Tag: Альфа

👉 ЧИТАЙТЕ СЕЙЧАС

И без того было паршиво, что мой истинный, Егор, бросил меня в новогоднем круизе мечты, а видеть, как он целуется взасос с Вероникой – сущий ад.

И тут появляется Лев – самоуверенный, чертовски горячий альфа-хоккеист, который заявляет, что я его истинная пара.

Но ему не нужна любовь – он жаждет мести и предлагает фиктивные отношения, чтобы взбесить Егора.

И вот теперь я застряла в одном номере-люкс с парнем, у которого и своих секретов хватает.

Новый год на роскошном лайнере должны были стать сказкой… а не этим страстным, хаотичным бардаком. Что могло пойти не так?

👉 ЧИТАЙТЕ СЕЙЧАС

Книга Ненастоящие Отношения Глава 1 Разбитое сердце

От лица Арины:

Это просто охренеть как красиво! Я кружилась посреди люкса, который Егор забронировал для нас. Роскошный ковёр, бархатные шторы, сверкающие люстры – всё это словно сошло со страниц журнала.

Ежегодный новогодний круиз, организованный моей школой, Академией «Полумесяц», – это было всё, о чём я когда-либо мечтала, но даже не думала, что это когда-нибудь случится со мной.

Я, Арина Белкина, стою здесь, на этом чёртовом круизном лайнере? Быть того не может. Я была восемнадцатилетней жалкой Омегой, выживающей в мире, которому на меня было абсолютно плевать. Но сегодня? Сегодня я была не пустым местом.

Нет. Сегодня я была истинной парой Альфы Егора. Моего Егора, будущего Альфы стаи Полной Луны, моего личного рыцаря в сияющих доспехах.

Должно быть, Лунная Богиня наконец-то перестала меня игнорировать.

«Арина, шевели задницей! Мы так пропустим приветственную вечеринку», – голос Мии вырвал меня из раздумий. Она ворвалась внутрь, её непокорные медные кудри подпрыгивали, а сама она выглядела как огненная буря в своём изумрудно-зелёном платье. Прямо за ней шла Лилия, полная её противоположность: мягкие светлые волосы, застенчивая улыбка, простое голубое платье, в котором она выглядела потрясающе.

Они были моими лучшими подругами… единственными во всей этой чёртовой стае, кто относился ко мне как к нормальному человеку, а не как к куску дерьма.

«Вау, – голубые глаза Лилии расширились, когда она осмотрела люкс. – Ваша с Альфой Егором комната намного красивее нашей».

«Это потому, что Егор хотел, чтобы я получила всё самое лучшее», – пропищала я, едва ли не подпрыгивая на носочках.

Мия театрально изобразила рвотный позыв: «Фу, ты говоришь так, будто снимаешься в какой-то кринжовой романтической комедии. Прекрати, пока меня не стошнило».

«Заткнись, Мия», – огрызнулась я, усмехаясь.

Она плюхнулась на кровать так, словно она тут, чёрт возьми, хозяйка: «Слушай, я только к тому, что Альфе Егору лучше бы сегодня постараться. Ты целую вечность ждала, когда он перестанет тебя прятать. Если он выкинет какой-нибудь фокус, я набью морду этому горе-Альфе».

«Мия! – Лилия возмущённо ахнула. – Будь добрее! Для Арины это важный вечер».

«Я и так добрая, – пожала плечами Мия. – Просто констатирую факты. Альфа Егор тянет резину уже несколько месяцев. И я не знаю, насколько могу ему доверять».

«Хватит, – вздохнула я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Он обещал мне, ясно? Он сказал, что сегодня расскажет всем. Это наконец-то произойдёт».

Мия приподняла бровь, словно собираясь поспорить, но Лилия схватила её за руку: «Не надо, Мия. Дай Арине насладиться вечером».

Мия закатила глаза, но прикусила язык. Я повернулась обратно к зеркалу, взбивая свои длинные чёрные волосы и поправляя платье в цветочек. В нём не было ничего особенного – просто самая красивая вещь из тех, что у меня были. Егор знал, что мне плевать на кричащие наряды, и к тому же он уже оплатил этот круиз для меня и моих подруг. Этого было более чем достаточно.

***

Банкетный зал выглядел так, словно сошёл с киноэкрана. Новогодние гирлянды сверкали со всех сторон. В воздухе пахло корицей и хвоей. И все были одеты просто сногсшибательно.

Буквально все. Это были элитные детки из всех лучших академий оборотней. Будущие Альфы и Беты, идеально одетые и с раздражающе идеальной жизнью.

Я, Мия и Лилия? Нам здесь было не место.

«Может, нам стоило остаться в люксе», – пробормотала Лилия, и её широко раскрытые глаза забегали по залу.

«Нет, – твёрдо сказала Мия. – Мы здесь, так что берём от этого вечера всё. Выше нос, дамы. Не позволяйте этим высокомерным мудакам заставить вас чувствовать себя ничтожествами».

Лилия нерешительно кивнула. И я попыталась сделать то же самое. Но этот шёпот, пристальные и осуждающие взгляды… это, блядь, было уже чересчур.

«Я пойду найду Егора, – быстро бросила я. – Возьмите себе выпить. Потом вас найду».

«Удачи», – сказала Лилия, и от её мягкой улыбки я почувствовала себя немного смелее.

«У тебя всё получится, будущая Луна», – добавила Мия с ухмылкой, но я видела, что она говорит это искренне.

Будущая Луна. От этих слов сердце у меня подпрыгнуло.

Я бродила по залу, высматривая Егора в толпе. Моя волчица нервно ворочалась, а на задворках сознания скреблось чувство, будто что-то не так. Я попыталась отмахнуться от этого. Егор был где-то здесь, наверное, ждал меня.

Через несколько минут я заметила его товарищей по хоккейной команде, которые расслабленно стояли в углу и над чем-то смеялись… Я с облегчением подошла к ним.

«Привет, ребята. Вы не видели Егора?» – я выдавила неловкую улыбку.

Смех стих. То, как они смотрели на меня… Словно я какое-то чёртово дерьмо у них на подошвах. От этого по коже побежали мурашки.

«Почему бы тебе не посмотреть вон там?» – один из них кивнул в сторону тёмного угла зала.

Остальные захихикали. Все, кроме одного. Альфа Лев из стаи Теневого Клыка.

Он стоял, прислонившись к стене и скрестив руки на груди. Его пронзительные серые глаза были устремлены на меня, и по ним ничего нельзя было прочесть. Лев Русанов, капитан хоккейной команды. Известный плейбой и заклятый враг Егора. Он не смеялся и не улыбался… просто смотрел на меня так, словно знал что-то, чего не знала я.

Моя волчица, Вьюга, неуютно поёжилась под его взглядом. Но я проигнорировала её.

«Спасибо», – я через силу улыбнулась, поворачиваясь к углу.

Я пробиралась сквозь толпу, и у меня внутри всё внезапно скрутилось в тугой узел.

А затем я увидела его. Егора. Мой Егор… его руки лежали на Веронике, главной чирлидерше Академии, самой популярной девчонке в школе и моём личном кошмаре. Одна рука сжимала её задницу… мяла её, другая ласкала её грудь, пока он целовал её так, словно она нужна ему как воздух.

Моё сердце, блядь, разорвалось на куски.

Книга Ненастоящие Отношения Глава 2 Истинный

От лица Арины:

У меня всё оборвалось внутри. Те же самые блядские руки, что обнимали меня прошлой ночью, те же самые чёртовы губы, что шептали «я люблю тебя» и целовали меня так, словно я была его миром, теперь вовсю ласкали лицо Вероники.

«Егор, как ты мог?» – выдавила я, и мою грудь разрывало от боли, такой острой, что перехватывало дыхание.

Он замер, отстраняясь ровно настолько, чтобы встретиться со мной взглядом. На долю секунды я заметила в его глазах проблеск вины. А затем он ухмыльнулся.

Ухмыльнулся!

«Арина, – беспечно сказал он, словно его только что не поймали с поличным. – Что ты здесь делаешь? Уходи».

Моя волчица глухо зарычала в моём сознании, её гнев и разбитое сердце сплетались с моими: «Он солгал, – оскалилась она. – Он солгал нам».

Вероника, конечно же, выглядела чертовски самодовольной. Она прижалась к нему, проводя своими ногтями с безупречным маникюром вниз по его груди, словно помечая свою территорию: «Ох, милочка, – промурлыкала она с фальшивой улыбкой. – Ты ведь не думала всерьёз, что он выберет тебя, правда?»

Егор жестоко рассмеялся, и его ухмылка стала шире.

«Ты такое чёртово посмешище, – начал он, словно я – главная шутка какой-то извращённой, жестокой комедии. – Ты правда думала, что значишь для меня больше, чем просто глупая потрахушка? Жалкая, отчаявшаяся маленькая Омега, играющая в мою девушку? Луна? Ты? Спустись с небес на землю, Арина. Ты – никто. И всегда будешь никем».

Его слова врезались в меня, словно товарный поезд. Я моргнула, в горле пересохло, в ушах звенело.

«Ты обещал, Егор. Ты говорил…»

«Да, а ты и поверила? – оборвал он меня резким, язвительным смехом. Громким, холодным и бессердечным. – Боже, Арина, ты ещё более жалкая, чем я думал».

Вероника хихикнула, её ярко-красные губы изогнулись в довольной ухмылке, пока она цеплялась за его руку, словно трофей. Егор посмотрел на неё сверху вниз, и его лицо смягчилось так, как никогда не смягчалось при виде меня.

«С какого хрена мне выбирать тебя, чтобы ты стояла рядом со мной? – с отвращением продолжил он. – Слабую, пухлую маленькую пустышку? Мне нужна Луна, которая будет сильной и красивой, как Ника. А не какая-то посредственная Омега со слезливой историей».

Клянусь, из комнаты исчез весь воздух. Мои руки затряслись, и я почти ничего не видела перед собой: «Ты ведь не всерьёз, – прошептала я, пока слёзы застилали мне глаза. – Выходит… прошлая ночь… она ничего для тебя не значила?»

«О, ты имеешь в виду тот трах? – он ухмыльнулся, а Вероника запрокинула голову, смеясь так, словно я только что рассказала самую смешную шутку в мире. – Это всё было на спор. Я хотел доказать друзьям, какая ты доступная… дешёвая шлюха. И знаешь что? Ты не подвела».

Вероника сделала шаг вперёд, её красное платье облегало её, как какая-то дешёвая вторая кожа: «Слышала, гадкий утёнок? Это всё было игрой. Жалкой, уморительной игрой».

Теперь люди пялились на нас… перешёптывались. Смеялись. Каждый их взгляд был как нож в грудь.

«Нет, – выдавила я, мотая головой так сильно, что волосы хлестали меня по чёртову лицу. – Нет, Егор, ты лжёшь. Ты мой истинный!»

«Уже нет, – он скрестил руки на груди. – Я, Альфа Егор Степанов из стаи Полной Луны, отвергаю тебя, Арина Белкина, как свою истинную и будущую Луну».

Мои колени едва не подкосились, а волчица издала в моей голове такой скорбный вой, что я поморщилась: «Нет», – сдавленно повторяла я снова и снова, прижимая руки к груди в попытке не дать своему разбитому сердцу рассыпаться.

Егор закатил глаза: «Прими отказ, Арина. Иначе, клянусь, когда мы вернёмся в стаю, я добьюсь твоего изгнания. Ты мне не нужна. Я тебя не хочу. Чёрт возьми, даже секс был так себе».

Его слова вонзились мне в сердце, как грёбаный нож. Я не могла дышать, не могла думать, не могла делать ни хрена, кроме как стоять там, распадаясь на куски.

Но я не могла позволить себе стать изгнанницей.

«Я… – мой голос прозвучал едва громче шёпота. – Я, Арина Белкина, принимаю отказ».

В то мгновение, когда слова слетели с моих губ, в груди взорвалась боль. Моя волчица завыла громче, её полные боли крики эхом отдавались в моей голове, когда связь рвалась. Казалось, будто мою душу разорвали в клочья.

«Хорошо, – презрительно усмехнулся Егор. – А теперь убери свою жалкую глупую задницу с моих глаз. О, и не забудь забрать своё дерьмо из моего люкса».

Я посмотрела на него с мольбой: «Где же мне остановиться? На корабле действует ограничение – по два человека в каюте…»

«Не мои проблемы, – грубо оборвал он меня. – Чёрт, да хоть за борт прыгай, мне плевать».

Его слова жгли. Они выжигали всё внутри. И прежде чем я успела это осознать, ноги сами понесли меня вон из зала, мимо смеющейся толпы, наверх, на палубу корабля.

Не знаю, сколько я там просидела, рыдая в ночную темноту. Звёзды наверху, казалось, насмехались надо мной, сияя так ярко, когда моя жизнь лежала в руинах. Егор, мой истинный… мой грёбаный истинный уничтожил меня. Как Лунная Богиня могла быть такой жестокой? Я отдала ему всё. Своё сердце. Своё доверие. Свою девственность. И ради чего? Чтобы меня унизили и выбросили, как мусор?

Сама того не понимая, я забиралась на перила. Ветер бросал волосы мне в лицо, а океан внизу выглядел таким спокойным, таким манящим. Может быть, этот ублюдок прав. Может быть, мне нигде нет места.

