Слишком Поздно Глава 2 Обратный отсчёт

    Вернувшись на своё рабочее место, Роза отложила документы в сторону, взяла телефон и сфотографировала соглашение о разводе.

    Она отправила снимок Евгении Самойловой, матери Андрея.

    На следующий день после того, как ей поставили диагноз, Роза уже встречалась с Евгенией, чтобы обсудить расторжение брака.

    Евгения давно хотела, чтобы Андрей освободился от этих отношений и наконец женился на наследнице семьи Гавриловых, заручившись поддержкой влиятельной семьи.

    Теперь, когда Роза была неизлечимо больна и её дни были сочтены, Евгения ещё сильнее жаждала убрать её из семьи Самойловых.

    Она сделала чёткое предложение. Если Роза сможет заставить Андрея подписать документы, то в качестве компенсации ей выплатят тридцать миллионов.

    Ответ пришёл почти сразу. «Понятно».

    После этого Роза убрала в сумку и медицинское заключение, и документы о разводе. Затем она открыла ящик стола и достала заявление об увольнении, которое приготовила два дня назад.

    Выбор уже был сделан, так что не было причин медлить. Нужно было всё сделать как следует.

    Держа в руках заявление и пакет заполненных документов, она направилась в кабинет финансового директора.

    Финансовый директор Захар был мужчиной средних лет в очках, с виду спокойный и интеллигентный.

    Как только Захар увидел документ, который она ему протянула, его лицо изменилось, и на нём тут же отразилось беспокойство.

    «Госпожа Гаврилова, вы увольняетесь?»

    За все эти годы Роза стала человеком, на которого он полагался больше всего. Её присутствие обеспечивало Захару стабильность на его должности.

    Когда Роза уйдёт, ни в чём больше не будет уверенности.

    Роза слегка кивнула. «Да». Спасибо вам за всё, что вы для меня сделали.

    Поскольку их брак никогда не афишировался, почти никто не знал, что Роза – жена Андрея.

    Захар наклонился вперёд и легонько коснулся её рукава. «Если дело в зарплате, я могу поговорить с руководством. Повышение и продвижение по службе вполне достижимы».

    На её губах появилась лёгкая улыбка. «Дело не в этом».

    «Вы и вправду решились на это?»

    «Да».

    Раз уж она решила уйти от Андрея, оставаться в его компании больше не имело смысла.

    Уверенность в её голосе была такова, что Захару нечего было на это ответить.

    Тихо вздохнув, он взял ручку и подписал заявление.

    Отложив его, Захар снова поднял на неё глаза. «Какую причину увольнения мне указать?»

    Роза встретилась с ним взглядом и твёрдо произнесла: «По состоянию здоровья. Работа может подождать. Жизнь – нет».

    На его лице отразилось удивление, и он не стал больше расспрашивать.

    И увольнение, и развод займут один месяц.

    Когда это время пройдёт, она наконец-то станет свободной.

    В тот вечер Роза вернулась домой. Она подошла к календарю, который купила днём ранее, оторвала первую страницу, скомкала её в руке и выбросила.

    На новой странице ярким красным цветом было выделено 1 июля. К 1 августа, через месяц, она навсегда покинет этот дом.

    Лариса, домработница, подошла с тарелкой фруктов. Её взгляд упал на календарь, лежавший на столе. «Госпожа, зачем вы его купили? Он выглядит… старомодным».

    На лице Розы появилась слабая улыбка. «Так проще. Я хочу видеть, как проходят дни. Скоро мой день рождения, так что это поможет мне вести счёт».

    Лариса выглядела озадаченной.

    Телефон мог бы сделать то же самое.

    Сейчас таким почти никто не пользуется.

    Лариса сдержала вопросы, вертевшиеся у неё на языке. Она поставила фрукты на стол, а затем тихо направилась обратно на кухню.

    Уже почти войдя в кухню, она остановилась в дверях. «Госпожа, я чуть не забыла. Я звонила господину Самойлову ранее. Он сказал, что сегодня вечером у него деловой ужин, и он не вернётся».