Мне было так стыдно, моё сердце было разбито вдребезги. В этом глупом мире для меня ничего не осталось. Я знала, что издевательства станут только хуже, сплетни – громче, а взгляды – острее. Меня станут избегать ещё больше, меня разорвут на части те самые люди, которые всегда меня ненавидели.

А мои друзья… Я не могла вынести мысли о том, что они будут страдать из-за меня. Они всегда стояли за меня горой, но это? Этот позор? Он потянет на дно и их.

Это того не стоит. Совсем не стоит.

Я закрыла глаза, готовая прыгнуть, когда в ночи раздался голос: «Не делай этого. Не прыгай».

Я замерла, моё сердце бешено колотилось. Медленно я повернулась и увидела Альфу Льва, прислонившегося к перилам; между его пальцами была зажата сигарета. Его манящие серые глаза поблёскивали в лунном свете, и на секунду я даже забыла, как дышать.

«Какое тебе дело? – огрызнулась я, пока слёзы всё ещё текли по моему лицу. – Ты меня никогда даже не замечал. Просто уходи».

«Ты права, – вздохнул он, медленно затягиваясь сигаретой. – Но неужели ты правда собираешься прыгнуть из-за того, что какой-то грёбаный мудак решил стать ещё большим мудаком?»

«Ты не понимаешь! – крикнула я в ответ. – Моя жизнь, чёрт возьми, разрушена!»

Он приподнял бровь, выпуская струйку дыма: «Ладно, тогда прыгай».

Я растерянно моргнула, глядя на него: «Что?»

«Ты меня слышала, – он пожал плечами, небрежно опираясь на перила. – Если ты так уверена, что всё кончено, тогда прыгай. Давай».

Я бессильно всхлипнула, поворачиваясь обратно к воде. Но я, блядь, не могла этого сделать. Мои руки тряслись, а ноги словно приросли к месту.

«В чём проблема? – подначил Лев. – Струсила?»

Я резко обернулась, готовая крикнуть ему, чтобы он отвалил, но из-за этого движения потеряла равновесие. Моя нога соскользнула, и прежде чем я успела закричать, Лев бросился вперёд, схватил меня и оттащил назад. У меня перехватило дыхание, когда я посмотрела на него снизу вверх; его лицо было в считанных сантиметрах от моего. Я упала ему на грудь, и его сильные руки без усилий обвились вокруг меня.

Внезапно в небе над нами взорвался фейерверк, озаряя его резкие, точёные черты красными и золотыми вспышками. Моё сердце замерло, и я была не в силах оторвать от него взгляд.

Моя волчица шевельнулась, а затем меня как громом поразило. Истинный.

Книга Ненастоящие Отношения Глава 3 Фальшивая девушка

От лица Арины:

«Какого чёрта? – я вырвалась из его хватки, качая головой, словно он совсем спятил. – Ты лжёшь. Я даже не чувствую связи и не чую твоего запаха».

Ложь. Огромная ложь. Он пах как рай, окунувшийся в грех, и от такой близости к нему моя волчица засуетилась, словно выпила три порции эспрессо подряд. Но ни за что. Нет. Этому не бывать. Он не может быть моим истинным.

«Почему… – мой голос становился громче с каждым словом. – С какого перепугу Лунная Богиня навязала мне кого-то вроде тебя в качестве второго истинного?» – я вскинула руки, сытая по горло этой космической шуткой.

Льва это, похоже, забавляло, что бесило меня ещё больше. Конечно, его это забавляло. Этот парень был королём нашей школы, золотым мальчиком, на которого молилась каждая девчонка, и, ах да, чёртовым юным миллиардером. А я? Я была просто Ариной Белкиной, профессиональной тряпкой для вытирания ног. Мы даже не принадлежали к одному виду, если говорить о социальной лестнице.

«Нет, серьёзно, – добавила я, бросая на него злобный взгляд. – Зачем Богине тратить на тебя совершенно нормальную связь истинных?»

«Воу, – произнёс он, хватаясь за грудь, словно я его ранила. – Не слишком ли жестоко?»

«Ты же натуральная шлюха в штанах, Лев. Ты переспал с половиной школы. И, наверное, с другой половиной тоже, если юбки – не твоё».

Он пожал плечами, даже не пытаясь этого отрицать: «Ладно, справедливо».

Я прищурилась: «Я не буду этого делать. Я не могу перейти от одного истинного-мудака к другому. Я не принимаю эту связь».

«Круто, – он небрежно прислонился к перилам и выглядел так, будто отказ его ничуть не беспокоит. – Потому что я тоже».

«Погоди, что?» – я моргнула, застигнутая врасплох.

«Но, – продолжил он, и его фирменная дерзкая ухмылка расплылась по этому до идиотизма идеальному лицу, – я хочу быть твоим фальшивым парнем».

Я смотрела на него так, словно у него выросла вторая голова: «Ты вообще о чём, чёрт возьми?»

«Давай притворимся, что встречаемся, до конца этого круиза, – сказал он так, словно это самое обычное дело на свете. – Ну знаешь, чтобы позлить Егора и Веронику. И не волнуйся, связь истинных меня тоже не интересует».

Я пялилась на него с открытым ртом, пытаясь понять, серьёзно ли он. Серьёзно. Ещё бы. Лев Русанов жил ради драмы. Я нахмурилась, пытаясь уложить в голове весь этот бардак. Я знала, что Лев и Егор не то чтобы ладят… чёрт, да они терпеть друг друга не могли. Но то, как небрежно Лев отмахнулся от связи истинных… Это задевает, но почему меня это так сильно беспокоит? Ведь моему собственному истинному на неё плевать, так с какого чёрта мне должно быть не всё равно?

Но, чёрт возьми, мысль о том, чтобы утереть нос Егору, была довольно заманчивой. И всё же…

«Ни за что, – категорично сказала я. – Мне это неинтересно».

Лев склонил голову набок: «Да неужели? И где ты планируешь жить? В люксе Егора? Ой, подожди-ка, он же вышвырнул тебя оттуда. И разве в каютах нет ограничения – не больше двух человек?»

Дерьмо. Моё лицо вытянулось, когда я поняла, что он прав. Дурацкие правила лайнера.

«Я остановлюсь у своих подруг», – огрызнулась я, хватаясь за соломинку.

Он ухмыльнулся: «Насколько я помню, вас было трое. Ты правда думаешь, что твои подруги будут выбирать, кого выставить за дверь?»

Чёрт побери. Тут он меня уел.

«Зачем ты вообще это делаешь?» – спросила я, скрещивая руки на груди.

Ухмылка Льва смягчилась, совсем чуть-чуть: «Потому что я терпеть не могу этого мудака и ненавижу то, как он с тобой обошёлся. Я всё видел».

Стыд обжёг мои щёки, но его быстро заглушил гнев. К чёрту Егора. К чёрту Веронику. И к чёрту всю эту ситуацию. Может быть, нелепый план Льва – не самая плохая идея на свете.

Я вздохнула: «Так в чём подвох?»

Он криво ухмыльнулся: «Да практически во всём».

«Ладно, – пробормотала я. – Я согласна. Но всё это только для вида. Исключительно для вида».

Лев победно усмехнулся: «Само собой. Мы будем играть счастливую парочку, позаботимся о том, чтобы все знали, что мы истинные, а после круиза отвергнем друг друга».

«По рукам», – сказала я.

«Но ещё кое-что – не влюбляйся в меня».

Я глупо хохотнула: «И тебе того же. Не придумывай себе ничего. Серьёзно. Ты не в моём вкусе, и я в тебя не влюблюсь».

Я старалась не позволять своему взгляду блуждать по его серым глазам, этому идеально вылепленному лицу, оливковой коже и этим мускулам, от которых, клянусь, у любой девчонки трусики сами бы слетели. Не то чтобы я когда-нибудь это допустила. Никогда в жизни.

«Ты тоже не в моём вкусе».

Я нахмурилась: «Не волнуйся. Мне на всю жизнь хватит бабников».

Лев протянул руку, ухмыляясь: «Партнёры?»

Я закатила глаза, но пожала его руку: «Партнёры. Так как именно мы разойдёмся… ну, знаешь, когда всё закончится?» – спросила я Льва, стараясь говорить непринуждённо, хотя этот вопрос не давал мне покоя. Его лицо на мгновение стало серьёзным, что, честно говоря, тревожило больше, чем его обычная ухмылка.

«В самый последний день на этом лайнере? Мы отвергаем друг друга и убираемся отсюда к чёртовой матери», – сказал он так, словно сообщает прогноз погоды.

Я медленно кивнула. На самом деле это казалось лучшим вариантом. В любом случае, здесь для меня ничего не было. Ну серьёзно, Лев? Законченный плейбой. Этот парень не был способен на серьёзные отношения ни с одной девушкой. Его волновал только хоккей.

«Как только мы сойдём с этого лайнера, всё, что произошло здесь, останется здесь», – добавил он, многозначительно глядя на меня.

Я снова кивнула: а что ещё мне оставалось делать? Он, вероятно, лёгкой походкой вернётся в свою идеальную жизнь – где женщины вешаются ему на шею, – а я поплетусь обратно в свой мрачный мирок. Ну, знаете, как Золушка, только без шикарного бала, принца и даже без приличной пары туфель.

«Отлично. А теперь пошли, девушка моя, заберём твои вещи у этого мудака», – сказал Лев совершенно будничным тоном, словно мы идём выпить кофе, а не суёмся в логово зверя.

👉 ПРОДОЛЖИТЬ ЧТЕНИЕ

👉 ЧИТАЙТЕ СЕЙЧАС

Ева, наследница могущественного клана оборотней, однажды утром просыпается в постели злейшего врага своего отца, альфы Валентина Смирнова. Она не помнит, что произошло той ночью, но всего несколько недель спустя её мир рушится, когда она узнаёт, что беременна.

Отвергнутая собственной семьёй и носящая под сердцем дитя враждебного альфы, как ей выжить в роли Луны без пары рядом?

Изгнанная отцом, Ева в одиночестве рожает Виктора – мальчика с поразительными золотыми глазами, в которых отражается его неоспоримая связь с Валентином. Но когда Валентин узнаёт о существовании ребёнка, он отказывается признавать его.

Зачем альфе отвергать собственного сына? Гордость, страх… или нечто куда более зловещее, что таится в глубине?

Вынужденная выживать на улицах, отвергнутая своим народом, Ева отчаянно борется, чтобы защитить сына, пока мир вокруг продолжает попытки их сломить.

Но когда судьба наконец приводит её на территорию Валентина, её ждёт ещё более жестокий удар: мужчина, связанный с ней душой, совершенно не узнаёт её и выгоняет, как чужую.

Как мог тот, кто предназначен ей судьбой, так легко отвергнуть её? И что произойдёт, когда он узнает, что ребёнок, от которого он упорно отказывается, на самом деле его собственный наследник?

Разрываясь между предательством, разбитой любовью, опасной политикой стаи, волчьими инстинктами и притяжением истинной пары, Ева стоит перед невозможным выбором: исчезнуть без следа… или бороться за будущее, которого заслуживает её сын.

Но сможет ли отвергнутая Луна противостоять двум могущественным стаям и изменить навязанную ей судьбу?

👉 ЧИТАЙТЕ СЕЙЧАС

Книга Моя Луна – Моё Проклятие Глава 1 Одна безрассудная ночь

Когда я заставила себя снова открыть глаза, вся комната накренилась вокруг меня. Боль пульсировала в черепе, и я тут же прокляла каждый напиток, к которому притронулась прошлой ночью. Паника закралась в грудь, когда я поняла, что не узнаю ничего вокруг. Стены казались незнакомыми. Кровать была не моей. Резкий солнечный свет пробивался сквозь окно и вонзался прямо в мою больную голову.

Я моргнула несколько раз, пытаясь собраться с мыслями и вспомнить, как я здесь оказалась. Последнее, что я ясно помнила, – это грандиозный приём, устроенный альфами. Вся моя семья присутствовала на этом маскараде. Папа весь вечер напоминал мне, что я должна вести себя безупречно, ведь я – будущий альфа. Как только в конце года мне исполнится восемнадцать, стая официально станет моей.

В какой-то момент во время вечеринки мы с сестрой ускользнули из главного бального зала, чтобы встретиться с другими наследниками.

После этого всё стёрлось из памяти.

Ничего.

В голове не осталось ни единого воспоминания об этой комнате.

Стон вырвался у меня, когда я провела рукой по лицу, надеясь, что этот кошмар нереален. Желудок болезненно скрутило от всего выпитого алкоголя. В тот момент, когда я пошевелилась под простынями, я вдруг почувствовала, как чья-то рука тяжело обвилась вокруг моей талии.

Моё сердце едва не остановилось.

Я повернулась так быстро, что голова снова закружилась.

Человек рядом со мной не был Анной.

Рядом со мной лежал абсолютно голый мужчина.

Холодный страх пронзил всё моё тело в ту секунду, когда я узнала его. Альфа Смирнов. Безжалостный альфа, который правил самой устрашающей стаей в городе. Вожак стаи Чёрной Крови. Злейший враг моего отца.

Если бы мой отец когда-нибудь узнал об этом, он бы меня убил.

Ругательство сорвалось с моих губ. В ту секунду, когда я посмотрела на себя, всё внутри оборвалось. На мне тоже не было никакой одежды. Боль между бёдрами сказала мне всё, что нужно было знать. Я лишилась девственности.

И я ничего из этого не помнила.

Момент, который должен был остаться в моей памяти навсегда, полностью исчез. Не осталось ни единого фрагмента. Горькая мысль на секунду промелькнула у меня в голове. Если он оставил меня неспособной хоть что-то вспомнить, то, возможно, это вообще не стоило того, чтобы помнить. Но сарказм ничуть меня не успокоил.

Из всех в этом городе это должен был быть именно он.

Мой телефон вдруг завибрировал где-то возле пола.

Я быстро перегнулась через край кровати и схватила его. Имя Анны высветилось на экране. Я ответила немедленно, стараясь говорить тихо.

«Алло?»

«Где ты, чёрт возьми? Папа сейчас в ярости! Я сказала ему, что ты осталась со мной, но он требует, чтобы мы обе немедленно вернулись домой!» – прокричала она в трубку.

В груди всё сжалось. Я подняла глаза и снова оглядела незнакомую комнату, прежде чем взглянуть в сторону окна. Всё стало ещё хуже в тот момент, когда я узнала вид снаружи.

Проклятье.

Я всё ещё была в отеле, где проходил приём.

«Я всё ещё в отеле “Береговой”», – прошептала я.

На секунду в трубке повисла тишина.

«Пожалуйста, скажи мне, что ты не переспала с этим идиотом альфой, – нервно прошептала она.– Ты же знаешь, папа сойдёт с ума, если узнает».

Мой взгляд скользнул к Валентину. Он всё ещё лежал на кровати, не двигаясь, полностью отключившись. Его рот был слегка приоткрыт, и он казался почти нереальным, лёжа там так умиротворённо. На одну короткую секунду я представила, какое у него будет выражение лица, когда он проснётся и поймёт, что я ушла.

Затем другая мысль ударила меня ещё сильнее. Что, если он решит сам передать меня моему отцу?

«Конечно, нет, – быстро солгала я.– Я просто отключилась одна в одном из номеров».

Я отчаянно надеялась, что она примет этот ответ. Анна ужасно не умела лгать, и меньше всего я хотела, чтобы она оказалась втянутой в эту передрягу вместе со мной.

«Ладно. Скажи папе, что ты осталась с Алиной и мной. Алина заедет за тобой, а я буду там через пять минут».

Звонок завершился.

Я тут же слезла с кровати и собрала разбросанную по полу одежду, прежде чем снова натянуть своё облегающее платье. Крылья феи, прикреплённые к моей спине, были полностью испорчены, поэтому я оторвала их и бросила прямо в мусорное ведро в ванной.

Стоя перед зеркалом, я попыталась поправить то, что осталось от моего макияжа. Блёстки покрывали почти каждый дюйм моей кожи, а узор, который Анна нарисовала вокруг моих глаз, всё ещё скрывал половину моего лица.

Несмотря ни на что, у меня едва не вырвался смешок. Валентин определённо проснётся, выглядя как покрытое блёстками рождественское украшение.

Обрывки воспоминаний о прошедшей ночи медленно возвращались ко мне. Я помнила, как разговаривала с ним. Я помнила, как меня тянуло к нему так, что это не имело никакого смысла. Но Валентин выглядел таким же пьяным и дезориентированным, как и я.

В тот момент я, честно говоря, не могла сказать, кто кем воспользовался.

Я схватила с пола свои туфли на каблуках и сумочку, бросила на кровать последний взгляд, а затем бросилась к двери.

В ту секунду, когда я вышла наружу, я врезалась прямо в кого-то твёрдого. Его Бета.

Узнавание пришло мгновенно. Его представили во время приёма накануне вечером. К счастью, я стояла далеко от сцены, когда это произошло. Иначе он мог бы узнать меня мгновенно.

Я споткнулась о его грудь, и он отступил с удивлённым видом, прежде чем его взгляд скользнул по мне.

Блёстки всё ещё цеплялись за мою кожу и волосы. Краска мерцала на моём лице. Слава богу за это. Без макияжа, скрывающего половину моих черт, он мог бы понять, что я дочь альфы Алексея Жарова. И это разрушило бы всё.

Ухмылка медленно расползлась по его лицу.

«Мой альфа там?» – небрежно спросил он.

Держа голову опущенной, я быстро кивнула.

«Всё в порядке, или хочешь, чтобы я тебя проводил?» – предложил он.

«Ты предлагаешь эту услугу всем девушкам на одну ночь своего альфы?» Я нервно рассмеялась.

«Только привлекательным», – ответил он без колебаний.

Я закатила глаза и отмахнулась от него, прежде чем поспешить прочь по коридору. Мне нужно было быстро найти сестру.

Если я скоро не вернусь домой, папа разнесёт весь город на куски в поисках меня.

Три недели спустя

Одной безрассудной ночи оказалось достаточно, чтобы разрушить всю мою жизнь.

С того самого утра в отеле с моим телом творилось что-то неладное. Слабость не отпускала меня ни на день, а для оборотня это было ненормально. Наш вид редко болел. Понаблюдав за тем, как моё состояние ухудшается больше недели, папа наконец потащил меня к целителю стаи.

Город Горный полностью принадлежал оборотням. Четыре стаи правили разными частями города, и стая Теневой Луны была второй по силе среди них. Папа всегда готовил меня к тому, что однажды я всё унаследую. Я была его старшим ребёнком, и, поскольку за мной шли только две младшие сестры, стать следующим альфой всегда было моим будущим.

Или, по крайней мере, так было раньше.

Доктор Попов вернулся в кабинет, держа результаты в руке.

В тот момент, когда папа посмотрел на него, что-то внутри меня болезненно сжалось.

Затем доктор заговорил. «Она беременна».

Эти слова словно выдавили весь воздух из комнаты. Я застыла в зелёном кресле напротив его стола, не в силах пошевелиться или нормально дышать. Мой разум отказывался принимать то, что я только что услышала.

Этого не могло случиться.

Только не после одной пьяной ночи. Только не после одной ошибки, которую я даже не могла ясно вспомнить.

Как могла одна-единственная ночь разрушить всё так окончательно?

Папа не сказал ни слова. Он лишь смотрел на доктора Попова, и разочарование в его глазах ранило сильнее, чем любое наказание.

«Проведите тест ещё раз. Она даже не нашла свою истинную пару. В этом нет никакого смысла».

Моё тело сжалось, когда его слова заполнили комнату. С самого детства меня учили тому же, что усваивала каждая волчица. Мы должны были беречь себя для наших истинных пар. А для кого-то в моём положении, будущего альфы стаи, ожидания всегда были более суровыми.

Ребёнок вне священной связи считался бы унижением.

«Я уже проверил дважды, альфа», – осторожно ответил доктор Попов.

Папа тут же покачал головой.

«Нет. Моя дочь не совершила бы такой оплошности».

Я опустила глаза и молчала, пока стыд расползался по моей груди. В нашем мире беременная женщина без пары несла на себе пятно, которое никогда не исчезало. Некоторые города оборотней изгоняли таких женщин за свои пределы. Эти изгнанницы в конце концов сходили с ума, скитаясь без защиты стаи. Горный не был настолько жесток, но наказание всё равно разрушало жизни. Такие женщины теряли защиту стаи, уважение и место среди своих.

Раньше я смотрела на них свысока.

Теперь я была в ужасе от того, что вот-вот стану одной из них.

«Проведите тест ещё раз», – холодно потребовал папа.

Доктор Попов нерешительно кивнул, прежде чем выйти из кабинета. В ту секунду, когда дверь закрылась, папа начал мерить шагами комнату. С каждым его шагом пространство наполнялось тяжёлым напряжением. Через мгновение он остановился прямо передо мной.

«Он ошибается, – твёрдо сказал он. – Ты бы не поступила так со мной, верно?»

Этот вопрос раздавил меня. Я не могла ему ответить.

Через несколько минут доктор вернулся с новыми результатами. Одного взгляда на его лицо было достаточно, чтобы уничтожить последнюю каплю надежды, оставшуюся во мне.

«Результаты не изменились, альфа».

Мои глаза опустились прямо в пол.

Беременность меняла всё для волчицы. Пока ребёнок оставался внутри меня, моя волчица не пробудилась бы полностью. Я не смогла бы обращаться. Я бы даже не узнала свою истинную пару, если бы наши пути пересеклись.

Папа издал тихое рычание, а его кулаки сжались по бокам.

«Как давно она беременна?»

«Мы узнаем больше после УЗИ на следующей неделе. Это даст нам более точную оценку», – объяснил доктор.

Лицо папы тут же потемнело. «Нет. Сделайте это сейчас». Его голос стал холодным и резким. «Это должно исчезнуть до того, как кто-нибудь об этом узнает».

Страх ударил по мне так сильно, что в груди болезненно сжалось. Я тут же подняла голову, в ужасе от того, на что он намекал. Прерывание беременности считалось прямым оскорблением самой Богини Луны.

«Подожди!» – вскрикнула я.

«Чего ждать? – резко огрызнулся он. – У тебя не будет этого ребёнка. Мы сотрём эту ошибку, и всё вернётся в норму».

«Пожалуйста, папа…» Мой голос дрожал. «Хотя бы позволь мне сначала поговорить с мамой…»

«Нет». Он даже не колебался. Затем он посмотрел на доктора Попова. «Доктор, готовьте процедуру».

Слёзы наполнили мои глаза так быстро, что я едва могла видеть.

Я не хотела эту беременность. Я даже не знала, как всё это осмыслить. Но как бы мне ни было страшно, я не могла заставить себя согласиться убить ребёнка, растущего внутри меня.

Доктор Попов выглядел неловко, стоя между нами. «Альфа, я ничего не могу сделать без её согласия», – осторожно напомнил он ему.

Папа медленно повернулся ко мне.

«Ты ведь согласна на это, Ева?»

На мгновение во всей комнате воцарилась тишина. Я подняла голову и посмотрела прямо ему в глаза.

«Нет».

Пощёчина ударила меня по лицу так сильно, что моя голова дёрнулась в сторону. Звук эхом разнёсся по комнате.

Боль обожгла мою щёку, и на секунду я даже не могла нормально дышать.

Папа смотрел на меня сверху вниз с холодной яростью. «Тогда с этого момента, – заявил он.– Ты больше не моя дочь».

👉 ПРОДОЛЖИТЬ ЧТЕНИЕ

👉 ЧИТАЙТЕ СЕЙЧАС

Шесть лет я пыталась смириться с клеткой, которую для меня построили.

Мой отец продал меня Дмитрию Морозову, будущему Альфе, подписав брачный контракт ради власти и безопасности стаи.

Я была тихой, послушной Омегой, идеальной невестой, которая никогда не создаёт проблем.

Пока в 2:01 ночи тишину моей квартиры не нарушило уведомление.

Моя сводная сестра Карина прислала мне фотографию.

На ней мой жених был без рубашки, а Карина уютно устроилась в его объятиях.

Фон был безошибочно узнаваем — тот самый дорогой диван в его личной гостиной, которую я помогала обставлять.

А на шее у неё висело ожерелье, которое он подарил мне, назвав «символом нашего будущего».

К фото прилагалось издевательское сообщение:

«Ой, не тому человеку, сестрёнка. Не обращай внимания».

Дмитрий не просто нарушил наш контракт, он сделал это с человеком, которого я презирала больше всего.

Он считал меня скучной полукровкой, жалкой вещью, от которой можно получить лишь остаточные активы моей покойной матери.

Он был уверен, что я никуда не денусь, ведь отец от меня отречётся, а без защиты Морозовых я стану опозоренной и никому не нужной.

Шесть лет я ждала, что всё наладится, если я буду достаточно хорошей.

Меня учили подавлять свою внутреннюю волчицу, скрывать её и стыдиться.

Но глядя на экран, я не проронила ни слезинки.

Вместо душевной боли в груди разрасталась холодная пустота, а затем — первобытная ярость и жажда посягнуть на территорию.

Я сделала скриншоты всех доказательств и перевела телефон в беззвучный режим.

Хватит быть пассивной жертвой.

Я отменила рейс домой, забронировала билет в Чернолесье и достала архитектурные чертежи особняка Морозовых.

Через три дня на их главном благотворительном аукционе я лично разорву лицемерную маску Дмитрия в клочья и сожгу его мир дотла.

👉 ЧИТАЙТЕ СЕЙЧАС

Избалованная невеста короля ликанов Глава 1

От лица Алины:

В 2:01 ночи тишину моей квартиры нарушило уведомление на телефоне.

На экране высветилось имя моей сводной сестры – Карины.

Узел раздражения туго стянулся у меня в животе.

Поздняя ночь.

Карина.

Это сочетание никогда не сулило ничего хорошего.

Я смахнула блокировку с экрана.

Это было не сообщение.

Это была фотография.

Мой жених Дмитрий был без рубашки, а в его объятиях уютно устроилась Карина.

Фон был безошибочно узнаваем – тот самый дорогой диван из итальянской кожи в его личной гостиной.

Той самой гостиной, которую я помогала ему обставлять прошлой весной.

А на шее у Карины висело ожерелье из лунного камня, которое он подарил мне на день рождения.

То самое, которое он называл «символом нашего будущего».

Она отправила его в 2:01.

Она дождалась последней секунды, когда сообщение ещё можно было удалить, чтобы я его увидела, а потом притворилась, будто это случайность.

«Ой, не тому человеку, сестрёнка. Не обращай внимания».

К сообщению был прикреплён эмодзи с высунутым языком.

В животе поднялась волна тошноты.

Мои пальцы не дрогнули.

Я сделала скриншот всего – фото, сообщений, временных отметок – и сохранила его в зашифрованную папку.

Я не ответила.

Я не заблокировала её.