    Роза взяла виноградину и съела её. «Хорошо, поняла».

    Такой ответ застал Ларису врасплох.

    В прошлом подобные новости вывели бы Розу из себя. Она бы звонила ему снова и снова, пытаясь выяснить, где он.

    Ничто не ускользало от её внимания. Ей нужно было знать каждую деталь.

    Был даже случай, когда она тайно установила программу для отслеживания на телефон Андрея.

    Позже, по неизвестным причинам, Роза оказалась в реанимации после того, как вскрыла себе вены.

    Теперь же она оставалась совершенно спокойной, не задавая вопросов и никак не реагируя.

    Это спокойствие казалось неправильным.

    Тишину нарушил звонок, и телефон на кофейном столике засветился. Роза взглянула на экран. Звонил Степан, её двоюродный брат.

    Роза взяла трубку, и раздался его осторожный, размеренный голос: «Привет, Роза. Ты уже закончила с работой? Я не вовремя?»

    Взгляд Розы упал на нарезанное яблоко в её руке. «Я свободна. Только что вернулась домой. Что-то случилось?»

    Последовала короткая пауза, прежде чем Степан продолжил: «Меня только что повысили, и зарплату тоже подняли. Мама с папой сегодня вспоминали о тебе. Они хотят, чтобы ты приехала к нам на ужин».

    Роза не колебалась. «Хорошо, я приеду».

    «Я за тобой заеду», – сказал Степан.

    Когда звонок закончился, Роза встала и пошла переодеваться.

    Перед уходом она сказала Ларисе, что не будет ужинать дома, и вышла из виллы.

    Лариса осталась стоять на месте, провожая её взглядом, но свои мысли оставила при себе.

    Она всё ещё верила, что Роза не отпустила Андрея. Такая, как она, не будет долго молчать.

    Что-то должно было случиться.

    Пока она шла,

    Роза взглянула на сообщение, которое Степан только что прислал в ВотсАпп.

    У него в машине закончился бензин, и она заглохла. Он попросил её немного подождать.

    Роза коротко ответила: «Окей».

    Степан был на три года старше неё. В свои двадцать семь он всё ещё не был женат, что постоянно беспокоило его родителей.

    Каждый раз, когда заходила речь о женитьбе, он отмахивался и отказывался воспринимать это всерьёз.

    Роза не поддерживала связь с большинством членов семьи Гавриловых, но с семьёй своего дяди, Алана Гаврилова, всё было иначе. Поскольку у них никогда не было дочери, они всегда относились к ней как к родной.

    В прошлом, когда мать Розы после развода осталась ни с чем, именно семья Алана пришла им на помощь.

    Для Розы и её матери они были самой близкой семьёй.

    Пройдя через главные ворота жилого комплекса, Роза подождала несколько минут, прежде чем её телефон снова зазвонил.

    «Роза, сейчас ужасные пробки. У меня тут рядом есть друг, так что я попросил его заехать за тобой», – сказал Степан.

    Не успел он договорить, как прямо перед ней остановился чёрный «Бентли». Водитель опустил стекло, и она увидела лицо, которого не видела много лет.

    Всё ещё держа телефон в руке, Роза помедлила, прежде чем ответить: «Кажется… он уже здесь».

    Это был мужчина с чёткими чертами лица, одетый в чёрную рубашку с закатанными рукавами, обнажавшими его предплечья.

    Константин посмотрел на неё, и его мысли перенеслись на пять лет назад.

    В то время Роза постоянно ходила за ним по пятам со своими книгами, звала его по имени и просила что-нибудь объяснить.

    Время изменило её. Той прежней её больше не было, на смену ей пришла более сдержанная девушка.

    Сейчас Роза стояла в облегающем лавандовом платье, её волосы были собраны в высокий хвост. В её глазах читалось беспокойство, и она заметно похудела.

    Взгляд Константина стал глубже, когда он посмотрел на неё. «Садись».

    👉 ПРОДОЛЖИТЬ ЧТЕНИЕ