Я просто перевела телефон в беззвучный режим и отложила его в сторону.

Подойдя к окну, я уставилась на сверкающие огни города Чернолесье.

Ни слезинки.

Лишь холодная пустота, разраставшаяся в моей груди и расширявшаяся с каждым вздохом.

Эта помолвка не имела ничего общего с любовью.

Это был контракт, подписанный ещё до того, как я научилась читать.

Мой отец, Владимир Соколов, с самого начала настаивал на нём.

«Ради будущего стаи Соколовых», – так он это называл.

Безопасность.

Власть.

Союз с Морозовыми.

Я никогда не любила Дмитрия.

Но я пыталась.

Шесть лет я пыталась смириться с клеткой, которую они для меня построили.

Шесть лет с тех пор, как умерла моя мать.

Шесть лет с тех пор, как я покинула территорию стаи Соколовых и ни разу не оглянулась.

Дмитрий Морозов.

Будущий Альфа Морозов.

Красивый.

Влиятельный.

И мужчина, который ни разу не спросил, чего хочу я.

Это был контракт.

Деловая сделка.

Но даже у сделок есть правила.

Дмитрий не просто нарушил контракт.

Он сделал это с человеком, которого я презирала больше всего, и самым унизительным способом.

Моё ожерелье.

Мой диван.

Мой будущий дом.

Моя волчица – белый зверь, которого я держала на цепи глубоко внутри, которого меня учили подавлять, скрывать, стыдиться – издала низкое, гортанное рычание на задворках моего сознания.

Это была не душевная боль.

Это было посягательство на территорию.

Это был вызов чести.

Нечто древнее пробуждалось от очень долгого сна.

Я снова взяла телефон.

Отменила свой рейс на территорию стаи Соколовых.

Забронировала ближайший рейс в город Чернолесье – не к дому отца, а в аэропорт на противоположной стороне.

Туда, где меня никто не будет ждать.

Затем я начала думать, куда они могли пойти, чтобы заняться сексом.

Потому что эта фотография была не просто доказательством предательства.

Она была доказательством местонахождения.

А я знала Дмитрия достаточно хорошо, чтобы понимать его привычки.

Он всё ещё был под каблуком у своего отца.

Старый Альфа Михаил Морозов ещё не полностью отошёл от дел.

У Дмитрия были деньги – он щедро тратил их на поддержание имиджа, на машины, на подарки Карине.

Но частная собственность?

Тайное любовное гнёздышко?

Старейшины заметили бы такую покупку.

Слишком много вопросов.

Слишком много глаз.

Отель – это было бы небрежно.

Слишком много посторонних.

Слишком много бумажных следов.

Слишком велик риск быть замеченным.

Оставалось только одно место, куда он мог привести её, не вызывая подозрений.

Особняк Морозовых.

Просторная частная резиденция, которую стая Морозовых приготовила для Дмитрия и его будущей истинной пары – та самая, ключ от которой мне дали три года назад, когда все ещё притворялись, что этот брак настоящий.

Жест «доброй воли».

Символ будущего, которое они для меня выкроили.

Этот ключ всё ещё был у меня.

Я залезла в чемодан и достала жёсткий диск, который приготовила несколько месяцев назад – тот, что был забит архитектурными чертежами, графиками охраны и всеми точками входа, которые я когда-либо наносила на карту.

Я собирала сведения на случай, в наступлении которого не была уверена.

Я говорила себе, что это просто подготовка.

Но где-то в глубине души, за всем отрицанием, я знала.

Я открыла схемы.

Охрана особняка Морозовых была слабой – Дмитрий был достаточно высокомерен, чтобы верить, что никто не осмелится вторгнуться.

Да и с чего бы кому-то это делать?

Вторгаться в личную резиденцию будущего Альфы Морозова?

У меня был ключ.

У меня были инструменты.

У меня было три дня до ежегодного благотворительного аукциона стаи Морозовых – самого публичного события в их календаре.

Там будут все крупные Стаи региона.

Альфы.

Старейшины.

Луны.

Пресса.

Это была идеальная площадка, чтобы публично разоблачить постыдную связь этих двоих.

Но сначала мне нужны были доказательства.

Настоящие доказательства.

Не просто фотография, которую они могли бы назвать сфабрикованной.

Не просто самодовольное «ой» Карины.

Мне нужно было поймать их с поличным.

Мне нужно было установить камеры в особняке Морозовых.

В его спальне.

Его кабинете.

Его гостиной – прямо там, на том диване, где она разлеглась так, будто уже была его хозяйкой.

И мне нужно было сделать это до аукциона.

Мой пульс участился.

Не от страха.

От чего-то другого.

От чего-то, что опасно походило на азарт.

Я шесть лет была пассивной.

Шесть лет ждала, что кто-то меня спасёт.

Шесть лет говорила себе, что если я буду достаточно хорошей, достаточно тихой, достаточно терпеливой – всё наладится.

Хватит.

Я набрала номер по памяти.

«Вероника, – сказала я. – Я вернулась. Мне нужна твоя помощь».

Пауза.

Затем её голос, уже настороженный.

«Алина. Целая вечность прошла».

За эти шесть лет Вероника была единственной подругой, которой действительно было до меня дело.

Я рассказала ей о Дмитрии Морозове и моей сводной сестре.

«Дмитрий и Карина, – сказала я. – Мне нужно больше доказательств. Мне нужно попасть в особняк Морозовых завтра ночью».

Снова пауза. Затем голос Вероники стал тихим и убийственным: «Скажи, что у тебя есть план».

«У меня есть план, – ответила я, открывая дату аукциона в своём календаре. – Три дня. Потом благотворительный аукцион стаи Морозовых. К тому времени, как он закончится, Дмитрий Морозов пожалеет, что вообще узнал моё имя».

Я посмотрела на своё отражение в тёмном окне.

В моих голубых глазах, обычно спокойных, теперь появился холодный и острый блеск.

Что-то, что было похоронено очень давно.

Избалованная невеста короля ликанов Глава 2

От лица Алины:
Я скользнула в тихий угловой столик в маленьком кафе, натянув бейсболку на глаза, чтобы скрыть лицо.
Запах кофе и выпечки ничуть не успокаивал ледяной ком в животе.
Через несколько минут на сиденье напротив меня влетела буря рыжевато-каштановых кудрей и бешеной энергии.
Вероника Кузнецова, моя лучшая подруга и репортёр газеты «Вестник Чернолесья», была здесь.
«Господи, ты выглядишь просто ужасно, – сказала она тихим заговорщицким шёпотом, пододвигая ко мне горячий кофе. – Но глаза у тебя что надо. Словно ты собираешься совершить убийство».
Усталость, должно быть, отражалась на всём моём лице, но глаза горели решимостью.
Я подвинула свой телефон через стол.
Вероника взглянула на экран.
У неё перехватило дыхание.
Затем она хлопнула ладонью по столу – так сильно, что её кофейная чашка звякнула о блюдце.
«Вот ублюдок! – прошипела она, и её голос дрогнул от сдерживаемой ярости. – И эта стерва Карина! Я… клянусь богом, я сейчас же ворвусь в этот дом и…»
Она и вправду начала приподниматься со своего места.
Я схватила её за запястье и рывком усадила обратно. «Сиди».
Она рухнула обратно на сиденье, её грудь тяжело вздымалась, а пальцы выбивали яростную дробь по столешнице.
Несколько посетителей покосились в нашу сторону.
Я натянула кепку пониже и подождала, пока дыхание Вероники не выровняется.
«Я всегда знала, что она змея, – пробормотала она, теперь тише, но всё ещё кипя от злости. – Но такое? С твоим ожерельем? На твоём диване? Я хочу…»
«Вероника».
«…сжечь весь его гардероб…»
«Вероника».
Она замолчала, стиснув зубы, и посмотрела на меня.
Её глаза горели той праведной яростью, на которую способна только лучшая подруга.
«Сосредоточься, – сказала я. – Мне нужно проникнуть в особняк Морозовых. Так, чтобы никто не узнал».
Её гнев сменил направление – не исчез, а заострился, превратившись в профессиональную сосредоточенность.
Её глаза загорелись.
«Проще простого. Завтра они готовятся к садовой части аукциона. Компания, занимающаяся наружным освещением, принадлежит одному из моих информаторов. Я могу устроить тебя туда стажёром».
Я кивнула.
«Мне нужно установить вот это в его спальне, кабинете и личной гостиной».
Я открыла сумку и подвинула через стол маленькую неприметную коробочку.
Вероника открыла её.
Внутри лежало несколько устройств размером меньше пуговицы.
«Ого, это что, новая серия “Глаз стрекозы”? Где ты достала такую технику?»
Я не ответила.
«Сигнал поступает прямо на мой терминал», – сказала я вместо ответа.
Вероника потёрла руки, и на её лице расползлась ухмылка.
«Мой внутренний журналист-расследователь сейчас просто вопит. Предоставь это мне, Королева».
Она вывела меня из кафе и повела в конспиративную квартиру в центре города, которую использовала как убежище для работы над деликатными историями.
«Ты поживёшь здесь несколько дней. Она полностью автономна. Твои мачеха и отец тебя не найдут», – сказала она, отпирая дверь в комнату, заставленную мониторами и аппаратурой связи.
«Спасибо, Вероника», – сказала я, оглядывая организованный хаос её рабочего пространства.
За последние дни я впервые почувствовала себя в безопасности.
Она крепко меня обняла.
«Не благодари. Просто пообещай, что, когда придёт время, ты втопчешь их лица в грязь».
На следующий день, как и устроила Вероника, я была одета в простую рабочую униформу, а кепка была низко надвинута на глаза.
Я была стажёром в компании по освещению, просто ещё одним лицом в толпе рабочих, снующих по особняку Морозовых.
Я обрызгала себя специальным травяным спреем, который достала Вероника.
Он маскировал мой запах Омеги, и от меня пахло как от обычного человека.
Это был мой ключ к тому, чтобы незаметно передвигаться среди оборотней, охраняющих территорию.
Полагаясь на память о чертежах, я целенаправленно двигалась, делая вид, что проверяю проводку и светильники, пока пробиралась к личному крылу Дмитрия.
Сердце колотилось о рёбра – но не от страха, а от чего-то другого. Чего-то более жгучего.
Вот оно.
Авантюра.
Шесть лет я была осторожной.
Шесть лет я была хорошей Омегой, тихой невестой, той, что никогда не создаёт проблем.
А теперь я входила в его дом с сумкой, полной камер, в чужой униформе, бросая вызов вселенной, чтобы та меня поймала.
С моих губ сорвался смешок – тихий, сбивчивый, почти невольный.
Я осеклась, прижала ладонь ко рту и поняла, что улыбаюсь.
Не холодная улыбка.
Нечто более дикое.
Безумное.
Наконец-то карты были у меня на руках.
Сначала я проскользнула в его кабинет.
Маленькая витиеватая статуэтка на книжной полке оказалась идеальным укрытием.
Я поместила микрокамеру в один из её полых глаз.
Дальше – спальня.
У детектора дыма на потолке, прямо над кроватью, теперь появился новый, безмолвный наблюдатель.
Наконец, личная гостиная.
Я прилепила крошечный аудиожучок к нижней стороне того самого дивана с фотографии Карины.
Как раз когда я собиралась уходить, я услышала шаги и голоса в коридоре.
Голос Дмитрия.
Сердце подскочило к горлу.
Я нырнула в небольшую кладовку для уборки, прикрыла за собой дверь и затаила дыхание.
Дмитрий прошёл мимо с одним из старейшин своей Стаи, обсуждая меры безопасности для аукциона.
Он был так близко, что я чувствовала его знакомый, приторный запах.
Он и понятия не имел, что я нахожусь всего в нескольких шагах от него.
Сквозь щель в двери я увидела самодовольную ухмылку на его лице.
От этого зрелища у меня снова всё сжалось в животе.
Как только они ушли, я выскользнула, снова смешалась с другими рабочими и вышла из особняка Морозовых, не подняв никакой тревоги.
Вернувшись в конспиративную квартиру Вероники, я открыла ноутбук.
На экране появились три чётких, стабильных видеопотока.
Кабинет Дмитрия.
Его спальня.
Его гостиная.
Всё было на своих местах.
Вероника присвистнула.
«Идеально. Теперь осталось только дождаться, когда крысы сами зайдут в ловушку».
Я смотрела на экраны холодным взглядом.
Я знала, что долго ждать не придётся.
Дмитрий и Карина скоро дадут мне последнее необходимое доказательство.

Избалованная невеста короля ликанов Глава 3

От лица Алины:
Почти сутки мы с Вероникой сидели перед ноутбуком и наблюдали.
Дмитрий почти всё это время провёл в своём кабинете, занимаясь делами Стаи.
Ничего не происходило.
«Терпение, – сказала я себе и беспокойной Веронике. – Лиса всегда покажет свой хвост».
«Просто хочу увидеть их мерзкие рожи, когда их поймают», – проворчала Вероника, жуя кусок пиццы.
Когда наступила ночь, гости покинули поместье.
Дмитрий наконец закончил работу и удалился в своё личное крыло.
Он бросился на диван в гостиной, и камера запечатлела усталость и раздражение на его лице.
Через несколько минут дверь со скрипом отворилась.
Внутрь проскользнула какая-то фигура.
Это была Карина.
Она тут же забралась к Дмитрию на колени, обвив руками его шею.
«Дмитрий, – проворковала она приторно-сладким голосом. – Ты весь день меня игнорировал».
Вероника подавила рвотный позыв.
Я спокойно нажала на кнопку записи.
«Я занят важными делами, – нетерпеливо сказал Дмитрий, хотя и обнял её за талию. – Завтра аукцион. Алина скоро должна вернуться. Нам нужно быть осторожнее».
При упоминании моего имени кончики пальцев похолодели.
Карина фыркнула: «Осторожнее с кем? С этой слабой Омегой? И что она сделает, если узнает? Ей всё равно придётся выйти за тебя, умоляя о защите стаи Морозовых».
Мои челюсти сжались.
«Её отец, Владимир, уже продал её твоей семье, словно вещь. У неё нет сил сопротивляться», – продолжила Карина, её пальцы выводили узоры на груди Дмитрия.
«Вот же стерва! – прошипела Вероника, едва не швырнув коробку из-под пиццы через всю комнату. – Как она смеет так о тебе говорить!»
Моё лицо оставалось спокойной маской, но глаза потемнели, словно замёрзшее озеро в полночь.
Дмитрий рассмеялся, довольный словами Карины: «Ты права. Она скучная Омега-полукровка. Ничего особенного, кроме личика. Если бы не объединение остаточных активов, оставленных стаей Орловых, я бы никогда на это не согласился».
Стая Орловых.
Стая моей матери.
Моё сердце мучительно сжалось.
Так вот в чём дело.
Всё дело было в наследии моей матери.
Дмитрий и Карина начали целоваться, и их пошлый шёпот и стоны заполнили комнату, отчётливо передаваемые аудиожучком.
Они переместились с дивана в гостиной на большую кровать в спальне, и их отвратительное представление было заснято в высоком разрешении.
Вероника закрыла глаза, не в силах на это смотреть, и бормотала бесконечные проклятия.
Я заставила себя смотреть.
Я впечатывала в память каждую деталь, каждое слово.
Это была не моя боль.
Это было их преступление.
Мне нужна была эта ярость.
Это отвращение.
Оно подпитает меня для того, что я должна буду сделать завтра.
Час спустя всё было кончено.
Карина ушла с самодовольным и удовлетворённым видом.
Дмитрий уснул.
Я остановила запись.
Я сохранила часовое видео с чётким звуком и изображением, а затем загрузила зашифрованную копию на защищённый облачный сервер.
Я захлопнула ноутбук.
Внезапная тишина в комнате оглушала.
«Алина, – тихо спросила Вероника, её голос был полон беспокойства. – Ты в порядке?»
Я встала, подошла к ней и обняла: «Я в порядке, Вероника. Лучше, чем когда-либо, – мой голос был тихим, но в нём чувствовалась новая, несокрушимая сила. – Теперь всё готово».
Я подошла к своему чемодану и достала оттуда льдисто-голубое платье.
Это были мои доспехи для грядущей битвы.
Вероника смотрела на меня, и на её лице смешались трепет и беспокойство.
Она знала, что завтра на город обрушится буря, не похожая ни на одну другую.
Я не спала.
Я сидела у окна, наблюдая, как светлеет небо, и снова и снова прокручивала в голове свой план.
Завтра, под пристальными взглядами всех крупных Стай, я лично разорву в клочья лицемерную маску Дмитрия Морозова.
И я расторгну эту фальшивую помолвку.

👉 ПРОДОЛЖИТЬ ЧТЕНИЕ

«Сестра угрожает забрать моего партнёра. И я позволяю ей оставить его себе.

Рождённая без волка, Серафима – позор своей стаи. Но одной ночью она неожиданно забеременела и не вышла замуж за Кирилла, безжалостного Альфу, который никогда её не хотел.

Однако их десятилетний брак не был сказкой.

В течение десяти лет она терпела унижение: никакого титула Луны, никакой метки партнёра – только холодные простыни и укоризненные взгляды.

Когда вернулась её идеальная сестра, Кирилл подал на развод в ту же ночь. А её семья была только рада этому.

Серафина не стала бороться, а молча ушла. Однако, когда нагрянула опасность, всплыла шокирующая правда:

Та ночь не была случайностью

Её «дефект» на самом деле является редким даром

И теперь каждый Альфа – включая её бывшего мужа – будет бороться за то, чтобы заполучить её

Однако она устала быть чьей-то собственностью.

***

Рычание Кирилла пронзило мои кости, когда он прижал меня к стене. Его жар прожёг слои ткани.

«Думаешь, что сможешь так просто уйти, Серафима? – его зубы скользнули по нетронутой коже моей шеи. – Ты моя».

Горячая ладонь скользнула вверх по моему бедру: «Никто другой никогда не прикоснётся к тебе».

«У тебя было десять лет, чтобы заполучить меня, Альфа, – я оскалила зубы в улыбке. – Забавно, что ты вспомнил, что я твоя… только когда я ухожу».

Книга Десять Лет Унижений Глава 1

От лица Серафимы:

«Серафима!»

Я резко проснулась, услышав своё имя: голос матери в трубке был полон тревоги и звучал резко и надрывно.

«Мама?» – спросила я, чувствуя, как нещадно саднит в горле.

Она не напоминала о себе десять лет, и её звонок мог означать лишь одно: случилось худшее.

«Твой отец… – она судорожно вздохнула, и её голос сорвался. – На него напали».

Желудок скрутило от дурного предчувствия. Ледяной страх сковал меня.

«Что?!»

«О, Сима, он едва держится!» – сквозь рыдания произнесла мать.

Я тут же отбросила одеяло и вскочила с кровати.

«Пришли мне адрес больницы, – сказала я дрожащим голосом. – Я приеду так скоро, как только смогу».

Спускаясь по лестнице, я старалась не шуметь, чтобы не разбудить своего сына, Даниила.

Свет, пробивавшийся из-под двери кабинета моего мужа, Кирилла, говорил о том, что он ещё не спит. Как у Альфы стаи, у него всегда было слишком много дел. И, если быть честной с самой собой, – слишком много затаённой обиды на меня.

Ошибка десятилетней давности связала нас воедино. Ошибка, которую он так и не смог простить.

Поэтому я и не собиралась его беспокоить.

К тому моменту, как я села за руль, по моим щекам уже текли слёзы.

Мой отец всегда казался мне непобедимым, непоколебимым. Он был опорой моего мира, пусть даже и не хотел видеть во мне свою дочь. Пусть даже он ненавидел меня всем сердцем.

Но я и представить не могла, что его могут отнять у меня вот так.

Я до упора вдавила педаль газа в пол.

Когда я добралась до больницы, моя мать и брат сидели, словно тени, у операционной. Грудь мучительно сдавило. Неужели этот гигант и вправду мог пасть?

Я замерла в нерешительности, не в силах заставить себя подойти ближе. Не после того, как их презрение давным-давно изгнало меня из семьи. После той ночи, десять лет назад, они просто вычеркнули меня из жизни. Для всего мира у них теперь осталась лишь одна дочь – Светлана.

Имела ли я вообще право находиться здесь?

Прошло долгих десять лет с нашего последнего разговора. Даже после рождения Даниила всё общение с семьёй осуществлялось исключительно через Кирилла. Отец ясно дал понять, что больше никогда не хочет меня видеть.

Захочет ли он увидеть меня в свои последние минуты? А что, если нет? Что, если его обида так и не угасла за эти годы?

Я колебалась, пульс стучал в ушах. Внезапно резкий звук открывающихся дверей прервал мои мысли. Вышел врач, на ходу стягивая перчатки с пальцев.

«Доктор! – выпалила я дрожащим голосом и бросилась к нему, прежде чем успела себя остановить. – Как мой отец?»

Мрачное выражение его лица сказало само за себя: «Мне жаль. Мы сделали всё возможное… но его раны оказались слишком тяжёлыми».

Я прижала руку к губам, сдерживая рыдания, рвущиеся наружу.

«Он… умер?» – хриплым голосом обратился к врачу Иван, мой брат, едва удостоив меня взглядом.

«Ещё нет, – доктор медленно покачал головой. – Но он не переживёт эту ночь. Он просил позвать свою дочь».

Я инстинктивно шагнула вперёд и тут же замерла.

Его дочь. Речь точно шла не обо мне. После десяти лет безразличия умирающий отец ни за что не захотел бы видеть меня.

Иван холодно усмехнулся: «Десять лет прошло, а наша семья всё ещё расплачивается за твои ошибки!»

Я повернулась к нему, не вытирая текущих по щекам слёз. Прошло десять лет с тех пор, как мы стояли так близко и он смотрел на меня. Время превратило его в истинного Альфу: плечи стали шире, челюсть – твёрже, и от него исходила властность.

Но ненависть в его глазах осталась прежней.

Моё сердце мучительно сжалось, словно когти полоснули по живой плоти.

«Из-за тебя, – прорычал он мне в лицо, – Светлана уехала. Из-за тебя её сейчас нет рядом. Из-за тебя отец умрёт, так и не дождавшись исполнения своего последнего желания».

«Да, во всём виновата я, – мой смех был горьким, отягощённым десятилетиями боли. – Даже спустя столько лет я всегда и во всём остаюсь крайней. Никому нет дела до правды или до моих чувств!»

Слёзы брызнули из глаз. Мой срыв на мгновение заставил Ивана оцепенеть.

Но уже в следующую секунду его голос стал острым, как бритва: «Твои чувства? Ты украла жениха у собственной сестры и ещё смеешь рассуждать о чувствах?»

Ногти до боли впились в ладони, пробуждая застарелую боль, что глубоко засела в груди.

Десять лет назад, во время Охоты Кровавой Луны, мне исполнилось двадцать – возраст обретения пары. После долгих лет, проведённых в тени, я отчаянно жаждала этой священной связи.

В детстве я по глупости мечтала, что моим суженым может стать Кирилл. Но он выбрал Светлану – идеальную, сияющую любимицу стаи Морозного Проклятия, – и я быстро поняла своё место.

Кем я была? Ущербной дочерью Альфы, которая даже не могла обратиться. Пустым местом.

Если даже родная семья едва смотрела на меня, как Кирилл мог меня захотеть? Я и не рассчитывала что-то изменить. Но в ту ночь, узнав о его помолвке со Светланой, я ощутила острую боль. В тот вечер я впервые позволила себе утонуть в выпивке.

Я думала, что проснусь в каком-нибудь тёмном углу, всеми забытая. Но я и представить не могла, что окажусь в постели Кирилла совершенно обнажённой.

Алкоголь полностью затуманил мой разум. Та ночь так и осталась пеленой из обрывочных воспоминаний. Не успела я прийти в себя, как в комнату ворвалась Светлана, и её крик разрезал тишину.

А потом начался хаос: истерические рыдания сестры, полные вины извинения Кирилла, ядовитый шёпот стаи, мои сбивчивые объяснения. Но всё это оборвала звонкая пощёчина отца.

«Я жалею, что вообще позволил тебе появиться на свет!»

Дальнейшее напоминало затянувшийся кошмар. Кирилл унёс потерявшую сознание Светлану в лазарет. Иван яростно рычал на глазеющих вокруг соплеменников. Слышались приглушённые рыдания моей матери. И глаза отца… Господи, это был взгляд, исполненный чистейшего омерзения. Я знала, что он презирает меня, но не думала, что от силы его ненависти у меня может перехватить дыхание.

«Я не…» – мой слабый шёпот так и остался неуслышанным.

Никто не хотел меня слушать. Совершенно.

За одну ночь я превратилась для всей стаи в любимую мишень. Если раньше меня высмеивали за неспособность к обращению, то теперь в глаза называли шлюхой. Даже Омеги зажимали меня в тёмных коридорах и открыто оскорбляли. Женщины шептали вслед проклятия, называя меня воровкой чужих женихов.

Эта невыносимая тяжесть просто раздавила меня. Когда поклонники Светланы оставили на моей двери надписи с угрозами расправы, я собрала свои немногочисленные пожитки и сбежала. Я хотела исчезнуть навсегда, но вскоре у меня началась утренняя тошнота и лекарь сообщил о моей беременности всему Кровавому Совету.

Это стало единственной причиной, по которой Кирилл на мне женился. Он был человеком чести, Альфой, который никогда бы не бросил своего наследника.

Но это в одночасье раскололо мою семью.

Родители и брат возненавидели меня за то, что я разбила сердце Светланы. Стая Кирилла, Ночной Клык, презирала меня: я была не той Луной, которую они ждали. Светлана же была в такой ярости, что вовсе уехала из страны.

«Ты всё разрушила!» – обвиняющий голос Ивана вырвал меня из горьких раздумий.

Яд в его взгляде ранил до глубины души. И спустя десять лет эта злоба ничуть не ослабла.

Кровь сделала нас родными, но Иван никогда не относился ко мне по-братски. Единственной сестрой, которую он по-настоящему ценил, была Светлана. Он ненавидел меня за то, что из-за меня она была вынуждена уехать.

Но неужели во всём этом действительно была лишь моя вина? Я могла быть слабой, но никогда не стала бы намеренно соблазнять жениха сестры. Впрочем, им на это было совершенно наплевать. Им просто жизненно необходимо было найти виноватого.

«Видишь? – мои руки дрожали, но голос стал твёрдым и холодным, как лёд. – Меня никто и никогда не слушал. Моя жизнь никогда не имела для вас значения. Так скажи мне, мама… – я повернулась к ней, с трудом сглатывая ком в горле, – если я была так не нужна, почему ты просто не придушила меня в колыбели? Зачем притворяться, что я всё ещё важна, и звать меня сюда?»

«Как ты смеешь так разговаривать с матерью?! – взревел Иван, и его клыки угрожающе удлинились. – Брак с Кириллом не сделал тебя достойной титула Луны. Этот титул всегда предназначался Свете!»

«Я ни о чём из этого не просила! – огрызнулась я, и в моём голосе послышалась неприкрытая горечь. – Я была готова исчезнуть. Вы могли бы позволить Свете и Кириллу провести идеальную церемонию соединения и просто забыть о моём существовании!»

Губы Ивана скривились в издевательской усмешке.

«Не строй из себя мученицу, – прошипел он. – Ты прекрасно знала, что Кирилл ни за что не бросит своего щенка…»

«Иван! – в приказе матери прозвучало слабое эхо её былой власти Луны, хотя теперь её запах нёс в себе лишь усталость и горе. – Хватит. Мы не станем тратить последние минуты жизни отца на эту старую вражду, – даже не посмотрев на меня, она сухо бросила. – Иди к отцу».

Мать отвела глаза, будто само моё присутствие причиняло ей физическую боль. Иван в последний раз злобно посмотрел на меня и бессильно опустился на стул.

Собрав волю в кулак, я толкнула дверь в палату.

Страх сдавил горло: я боялась в последний раз увидеть в его глазах разочарование. Но когда я увидела на больничной койке человека, которого боялась и боготворила, то поняла, что величественный и грозный образ из моих ночных кошмаров бесследно исчез. Отец лежал неподвижно, его грудь была перебинтована, а лицо стало пепельно-серым. Глаза, что всегда смотрели на меня с презрением, теперь были совершенно пустыми.

Слёзы градом покатились по моим щекам. Почему же мне было так невыносимо больно?

Этот человек ненавидел меня с той секунды, как узнал, что я не смогу обратиться. Он всегда гордился Светланой и бесконечно стыдился меня.

Воспоминание о нашей последней встрече всё ещё терзало мою душу.

У нас с Кириллом не было никакой свадьбы, не было никакого праздника. Я помнила лишь железную хватку отца, когда он заставил меня подписать брачный контракт.

«Ты получила то, что хотела, – прорычал он тогда, подавляя меня аурой Альфы. – С этого дня ты мне больше не дочь».

Я никогда в жизни так сильно не плакала и не умоляла так отчаянно.

Но он лишь повернулся ко мне спиной и бросил ядовитое проклятие: «Твоё рождение было ошибкой, Серафима. Посмеешь снова явиться мне на глаза, и клянусь, ты больше не познаешь счастья».

И он сдержал своё слово.

Его проклятие отравляло каждое мгновение моей жизни, поскольку мой «благородный» муж превратил наш брак в позолоченную клетку, наполненную бесконечным молчанием и презрением.

Мне следовало бы ненавидеть их всех: и эту семью, и эту злую судьбу. Но когда пальцы отца на простыне слабо дрогнули, моё сердце предательски ёкнуло. Не успев всё обдумать, я оказалась рядом с ним и сжала его ледяную ладонь.

«Папа?» – в моём дрожащем голосе послышалось нечто, пугающе похожее на робкую надежду.

Его бледные губы чуть шевельнулись, будто он отчаянно пытался что-то произнести.

Но прежде чем он успел вымолвить хоть слово, раздался оглушительный писк.

Монитор сердечного ритма пронзительно закричал. Линия на экране мгновенно выровнялась.

«Нет!» – истошный крик сам собой вырвался из моего горла.

Он не мог уйти. Не сейчас и уж точно не таким образом. Не раньше, чем я увижу в его глазах хотя бы каплю прощения. Не раньше, чем мы распутаем узлы, намертво сковавшие наши сердца.

Дверь в палату с грохотом распахнулась. Иван и мать оттолкнули меня так сильно, что я рухнула на пол.

«Его больше нет… – мать упала на руки брата, содрогаясь от неистовых рыданий. – Мой суженый… мой Альфа!..»

Иван молча горевал, пока не впился в меня яростным взглядом. Его волк рвался наружу, зубы были хищно оскалены. Я ни на секунду не усомнилась: он был готов перегрызть мне горло. Но мать успела схватить его за руку.

«Ах ты, гадюка, – прошипел он. – Какой бы крохотный осколок счастья у тебя ни остался, я его у тебя отберу».

В моей голове прозвучал пустой, безжизненный смех. Почему они все были так одержимы желанием лишить меня радости? Того, чего у меня никогда и в помине не было.

Вошёл врач и тихо сказал матери: «Луна, нам нужно подготовить тело Альфы Эдуарда».

Опустошённая, я вышла в коридор, заливаясь слезами. Элита стаи прибывала в больницу, но никто не замечал меня, как и всегда.

Впрочем, их ледяное безразличие больше не причиняло мне боли. Я стояла у двери, не в силах осознать, что отец больше никогда не откроет глаза.

В следующее мгновение гнетущую тишину прорезал знакомый голос Кирилла: «Мои глубочайшие соболезнования, Маргарита, – он взял мою мать за руки, всем своим видом являя образ идеального зятя. – Будьте уверены, я во всём помогу Ивану со всеми организационными вопросами».

Лунный свет подчёркивал его мощные плечи, а проседь на висках только усиливала ауру могущественного Альфы в самом расцвете сил. Он был безупречен, несмотря на то что его вызвали среди ночи.

Он был самым опасным и смертоносным Альфой стаи Ночного Клыка. Одного его присутствия было достаточно, чтобы воздух вокруг мгновенно сгустился.

«Твоё присутствие меня утешает, Кирилл», – всхлипнула мать, вцепившись в его руку.

В тот момент, когда он прижал её к себе, его острый взгляд скользнул по мне поверх её плеча, но затем он мгновенно отвернулся, словно заметил пятно на стене.

«Что именно произошло? – спросил Кирилл, обращаясь к Ивану. – Как на Эдуарда могли напасть?»

Челюсти Ивана плотно сжались: «Обычный пограничный патруль. Но этих проклятых изгоев было невероятно много, и они были вооружены серебряным оружием, – его кадык дёрнулся, когда он попытался взять себя в руки. – Это была подлая засада. У отца просто не было ни единого шанса выжить».

Очередной всплеск горьких рыданий моей матери заполнил коридор. Кирилл крепко сжал плечо Ивана в знак поддержки.

«Эти изгои дорого заплатят за содеянное», – твёрдо пообещал он.

Я стояла в стороне, чувствуя себя лишней в трагедии собственной семьи. Они стояли вместе, сплочённые общим горем, и в этом кругу мне не было места.

«Я уже послал за Светой, – внезапно произнёс Иван. – Она скоро приедет».

«О, моя бедная девочка! – мать снова закрыла лицо руками. – Пропустить последние мгновения жизни отца…»

Мой взгляд невольно метнулся к лицу моего мужа. Наши взоры снова на мгновение встретились. Его лицо было непроницаемым: ледяным, оценивающим и лишённым тепла.

Мы спали в одной постели десять лет, но он оставался бесконечно далёким. Мне так и не удалось достучаться до его сердца.

Внезапно я поняла, что с возвращением Светланы скоро окончательно потеряю и эту семью.

Будь у меня внутри волчица, она бы сейчас жалобно заскулила.

Я не знала, выстою ли в грядущей буре, но одно знала точно: что бы ни случилось, никто не отнимет у меня сына. Никто.

Книга Десять Лет Унижений Глава 2

От лица Серафимы:

Хрупкую тишину расколол пронзительный крик, эхом прокатившийся по стерильному коридору: «Папа! Где ты?»

Все головы как одна повернулись на звук. У меня всё внутри оборвалось, когда появилась Светлана: её золотистые волосы развевались на бегу, а щёки пылали. Её глаза покраснели от слёз, но она всё равно оставалась ослепительно красивой.

Спустя десять лет внезапное появление сестры оглушило меня, словно физический удар.

Я почти инстинктивно повернулась к Кириллу: он замер с приоткрытым ртом, глядя на Светлану так, словно она была прекрасным сном, от которого он боялся очнуться. Неприкрытой тоски в его глазах хватило, чтобы ответить на мучивший меня десять лет вопрос: его сердце никогда не принадлежало мне.

«Скажите, что я не опоздала», – взмолилась Светлана, и её голос сорвался.

Когда никто не ответил, её колени подогнулись и она начала падать.

Кирилл среагировал быстрее, чем это было под силу любому оборотню. Он подхватил её и прижал к груди, а мать и брат бросились к ним. Их сплетённые руки и общие рыдания создавали идеальный семейный портрет, частью которого я никогда не была.

От этой мысли у меня сдавило горло. Я ведь тоже потеряла отца. Разве я не заслуживала права на скорбь наравне с остальными?

Но это был мир Светланы. Так было всегда. С её самых первых шагов все только и делали, что смотрели на неё, восхищались ею и любили её. Пока Светлана сияла, я превращалась в серую тень.

И теперь, когда её всхлипы заполнили всё пространство, я окончательно стала невидимой.

Выход манил меня. Лучше было уйти, сохранив остатки достоинства, чем ждать их неизбежного отторжения.

Никто даже не повернул головы, когда я тихо ускользнула.

К тому времени, как я добралась до дома, слёзы высохли, оставив на щеках лишь солёные дорожки. Но эта тупая, тягучая боль в груди, казалось, останется со мной навсегда.

Первым делом я заглянула в комнату к Даниилу, чтобы проверить его.

К моему удивлению, из-под его двери пробивался свет, а когда я толкнула её, то увидела своего девятилетнего сына: он сжался в комочек, прижав колени к груди, словно крошечная крепость, защищающаяся от всего мира.

«Мамочка?» – его голос звучал слишком тихо и чересчур понимающе для ребёнка.

Я присела на край его кровати, сделанной в форме гоночной машины: «Милый, почему ты не спишь?»

Он в задумчивости прикусил губу: «С дедушкой Эдуардом что-то случилось, да?»

У меня мгновенно перехватило дыхание. Как я могла сказать этому мальчику с сияющими глазами, что человека, который ещё прошлым летом учил его выслеживать оленей, больше нет?

Я нежно погладила его колено, прикрытое мягкой тканью пижамы: «Дорогой, сегодня ночью… произошёл несчастный случай. Дедушка сильно пострадал…»

«Он умер, – в шёпоте Даниила звучала жуткая уверенность. – Наша связь… оборвалась».

Моя рука так и замерла на месте. В девять лет он ещё не должен был чувствовать разрыв уз стаи. И всё же он демонстрировал ту самую чуткость оборотня, о которой я молила богов с самого его рождения.

Облегчение боролось с трепетом: по крайней мере, он не будет таким, как я. Не познает позора неполноценного ребёнка Альфы, чей внутренний волк так и не пробудился.

«Иди ко мне, мой храбрый мальчик», – я крепко обняла его, вдыхая родной запах кленового сиропа и детского пота.

Как бы я ни жалела о той роковой Охоте Кровавой Луны, я никогда не пожалею о чуде, которое она мне принесла.

Даниил был единственным светлым пятном в моей жизни, единственным сердцем, любившим меня без всяких условий.

Когда я укрывала его плечи одеялом с ракетами, он поднял на меня свои выразительные глаза – копию глаз Кирилла.

«Вы с папой всегда будете рядом, правда?»

От этого вопроса у меня защемило сердце. Я ласково перебирала его волосы, как в те времена, когда он был младенцем и никак не хотел засыпать.

«О, любовь моя…»

Как мне было объяснить ему, что его отец никогда по-настоящему мне не принадлежал? Что тот взгляд, которым Кирилл одарил Светлану, – словно солнце взошло после десяти лет тьмы, – он ни разу не подарил мне? Что их объятия в больничном коридоре были интимнее всего того, что было у нас за десять лет брака?

«Мама никуда не уйдёт, – пообещала я, целуя его в нахмуренный лоб. – Мы с папой любим тебя больше всего на свете, – прошептала я. – И ничто никогда этого не изменит».

Его сонная улыбка разбила мне сердце: «Спокойной ночи, мама».

«Сладких снов, радость моя», – я снова поцеловала его и, немного помедлив, тихо вышла из комнаты.

На кухне в тишине гудели люминесцентные лампы, пока я искала что-то съедобное в холодильнике. Бутылки звякнули, и я замерла, услышав звук открывшейся входной двери.

Кирилл. Он уже был дома.

Я была уверена, что он останется в больнице на всю ночь, чтобы утешать её. Чтобы восстанавливать с ней утраченную связь.

Он бесшумно прошёл по тёмному дому, и вскоре его широкие плечи заполнили дверной проём кухни. Луна подсветила резкие черты его лица, когда он скользнул по мне совершенно пустым взглядом. Вечно пустым и холодным.

Внезапно муж потянулся через моё плечо к холодильнику. Его запах кедра и дождя окутал меня на миг, но затем он отстранился, открывая бутылку воды.

«Ты… хочешь перекусить? – мой голос прозвучал слишком слабо и неуверенно в этой тишине. – Ты пропустил ужин».

И снова тишина. Я лишь наблюдала за тем, как двигался его кадык, когда он пил, и как перекатывались мышцы под щетиной, к которой мне никогда не позволялось прикасаться. От резкого звука смятого пластика, брошенного в корзину, я невольно вздрогнула.

Муж опёрся о столешницу, склонив голову, будто Атлант под невыносимой тяжестью всего мира. Я знала этот сценарий наизусть: десять лет безнадёжного общения с призраком.

«Я, пожалуй…» – я начала осторожно пятиться к двери.

«Серафима».

То, как он произносил моё имя, каждый раз заставало меня врасплох, обжигая холодом, будто от ледяного душа.

Я медленно обернулась к нему. В лунном свете его скулы казались ещё острее, утопая в глубоких тенях. Его лицо по-прежнему было непроницаемым.

«Нам нужно поговорить».

Эти тихие, спокойные слова отозвались во мне острой вспышкой ужаса. Он так сильно сжал край стола, что костяшки его пальцев побелели.

Никаких вступлений. Никакого смягчения тона. Только привычная и жестокая прямолинейность Кирилла.

«Я хочу развода».

Десять лет. Десять долгих лет я ждала этого удара.

Забавно, но эти слова всё равно застали меня врасплох.

Книга Десять Лет Унижений Глава 3

От лица Серафимы:

Эти слова не должны были ранить – не после десяти лет ожидания этого мгновения. И всё же они полоснули по мне, как серебро, и боль из разбитого вдребезги сердца разошлась по каждому нервному окончанию.

Я всегда знала, что рано или поздно Кирилл об этом попросит. Особенно теперь, когда Светлана, его первая влюблённость, его настоящая любовь, вернулась.

Не имело значения, что я любила его с самого детства, задолго до того, как Светлана вообще обратила на него внимание. Не имело значения, что я подарила ему сына. Стоило ей вернуться, и я снова стала невидимой, какой и была всегда в его глазах.

Светлана была ослепительным бриллиантом, и в её сиянии никто не замечал серый камушек у её ног. Я это знала. Так почему же всё равно казалось, что мою душу разрывают на части?

«Это из-за Светы, верно?» – мой голос был пугающе спокоен.

Я и так знала ответ, но какая-то мазохистская часть меня жаждала услышать это из его уст. Жаждала, чтобы он провернул нож ещё глубже.

В глазах Кирилла что-то вспыхнуло – первая настоящая эмоция, которую он проявил по отношению ко мне за долгие годы.

«Нет, – отрезал он, стиснув челюсти. – Разумеется, нет».

Лжец.

Он провёл рукой по тёмно-каштановым волосам и резко выдохнул: «Просто смерть Эдуарда… напомнила мне, что жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на ошибку».

Ошибка.

Лучше бы он ударил ножом. Лучше бы выкрикнул имя Светланы, чем низвёл наш брак – нашего сына – до простого сожаления.

Я не смогла сдержать смех. Звук получился рваным, истеричным, а Кирилл смотрел на меня так, словно я лишилась рассудка. Может, так оно и было.

Я смеялась, потому что иначе пришлось бы кричать.

Мой взгляд скользил по чертам мужчины, которого я знала и вместе с тем совсем не знала, – незнакомца, которого я любила восемнадцать лет и который так ни разу по-настоящему меня не увидел.

Кто из нас был более жалок – он или я?

Он любил Светлану, но честь и одна-единственная ошибка приковали его к нежеланному браку. Что дали нам эти десять лет? Если бы не та ночь, если бы нас не принудили к этому союзу без любви, промелькнул бы хоть раз в его глазах проблеск тепла для меня?

Мы никогда не должны были оказаться в такой ситуации.

Я никогда не пожалею о Данииле, но в ту ночь я говорила искренне – я была готова исчезнуть навсегда. Мне следовало бежать ещё дальше, следовало не заходить в ту клинику и не позволять им узнать о беременности.

Я убеждала себя, что осталась и терпела всё ради Даниила. Но теперь я больше не могла себе лгать. Какую жизнь я могла ему дать, если сердца его родителей разделяли целые океаны?

Пока Светланы не было, Кирилл исправно играл роль заботливого отца. Но теперь она вернулась, и хрупкий фасад нашего брака был обречён рухнуть.

Я не собиралась позволять своему сыну смотреть, как его мать превращается в посмешище.

«Хорошо», – произнесла я наконец, и смех замер на моих губах.

Брови Кирилла удивлённо взлетели вверх. Неужели он ожидал слёз? Или, может, мольбы? Хотел увидеть, как я сломаюсь?

Какая жалость.

Всю мою жизнь люди жаждали моей покорности. Но я отказывалась отдать им ещё хоть каплю своей боли.

Уходя из этого брака, я хотела забрать с собой только две вещи: своё достоинство и своего сына.

«Я хочу полную опеку над Даниилом».

Его изумление мгновенно перетекло в ярость: «Чёрта с два! Он мой сын!»

«И мой тоже!» – огрызнулась я.

«Ты не можешь забрать наследника стаи у его Альфы!» – голос Кирилла дрожал от едва сдерживаемой ярости.

«А ты не можешь вырвать сердце у матери из груди! – мои руки тряслись, но голос не дрогнул. – Мне не нужны твои деньги. Твоя собственность. Ничего. Только мой сын».

Даниил был моим единственным светом в этом бесконечно жестоком мире. Если Кирилл заберёт его у меня, я этого просто не переживу.

«И что самое важное… у вас со Светой ещё будут свои дети».

От этих слов у меня самой перехватило дыхание. Одна лишь мысль о том, что она подарит ему тех детей, которых я так и не смогла дать, жгла грудь. Но ради Даниила я была готова вынести всё. Даже это.

Я пристально следила за Кириллом, лицо которого в тусклом свете кухни оставалось непроницаемым.

Наконец он коротко и сухо кивнул: «Хорошо. Полная опека будет за тобой».

Вот оно. Муж согласился так легко, совершенно не возражая. Он не сказал ни слова, чтобы опровергнуть то, что я сказала о нём и Светлане. Он всё ещё предпочитал семью с ней, не так ли?

И самое жалкое во всём этом? Какой-то глупый, отчаявшийся уголок моего сердца ещё на что-то надеялся. Всё ещё ждал, что он скажет хоть что-нибудь – что угодно, – доказывающее, что наш брак не был для него просто тюремным сроком.

Я прижала ладони к горящим глазам. Боги, что же со мной не так?

Я больше не могла позволить себе надежду. Только не сегодня ночью. Если я немедленно не уйду отсюда, то просто рухну на холодный кафельный пол.

И тут Кирилл поймал меня за запястье, а затем неловко откашлялся: «Если хочешь, мы можем подождать до похорон, чтобы всё оформить».

На один опасный миг я почти ему поверила. Почти приняла это за доброту.

Если бы только он проявил ко мне такое участие хоть раз за десять лет.

Я резко вырвала руку: «Незачем тянуть. Расторгать особо нечего, ты ведь даже не поставил мне метку».

Единственное, в чём он отказал мне, когда мы поженились. В этом и в любви ко мне.

«Твоя волчица так и не пробудилась, – сказал Кирилл в ту ночь нарочито ровным голосом. – Связь причинит тебе только боль, когда…»

Когда мы неизбежно разведёмся.

Он не договорил, но мы оба всё прекрасно понимали. Как и то, что истинная причина была в другом: в его мыслях метка всегда принадлежала Светлане. Только ей.

Горькая правда тяжело осела в груди: он готовился к этому концу с самого начала.

Какая теперь разница? Будь то жалость или расчёт, итог оставался неизменным: моя шея осталась без метки, моё сердце было разбито, а Кирилл уйдёт свободным.

Муж нахмурился ещё сильнее: «Серафима, не нужно этой горечи. Наш брак был ошибкой, и я лишь надеюсь, что мы оба сможем жить дальше, – его голос смягчился, и от этого намёка на жалость меня замутило. – Ты заслуживаешь…»

«О, избавь меня от этого, – я отвернулась, прежде чем он успел заметить, что его жалость ранит меня куда глубже, чем когда-либо мог ранить его гнев. – Не переживай, я скопила достаточно, чтобы обеспечить нас с Даниилом. К завтрашнему дню ты будешь свободен».

Шок на его лице был почти комичен. Он действительно ожидал, что я буду за него бороться? Начну умолять?

Да, я любила его. И до сих пор люблю.

Но десять лет попыток растопить его сердце научили меня одному: никакое тепло не растопит ледник, который не желает сдвинуться с места.

А теперь, когда Светлана вернулась, неужели он думал, что я продолжу обманывать себя, веря, будто у меня когда-то был хоть малейший шанс?

К чему растаптывать последние крупицы своей гордости ради потехи Альфы?

Я усвоила свой урок. Десяти лет в этом браке без любви было более чем достаточно. Я устала бороться за людей, которым никогда не была нужна.

Я поднималась по лестнице на негнущихся ногах, и воспоминания о Кирилле мелькали перед глазами, словно призраки: его яркая улыбка при нашей первой встрече в детстве; я, наблюдающая из тени, как он одержал свою первую победу на Охоте; как моё сердце разбилось, когда он возложил венок победителя на голову Светланы, и их губы встретились в нежном поцелуе; череда бокалов, когда объявили об их помолвке; та катастрофическая ночь, с которой всё и началось; а потом рождение Даниила, его первые шаги, каждое маленькое событие с тех пор.

Пока я поднималась по лестнице, в моей голове эхом отозвался сонный голос Даниила: «Вы с папой всегда будете рядом, правда?»

Сердце мучительно ёкнуло. Боги. Как нам ему об этом сказать?

Я резко обернулась, и моя прежняя решимость дала трещину: «Как… мы объясним это Даниилу?»

Кирилл замер, не донеся до рта стакан с водой: «Я сам с ним поговорю».

Разумеется. Он и это уже предусмотрел. Мои кулаки невольно сжались.

«И тебе не стоит беспокоиться о деньгах, – сухо добавил он. – Даниил по-прежнему мой сын. Я покрою все его расходы и твои».

Я не могла прочесть выражение его лица. За десять лет лучше всего я изучила именно эту его непроницаемую маску. Но на этот раз я отказалась тратить силы на то, чтобы его расшифровать.

Завтра, как только будут подписаны бумаги, мы станем чужими людьми. Как он и хотел.

Я отвернулась, так ничего и не ответив.

Дверь спальни щёлкнула за моей спиной, и в этот момент у меня внутри словно прорвало плотину.

Беззвучные рыдания сотрясали моё тело, когда я сползала на пол, и горе этого бесконечного дня наконец захлестнуло меня с головой. Где-то внизу скрипнули половицы.

Кирилл, наверное, уже собирал вещи. Наверное, он представлял Светлану в этом доме, воспитывающую моего сына.

Моя рука невольно взлетела к шее, где не было метки, где должны были остаться следы его клыков. Где брачная связь должна была навеки скрепить нас двоих.

«Всё будет хорошо, Сима, – прошептала я в темноту, крепко обхватив руками дрожащее тело. – Ты это переживёшь».

Ради своего сына я переживу что угодно.

👉 ЧИТАЙТЕ СЕЙЧАС

Мой жених, Кирилл Волков, привел в мой дом плачущую любовницу.

Он покровительственно обнимал её за плечи и нагло заявил, что они с Кариной – истинная пара, избранная самой Лунной Богиней.

«Согласно закону стаи, я прошу тебя принять Карину как мою вторую пару, со всем статусом и ресурсами, которых она заслуживает», – плавно произнес он.

В прошлой жизни я, сломленная и послушная, поддалась на уговоры любовницы моего отца Эльвиры и её двуличной дочери.

Я отдала им свои земли и деньги, надеясь сохранить статус и семью, но это стало началом моего конца.

Эльвира расчистила им путь, Кирилл лишил меня наследства, уничтожил мой авторитет первой наследницы стаи Беловых и довел мой род до полного разорения.

А затем они с Кариной заперли меня в горящей комнате.

Они стояли за дверью и наслаждались зрелищем, слушая мои крики и глядя, как я заживо сгораю в огне.

Я потеряла своё имя, своё будущее, свою стаю и свою жизнь, умирая в невыносимых муках.

До самого последнего вздоха я не могла понять, почему моя преданность обернулась пеплом, и как те, кому я доверяла, оказались хладнокровными чудовищами.

Но Лунная Богиня дала мне ещё один шанс.

Когда я открыла глаза, мне снова было двадцать лет, и я стояла на вершине лестницы в тот самый день, когда Кирилл привел Карину.

На этот раз та слабая девушка сгорела дотла, и я заставлю каждого из них заплатить, прежде чем они отнимут у меня хоть что-то.

👉 ЧИТАЙТЕ СЕЙЧАС

Книга Наследница Белого Волка: Перерожденная, чтобы править Глава 1

От лица Аглаи:
«Аглая, дорогая, мы с Кариной – истинная пара, избранная самой Лунной Богиней».
Заявление Кирилла Волкова застало меня в тот момент, когда я ступила на площадку второго этажа в большом зале стаи Беловых.
Он, мой жених, стоял внизу, одной рукой покровительственно обнимая свою любовницу, Карину Кузнецову, словно привести её в мой дом было актом храбрости, а не продуманным унижением.
На Карине было простое белое платье.
Её тёмные ресницы были влажными, макияж оставался безупречным, и казалось, каждая слеза, скользившая по её щекам, была пущена в тщательно рассчитанный момент.
«Согласно закону стаи, – плавно продолжил Кирилл, – я прошу тебя принять Карину как мою вторую пару, со всем статусом и ресурсами, которых она заслуживает».
Чего они не знали, так это того, что я вернулась из трагического будущего – я переродилась. В прошлой жизни Кирилл предал меня.
Когда Карина была рядом с ним, а вторая моего отца, Эльвира, расчищала ему путь, он лишил меня наследства, уничтожил мой авторитет первой наследницы стаи Беловых и помог довести мою семью до разорения.
Затем они с Кариной заперли меня в горящей комнате и смотрели, как я умираю.
Я потеряла своё имя, своё будущее, свою стаю – и, наконец, свою жизнь.
Но Лунная дала мне ещё один шанс.
Когда тем утром я открыла глаза, мне снова было двадцать лет, и я вернулась в тот самый день, когда Кирилл привёл Карину в мой дом и потребовал, чтобы я узаконила их связь.
На этот раз я заставлю каждого из них заплатить, прежде чем они смогут отнять у меня хоть что-то.
Эльвира и её дочь, Екатерина Белова, стояли неподалёку.
На их лицах застыли маски притворного беспокойства, но в глазах сверкало злорадство.
Карина, как по команде, подняла своё заплаканное лицо.
«Мисс Белова, я… я правда не хотела, чтобы так вышло. Мы не можем противиться судьбе…»
«Посмотри на неё, какая жалкая, – пробормотала Екатерина Эльвире, достаточно громко, чтобы я услышала. – Сейчас опять разревётся».
Они все смотрели на меня, ожидая увидеть ту сломленную, послушную девушку, которую помнили, – девушку, которая будет умолять Кирилла передумать и благодарить Карину за проявленное милосердие.
Та девушка погибла в огне.
Я ничего не сказала.
Я начала спускаться по парадной лестнице, и каблуки моих чёрных туфель мерно цокали по мрамору.
Тем утром я проигнорировала нежные белые и розовые платья, которые раньше носила для Кирилла, и вместо них выбрала строго скроенный чёрный костюм.
К тому времени, как я ступила на последнюю ступеньку, уверенность на его лице начала колебаться.
«Аглая? – поторопил Кирилл, и под его наигранной нежностью проступило раздражение. – Ты слышала, что я сказал?»
Я не посмотрела на него.
Я не посмотрела на Карину.
Мой взгляд устремился к семейному гербу на стене и к генеалогическому древу стаи Беловых под ним.
Мои глаза нашли имена моих родителей: Григорий и Клара Белова.
Затем – имя Кирилла Волкова с пометкой «жених».
Его терпение лопнуло. Он схватил меня за запястье. «Аглая! Я с тобой разговариваю!»
Я медленно повернула голову.
Впервые наши взгляды встретились.
«Господин Волков, – произнесла я спокойным и отстранённым голосом, – какой рукой вы только что до меня дотронулись?»
Он ошеломлённо моргнул и инстинктивно отпустил меня.
Ледяная улыбка тронула мои губы: «Вы приводите свою любовницу в мой дом и требуете, чтобы я, ваша невеста, узаконила вашу связь?»
В зале воцарилась тишина.
Даже жалкие рыдания Карины прекратились.
Я добавила: «Что, по-вашему, такое стая Беловых? Приют, куда можно приводить любую найдённую вами проститутку?»
Лицо Кирилла пошло багровыми пятнами от ярости. «Аглая Белова! Ты сошла с ума! Как ты смеешь!»
Он замахнулся, чтобы меня ударить.
Но я оказалась быстрее.
Воспоминание об огне придавало мне сил.
Звук пощёчины эхом разнёсся по затихшему залу.
Кирилл отшатнулся назад, схватившись за лицо, его глаза расширились от неверия.
Я встряхнула ноющую руку, не сводя с него взгляда.
«Это, – сказала я опасно-тихим голосом, – чтобы научить тебя уважению».

Книга Наследница Белого Волка: Перерожденная, чтобы править Глава 2

От лица Аглаи:
Кирилл уставился на меня, прижав руку к краснеющей щеке. Шок сменился чистой яростью.
Я чувствовала, как его волк рвётся наружу, как его доминирование Альфы давит на меня, пытаясь поставить на колени.
В прошлой жизни это бы сработало.
Но я видела мощь Дмитрия Романова IV, наследного принца и преемника Альфа-короля Романова – человека, которому суждено было стать следующим королём волков.
В Священной роще он заставил лютоволка-одиночку подчиниться, используя лишь вес своего доминирования.
По сравнению с той первобытной, необузданной властью ярость Кирилла была не более чем детской истерикой.
Я стояла на своём, непоколебимо.
«Кирилл, твоё лицо! – взвизгнула Карина, подбегая к нему. – Аглая, как вы могли? Мы же просто пытались всё обсудить…»
Эльвира наконец обрела дар речи: «Аглая Белова! Довольно! Немедленно извинись перед Кириллом!»
Мой взгляд переместился на Екатерину, которая стояла рядом с матерью с тем же невинным, широко распахнутым взглядом, который она отточила в моей первой жизни.
Вид её лица вытащил на поверхность старое предательство.
Однажды она подарила мне изящный серебряный медальон, утверждая, что это подарок, выбранный с сестринской любовью.
Я дорожила им и носила его каждый день.
Позже выяснилось, что медальон был подслушивающим устройством, которое передавало секреты стаи Беловых нашим соперникам.
Екатерина отрицала, что что-либо знала об этом, а Эльвира поддерживала каждую её слезливую ложь.
Не в силах доказать, что меня подставили, я была заключена под стражу отцом и лишена части прав на наследство.
Именно тогда Кирилл начал от меня отдаляться.
Прошлое и настоящее наложились друг на друга, пока я изучала тщательно продуманное выражение лица Екатерины.
На одно яростное мгновение мне захотелось сорвать эту маску с её лица голыми руками.
Я подавила этот порыв и превратила жар своего гнева в нечто более холодное.
Кирилл принял моё молчание за страх. На его губах скривилась ухмылка: «Испугалась? Ещё не поздно извиниться».
Я посмотрела на Кирилла.
«Извиниться? – спросила я, и с моих губ сорвался тихий смешок. – Мистер Волков, думаю, вы что-то не так поняли».
Я прошла в центр большого зала, мой взгляд скользнул по каждому присутствующему, включая слуг, выглядывающих из дверных проёмов.
Мой голос не был громким, но он разносился по залу, ясный и резкий.
«Я, Аглая Белова, первая наследница стаи Беловых… – я сделала паузу, и мой взгляд обрушился на Кирилла, словно физический удар, – …настоящим официально ходатайствую перед Советом старейшин стаи Беловых о расторжении помолвки между мной и Кириллом Волковым».
По залу пронёсся всеобщий вздох.
Слова ударили, словно физическая ударная волна.
Лицо Кирилла было маской недоверия.
Он ожидал слёз, споров, жалкой мольбы.
Он никогда не представлял себе такого.
Расторжение помолвки означало, что он потеряет своё единственное законное право на ресурсы стаи Беловых.
Лицо Карины побледнело.
Всё её будущее было построено на фундаменте связи Кирилла со мной.
Эльвира и Екатерина были ошеломлены не меньше: «Ты в своём уме?»
Кирилл прошипел, бросаясь ко мне, и его голос был низким рычанием: «Ты хоть представляешь, что расторжение этой помолвки сделает с репутацией стаи Беловых?»
«Это определённо будет лучше, чем позор от принятия в семью шлюхи и её клиента», – холодно ответила я.
«Ты!» – Он дрожал от ярости.
Я проигнорировала его, повернувшись к своей личной служанке, Марии Лебедевой, которая застыла у входа: «Мария, подготовьте документы для ходатайства. Я хочу, чтобы их немедленно передали старейшинам».
Мария, хоть и была явно в шоке, склонила голову: «Да, мисс».
Наконец до Кирилла дошла вся реальность ситуации. Он запаниковал. Его тон смягчился: «Аглая, подожди. Давай… давай поговорим об этом. Не будь такой опрометчивой».
Карина быстро вытерла фальшивые слёзы, её выражение лица стало умоляющим: «Аглая, это всё моя вина. Пожалуйста, не расставайтесь с Кириллом…»
Я смотрела на их жалкое представление, и отвращение подступало к горлу. Я подняла руку, и Мария замерла. Я снова посмотрела на Кирилла: «Ты не хочешь расторгать помолвку?»
В его глазах и глазах Карины вспыхнул огонёк надежды.
Медленная, насмешливая улыбка расползлась по моему лицу: «Тогда вышвырни эту женщину из моего дома. Немедленно. А ты встанешь на колени и вылижешь мои туфли дочиста».
Я выставила ногу вперёд, носок моей чёрной туфли на высоком каблуке легонько постукивал по мраморному полу.
Унижение было абсолютным.
Кровь отхлынула от лица Кирилла, оставив его бледным, землисто-серым.
Его волк кричал внутри него, его рассудок трещал по швам.

Книга Наследница Белого Волка: Перерожденная, чтобы править Глава 3

От лица Аглаи:
Лицо Кирилла исказилось в маске чистой, неприкрытой ярости.
Я видела борьбу в его глазах: его волк рвался наружу, желая обратиться и разорвать меня на куски прямо здесь, в холле.
Эльвира тоже это заметила.
Она с удивительной скоростью подскочила к Кириллу и схватила его за руку.
«Аглая! Довольно! – резко, словно стекло, прозвенел её голос. – Он наследник стаи Волковых. Ты хочешь развязать войну между нашими семьями, унижая его таким образом?»
Екатерина поддакнула, её голос сочился притворной рассудительностью: «Именно. Как ты могла выставить такое пошлое требование? Кирилл просто… на мгновение растерялся».
Она бросила многозначительный взгляд на Карину.
Карина, прирождённая актриса, тут же снова зарыдала, будто именно её ранили сильнее всех.
Я смотрела, как Эльвира дирижирует этой сценой, и у меня в животе завязался холодный узел.
В прошлой жизни она действовала именно так: играла роль здравомыслящего посредника, сглаживала углы, и всё это – медленно высасывая жизненные соки из стаи Беловых.
Кирилл, которого крепко держала Эльвира, заметно заставил себя успокоиться.
Убийственный блеск в его глазах сменился холодным расчётом.
Он думал, что сможет спасти положение.
Он глубоко вздохнул: «Хорошо, Аглая. Не будем об этом. Если хочешь поговорить о справедливости, давай поговорим о справедливости».
Он сменил тактику, перейдя от эмоций к делу.
Он продолжил: «Наша помолвка была соглашением между двумя стаями, которое сопровождалось значительным портфелем совместных активов. Даже если мы расторгнем договор, вопрос раздела этих активов нужно будет решить».
При слове «активы» рыдания Карины поутихли.
Она чуть ли не навострила уши.
«У Карины, может, и нет знатного имени, – с поразительной наглостью продолжил Кирилл, – но она моя истинная пара. Древняя традиция гласит, что ей полагается доля “супружеских активов”, чтобы обеспечить её будущее».
У него хватило наглости посмотреть мне прямо в глаза: «Так что вот моё предложение. Ты не обязана её принимать, но стая Беловых должна предоставить Карине компенсацию, подобающую её новому статусу. В знак уважения к воле Лунной Богини».
Я чуть не рассмеялась.
Это была та же самая бесстыдная логика, которую он использовал раньше.
И я, как дура, на это повелась.
Я отдала им одно из поместий моей матери и трастовый фонд, лишь бы они исчезли из моей жизни.
Я вспомнила, как Екатерина шептала мне на ухо: «Аглая, это всего лишь деньги. Заплати им, чтобы они ушли. Ты заслужишь репутацию щедрой и милосердной».
И вот теперь она снова здесь, играет ту же роль.
«Она права, Аглая, – произнесла Екатерина, её голос был полон фальшивого сочувствия. – Кирилл в чём-то прав. Это имущество для нас – капля в море. Считай, что… откупаешься от нищенки. Это лучше, чем если они будут вечно здесь околачиваться».
Её слова предназначались мне, но её голодные глаза были устремлены на Кирилла.
Они с Эльвирой уже решили, как поделят добычу.
Мой взгляд медленно переместился с Кирилла на Карину, затем на Екатерину и Эльвиру.
На лицах каждого из них я видела одну и ту же неприкрытую, животную жадность.
Я не ответила.
Я развернулась, подошла к дивану в центре холла и села, закинув ногу на ногу.
Этот простой жест полностью изменил расстановку сил.
Внезапно оказалось, что это они стоят и обращаются ко мне с прошением.
Горничная уже сменила чай на кофейном столике.
Я взяла чашку и, легонько подув на пар, сделала вид, будто у меня в запасе целая вечность.
Терпение Кирилла истощалось: «Аглая, ты обдумываешь это? Это лучшее решение для всех».
Наконец я подняла на него взгляд, полный жалости, которая была оскорбительнее любого гнева: «Господин Волков, вы и вправду считаете, что я, Аглая Белова, и богатство стаи Беловых – не более чем туша, которую вы, шакалы, можете растерзать?»
Мой голос был тихим, но слова – острыми, как кинжалы.
Я поставила чашку на столик с тихим щелчком.
«Ты, – сказала я, указывая пальцем на Кирилла, – вероломный предатель». – Я перевела палец на Карину. – Она – бесстыжая любовница».
Наконец мой взгляд остановился на Эльвире и Екатерине: «А вы двое – паразиты, пирующие за счёт семьи, которая великодушно вас приняла».
Я встала, сокращая расстояние между нами: «И теперь это сборище грязи стоит передо мной и требует плату?»
Я рассмеялась. Звук был чистым и резким, но совершенно лишённым тепла: «Я не дам вам ни цента. Убирайтесь вон!»
Последние два слова были едва слышным шёпотом, выдавленным сквозь зубы, и несли в себе абсолютный, неоспоримый приказ.
Температура в холле, казалось, упала на двадцать градусов.

👉 ПРОДОЛЖИТЬ ЧТЕНИЕ